На второй день после начала Нового года во второй половине дня трое снова вернулись на дамбу. Северный ветер стал ещё пронзительнее, небо по-прежнему оставалось пасмурным. Земля покрылась тонким слоем наледи, твёрдой сверху и рыхлой внутри, точно корочка печёного батата. Несмотря на то, что уже перевалило за полдень, погода стояла до жути холодная.
Стоя на развилке дамбы, Синь Дамин огляделся по сторонам, а затем повернул голову назад:
— Ну надо же, какая здесь пятисторонняя развилка! Хорошо ещё, что мы пришли днём, а явись мы сюда ночью — так и душу бы вытрясло!
Доу Лиюн уже привык к шуткам Синь Дамина и вовсе не собирался над ними подтрунивать, а лишь громко рассмеялся, глядя на него.
Бей Сяои не удержалась и заливисто хихикнула. Самый лучший юмор обязательно должен подаваться с совершенно невозмутимым видом — он способен в одно мгновение зажечь в людях искру смеха.
Трое по-прежнему спускались по центральной дороге. На пологом склоне почти не было снега — лишь тонкая корка льда, смерзшаяся с корнями травы, а подо льдом скрывалась промёрзшая насквозь земля, твёрдая как железо.
Бей Сяои всё ещё находилась под впечатлением от шутки капитана Синя, как вдруг её нога неожиданно скользнула. Едва она чуть не рухнула на землю, как две большие ладони Синь Дамина крепко ухватили её за руки. Лицо Бей Сяои покраснело, и она украдкой бросила взгляд на этого легендарного сыщика: волевой контур лица, твёрдый взгляд — на сердце у неё сразу потеплело.
Она невольно вспомнила некоторые слухи о личной жизни капитана Синя, губы её шевельнулись, но вслух она ничего не произнесла.
Выйдя на поле у подножия дамбы, они увидели, что наметённый ветром рыхлый снег поднимался в воздух, и идти по нему было всё равно что ступать по волнам. На душе стало удивительно легко и радостно, и Бей Сяои до безумия захотелось то ли помчаться вперёд сломя голову, то ли зашагать изящной, неторопливой походкой. Ощущение было такое, будто она поднялась на подсвеченную софитами сцену, где из-за клубящегося под ногами тумана сама превратилась в главный объект всеобщего внимания.
Следы троих людей и та самая цепочка поросячьих следов из-за позёмки казались слегка размытыми. Вспомнив вчерашний анализ следов на центральной дороге, Бей Сяои специально пригляделась к тому, как свиные следы пересекались со второй цепочкой следов: бежавшая свинья двигалась вовсе не по идеальной прямой, а примерно каждые пять-шесть метров слегка виляла в сторону, при этом вторая цепочка следов шла в основном след в след за поросенком.
Если бы не внимательность Гу Дай, эти перепутавшиеся и беспорядочно перемешанные следы ни за что не позволили бы ей разглядеть хоть какой-то смысл. А капитан Синь — человек всё-таки странный: он наверняка раскусил всё с самого начала, просто помалкивал.
Трое осторожно, ступая то тверже, то мягче по оставленным во время прошлого визита следам, двинулись к груде камней у дамбы и тому самому холмику могилы.
Груда валунов, одинокая могила, потемневшие следы крови, разбросанные овечьи «орешки», доносящиеся из щелей между камнями то затихающие, то нарастающие жуткие звуки, а чуть вдалеке — заброшенная насосная станция с настежь открытым окном, похожим на зловещий глаз.
Бей Сяои украдком глянула на примыкавшую к насосной станции хижину — ту самую лачугу, где до своей смерти обитал Ли Гуйцзы. Большое и маленькое ветхие строения напоминали уродливую старуху, ведущую за руку невидящего ребёнка. Бей Сяои ощутила вокруг себя лишь глухую тоску и леденящий душу страх.
Синь Дамин же не испытывал ни малейших эмоций по поводу открывшейся картины. Он уже стряхнул со счета всё вчерашнее понимание дела и принялся заново осматривать место происшествия.
Сначала он окинул взглядом одинокий холмик могилы, а затем направился к груде камней, что лежала ближе всего к захоронению. Эта каменная куча возвышалась примерно на метр и несомненно служила естественным ветрозащитным барьером, поэтому вокруг могилы скопилось совсем немного снега. Те самые камни разного размера по-прежнему тихо лежали на земле, а испачканные кровью валуны казались еще более темными и бросались в глаза.
Синь Дамин не стал задерживаться на их осмотре — когда он пришел сюда впервые, обстановка уже намертво впечаталась ему в память, и он помнил расположение даже того камушка, что формой напоминал правильный треугольник. Единственным, к чему он тогда не пригляделся как следует, оставалась именно эта груда камней.
Внезапно его взгляд замер на вершине каменной кучи. Бей Сяои тоже заметила это: хотя груда валунов была сплошь укрыта толстым слоем снега, снег посреди её верхушки имел почерневший оттенок, словно подо ним что-то таилось.
Синь Дамин подошёл ближе и легонько смахнул рукой позёмку. Мало-помалу показался плетёный мешок, местами покрытый тонкой ледяной корочкой, а в его углублении замёрз обломок древесного листа. Горловина мешка была накрепко завязана красным пластиковым шнуром. У Бей Сяои внезапно заколотилось сердце.
Не торопясь, Синь Дамин приподнял мешок, развязал верёвку и заглянул внутрь: там лежало несколько старых серо-зелёных кирпичей. Достав один из них, он принялся внимательно его разглядывать: вся поверхность кирпича была изъедена выбоинами, углы оббиты, а сам он оказался вдвое крупнее обычного. Это был строительный материал ранних годов выпуска — невероятно прочный, тогда как современные заводы штампуют в основном лишь красный кирпич.
— Ветер сыграл нам на руку: позёмка истончилась, и только благодаря этому в углублении каменной кучи удалось обнаружить мешок с кирпичами. В наш первый приход заметить его было решительно невозможно, — Синь Дамин обвёл взглядом окрестности.
— Эт... этот мешок с кирпичами лежал как раз в ложбинке, образованной тремя валунами, и сверху был засыпан таким толстым слоем снега, что заметить его мог разве что обладатель глаз прозрения. Интересно, кто же притащил сюда этот плетёный мешок? — вслух рассудил Доу Лиюн.
Всего в мешке оказалось десять целых кирпичей. Синь Дамин вытряхнул их, машинально взвесил один на руке, затем снова бросил обратно в мешок, затянул его тем самым красным пластиковым шнуром и взял в руку.
У Доу Лиюна в груди что-то ёкнуло:
— Капитан Синь, этот красный пластиковый шнур по толщине и структуре очень похож на тот, что мы видели вчера на упаковочном пакете в доме Ли Синцая, разница лишь в цвете — у Ли Синцая шнур был зелёным.
Синь Дамин кивнул:
— Один такой кирпич весит около десяти цзиней, значит, десяток потянет на сотню цзиней.
— Весом примерно в сто цзиней? Капитан Синь, неужели это Ли Сян приволок? Если тащить такой мешок кирпичей после выпивки, наверняка останутся неровные, шатающиеся следы. Выходит, мы разгадали загадку первой цепочки следов! — Бей Сяои пришла в крайнее возбуждение, но тут же задумчиво добавила: — Только зачем ему понадобилось тащить мешок кирпичей на кладбище в новогоднюю ночь?
— Судя по весу этого мешка и особенностям первой цепочки следов, весьма вероятно, что их притащил именно он, — Синь Дамин слегка качнул в руке красный шнур. — Мотивы умалишённого трудно постичь, у таких людей свои соображения, и что заставило его приволочь на кладбище силикатные кирпичи посреди ночи — загадка. Впрочем, доказать, принадлежал ли этот мешок Ли Сяну, не так уж сложно.
— Пле... тёный мешок, красный пластиковый шнур, кирпичи — у самого Ли Сяна отродду не было ничего подобного. Задачу выяснить, он ли притащил этот груз, берите на себя, — отозвался Доу Лиюн.
Трое покинули могильный холм и направились к северной дороге. На участке от груды камней до северной дороги земля была усыпана лишь обломками щебня и корешками травы, и никаких примечательных следов, кроме овечьих «орешков» стада старика Ли Дэцзюня, не наблюдалось. Выйдя на северную дорогу, Синь Дамин остановился, устремил взгляд на дальний участок дамбы и неожиданно спросил:
— Сяо Бей, не заметила ли ты, чем нынешняя северная дорога отличается от того состояния, в котором мы застали её вчера?
Бей Сяои без раздумий ответила:
— Наших следов больше нет. Вчера мы шли по самой её серединке, а теперь, видите, ничего не осталось.
— А ещё? — продолжал допытываться Синь Дамин.
Доу Лиюн подмигнул Бей Сяои, кивком указав на южную обочину северной дороги.
Бей Сяои тут же догадалась:
— Следы овечьих копыт и те рассыпанные овечьи «орешки» почти исчезли, а ведь вчера их было видимо-невидимо.
— И почему же их теперь не видно? — на этот раз Синь Дамин говорил так, будто рассуждал сам с собой.
Не заметив выражения лица капитана Синя, Бей Сяои тут же выпалила:
— Северная дорога лежит на возвышении, ветер здесь сильный, вот наметённая им позёмка и засыпала все овечьи следы вместе с помётом с южной стороны. К тому же, посмотрите, изначально ровная дорога теперь превратилась в склон с уклоном градусов в десять. — Она вдруг осеклась и перевела взгляд на лицо Синь Дамина, сообразив, что столь элементарных вещей капитан Синь не мог не учесть: вчера, когда они только прибыли на место, овечий помёт тянулся по южной обочине дороги непрерывной чёрной цепочкой вплоть до самого подножия дамбы, а теперь не было видно абсолютно ничего. Он наверняка клонил к чему-то другому.
Синь Дамин неожиданно произнёс:
— Давайте-ка восстановим хронологию событий с момента перед происшествием и до сего дня. Примерно в одиннадцать часов вечера в канун Нового года снегопад наконец прекратился, ночью задул довольно резкий северный ветер, силу которого не определить; гибель Ли Сяна, судя по заключению судмедэксперта, произошла около часа ночи первого дня года; в половине шестого Ли Дэцзюнь погнал стадо овец с северной дороги к могиле Ли Синфана, а затем вернулся на дамбу; наш осмотр места происшествия продолжался примерно с половины восьмого до половины девятого; с момента нашего возвращения и до сей поры прошло ровно четыре временных отрезка.
Бей Сяои переглянулась с Доу Лиюном — у обоих были совершенно озадаченные лица.
— Капитан Синь, к чему вы клоните?
Синь Дамин посмотрел на Бей Сяои и продолжил:
— Я к тому, что наметённую ветром позёмку в соответствии с этими временными отрезками можно разделить на четыре слоя. Первый слой снега образовался от прекращения снегопада в одиннадцать часов вечера до гибели Ли Сяна около часу ночи; второй слой позёмки накопился в промежутке от часа ночи примерно до половины шестого утра, когда Ли Дэцзюнь выгонял овец; третий слой снега — это время от возвращения Ли Дэцзюня на дамбу до нашего прибытия в семь часов; ну а четвёртый слой, разумеется, представляет собой позёмку, наметённую с половины девятого вчерашнего вечера до нынешнего момента.
В головах у обоих промелькнула быстрая мысль, и они наконец поняли смысл слов капитана Синя. Но что именно он хотел выразить, разделив снег на четыре слоя?
Глаза Синь Дамина блеснули сдержанным, мудрым светом:
— Эти четыре слоя позёмки, о которых я говорю, относятся исключительно к северной дороге. Местность здесь возвышенная, сила ветра особенно велика, поэтому здесь и могло образоваться именно четыре пласта снега. Не спешите забивать себе голову лишним, следуйте за моим ходом мыслей. Исходя из моих слов, подумайте: на какой по счёту слой позёмки легли следы овечьих копыт и помёт Ли Дэцзюня?
— На второй, или даже под третьим и четвёртым слоями снега, — мгновенно сообразила Бей Сяои.
— Вот именно! — кивнул Синь Дамин. — Эти третий и четвёртый слои снега оказались достаточно толстыми, раз следы овечьих копыт и «орешки» полностью скрылись из виду.
Синь Дамин подошёл к южной обочине дороги, присел на корточки и протянул руку, принимаясь аккуратно, слой за слоем, счищать слежавшийся снег — точно археолог кисточкой очищающий готовую показаться из земли древнюю реликвию.
Доу Лиюн был переполнен сомнениями: зачем капитану Синю понадобилось разыскивать те овечьи следы и помёт? Разве в этих вещах было что-то подозрительное?
Ничего не говоря, Синь Дамин продолжал разгребать снег слой за слоем. И впрямь показались отпечатки копыт и овечий помёт. Он остановился на мгновение, а затем продолжил копать дальше, пока не добрался до промёрзшей насквозь земли.
Пригнувшись, он продвинулся на пару шагов вперёд и повторил те же манипуляции, однако на протяжении почти метра раскопок не обнаружил больше ничего.
Доу Лиюн бросил взгляд на Бей Сяои — оба пребывали в полнейшем недоумении. Глядя на упорство капитана Синя, Бей Сяои почувствовала, как сердце подступило к горлу: неужели под этой толщей снега, помимо овечьих следов и помёта, скрывалось ещё что-то ненайденное?
Внезапно Синь Дамин выпрямился, отряхнул руки и с улыбкой на лице сделал им знак подойти. Доу Лиюн и Бей Сяои поспешно приблизились: на расчищенном глубоко в снегу участке действительно проступал какой-то странный узор, пусть и не вполне отчётливый.
У обоих внутри всё сжалось, и они синхронно выдохнули:
— Черепные следы Божества-Хранителя!
Этот узор на снегу был точь-в-точь таким же, как рисунок на втором листе из вещей Ли Гуйцзы, только во много раз крупнее — размером с пиалу. В нём смутно угадывались широко раскрытые демонические глаза, свирепая зеленоватая морда с клыками и устрашающий оскал.
Почему же отпечатки черепных ног, нарисованные на вещах Ли Гуйцзы, объявились под снежным покровом северной дороги? Неужели и впрямь существует некое Божество-Хранитель? И в какой момент был оставлен этот зловещий след? Обоим сделалось до жути страшно, а сердца застучали в груди.
Капитан Синь продолжил раскопки и один за другим извлёк на свет ещё четыре таких же отпечатка черепа, каждый из которых располагался на расстоянии полутора метров друг от друга. Если исходить из описаний в вещах Ли Гуйцзы, рост Божества-Хранителя составлял два метра, а значит, шаг этого существа как раз и равнялся полутора метрам.
Опомнившись от пережитого потрясения, Бей Сяои уставилась на эти четыре отпечатка черепа: если всё обстоит так, как должно, то под снегом у южной обочины северной дороги должна тянуться целая цепочка черепных следов — от самого въезда на северную дорогу вплоть до развилки у дамбы. У Доу Лиюна от этой мысли яростно заколотилось сердце: появление подобных следов могло означать лишь одно — Божество-Хранитель и в самом деле существует, неужели в этом мире и правда водятся призраки и божества?
Они заметили, как Синь Дамин тем временем снова повернул назад к той самой груде камней, где обнаружился плетёный мешок, и о чём-то задумался.

Комментарии

Загрузка...