— Есть! — Мать Циня постучала в дверь комнаты Цинь Гуанлиня, и лишь спустя мгновение он вышел.
— Вечно ты копаешься, никакой охоты к еде.
Мать Циня ворчала, расставляя на столе вымытые тарелки и палочки.
Хэ Фан как раз выносила последнее блюдо и мимоходом бросила:
— Сначала вымой руки.
Цинь Гуанлинь переволновался, глядя то на мать, то на Хэ Фан, и неожиданно поймал себя на мысле, что эта картина выглядит на редкость гармонично.
— Чего застыл? — Материнское сердце тут же возмутилось его медлительностью. — Вымой руки и подай Хэ Фан миску.
Она повернулась к столу, но Хэ Фан уже сама взяла пиалу и подошла к кастрюле. Мать Циня легонько шлепнула Цинь Гуанлиня по плечу и тут же обернулась:
— Я сама, я сама! Хэ Фан, садись пока.
— Ничего страшного, ешьте пока, — ответила та, накладывая полную пиалу и ставя её на хозяйское место.
— У меня аппетит небольшой, я... — мать Циня осеклась на полуслове, заметив, что рис в пиале наложен едва ли до половины, и проглотила остаток фразы.
Она с удивлением посмотрела на Хэ Фан. Та всегда отличалась завидным постоянством: за каждым приемом пищи съедала ровно столько, ну максимум могла зацепить еще пару кусочков овощей, а к рису никогда не притрагивалась сверх меры.
Хэ Фан зачерпнула вторую пиалу – с горкой. Заметив взгляд матери Циня, она на секунду замерла, поставила рис на стол и, улыбаясь, продолжила:
— Дома я всегда отвечала за порции, привычка такая. Ешьте, если не хватит, я еще положу.
— Хватит, хватит, — мать Циня огляделась и, убедившись, что всё готово, села за стол.
Цинь Гуанлинь, вернувшись из ванной, устроился перед тарелкой с каким-то ирреальным чувством. Всего за пару часов Хэ Фан успела влиться в их дом?
И впрямь непростая штучка. Мало того что с ним самим справляется в два счета, так еще и на женщин вроде его матушки находит управу без труда.
— У дочки руки золотые, — мать Циня попробовала блюдо, которое Хэ Фан принесла последней, и её глаза просветлели. — А это ассорти из тушеных овощей сама готовила? Сяо Линцзы, ешь давай побольше.
Цинь Гуанлинь уткнулся носом в плошку и дважды хмыкнул, чувствуя, как в груди закрадывается смутная тревога: неужели у этой женщины вообще нет слабых мест?
То, что девушка оказалась с характером – дело хорошее, но если она будет подавлять его во всем, это никуда не годится. Нужно срочно придумать, как отыграться.
Хэ Фан с ласковой улыбкой наблюдала, как Цинь Гуанлинь уплетает за обе щеки, её взгляд словно прилип к нему. Мать Циня тайком покосилась на них, потом на сына и погрузилась в задумчивость.
Их дуракам везет, что ли?
Конечно, называть сына дураком – это шутка, но она-то своего ребенка знала как облупленного. Девушка сейчас во всех отношениях загляденье, так что очевидно: это их парень сорвал джекпот.
Ладно, поглядим пока. Может, этот болван просто взял искренностью и растопил её сердце, раз средь бела дня притащил домой признаваться, тьфу ты...
— Ешь побольше, дочка, чувствуй себя как дома, — суетилась мать Циня.
Хэ Фан кивнула и отправила в рот еще один маленький кусочек.
Как бы ни бушевала буря в душе Цинь Гуанлиня, обед выдался на славу. Огромную пиалу с горкой риса он опустошил в мгновение ока, проглотил последние зерна и уже собирался подняться за добавкой, как вдруг рядом мелькнула изящная ручка.
Цинь Гуанлинь судорожно вцепился в пиалу и поднял взгляд на Хэ Фан: это она к чему?
— Отпусти, — Хэ Фан шутливо замахнулась палочками, легко перехватила посуду и повернулась к кастрюле.
Не успел ошеломленный Цинь Гуанлинь опомниться, как в спину снова прилетел шлепок от матери.
— Сам накладывай, — губы матери Циня шевельнулись, и она строго на него зыркнула.
Ему стало обидно: он ведь и сам собирался! Разве ж это он отобрал?
Хэ Фан поставила перед Цинь Гуанлинем наполненную пиалу, взяла свою и принялась за еду, явно довольная жизнью.
Цинь Гуанлинь перевел взгляд с горки риса на Хэ Фан.
Будто я тебе никогда не накладывал!
Он зачерпнул пару ложек – и правда объедение.
Из-за того что Хэ Фан затеяла кулинарные подвиги, еды приготовили с избытком, и после сытного обеда осталось немало. Мать Циня убрала излишки в холодильник и, обернувшись, увидела, что Хэ Фан уже направляется на кухню с пустой тарелкой.
— Дочка, оставь, я сама, я сама! — Заговорила мать Циня, не прекращая суетиться и быстро собирая со стола оставшуюся посуду. — Иди вымой руки и отдохни в комнате Сяо Линцзы, я тут управлюсь.
Хэ Фан не смогла переспорить мать Циня и вышла из кухни. Цинь Гуанлинь как раз кипятил воду. — Иди к себе, я потом принесу чай в комнату.
Хэ Фан ничего не ответила, неспешно сделала круг по гостиной, остановилась перед монстерой у телевизора, прыснула на листья из пульверизатора, а затем извлекла откуда-то пожелтевшую мягкую тряпочку и принялась бережно протирать зелень.
— Моющее средство закончилось! Сяо Лин, сбегай в круглосуточный магазин старика Пана, возьми бутылку.
Цинь Гуанлинь отозвался, на ходу бросил Хэ Фан пару слов и выскочил за дверь – в соседний круглосуточный магазин старика Пана за моющим средством.
— Сяо Цинь сегодня привел домой девушку? — Едва завидев парня, старик Пань тут же расплылся в предвкушении сплетен.
— Кто вам сказал? — Опешил Цинь Гуанлинь, нашаривая на полке средство.
— Хе-хе, — старик Пань самодовольно ухмыльнулся. — Все же видели! Ты привел домой девчонку, а потом тетушка Сюй побежала на рынок за целой горой продуктов. Разве не ясно как день?
Мать Циня носила фамилию Сюй. Стоило скучающим соседям заметить эти две детали, как они тут же связали их воедино и с помощью мощнейшей фантазии домыслили всю правду до конца.
— Дядя Пан, я советую вам сменить профессию и податься в сыщики, — Цинь Гуанлинь достал кошелек, подумал и выудил с прилавка несколько леденцов, положив их рядом с моющим средством. — С вас сколько?
— Тринадцать пятьдесят, — заметив конфеты, старик Пань снова хихикнул. — Когда эта девчонка околачивалась тут на днях, я еще ломал голову, к кому её занесло. Ни за что бы не подумал, что к тебе, малец.
— На днях? — Цинь Гуанлинь на миг растерялся. — Вы перепутали, я впервые привел её только сегодня.
— Тц, вы, молодежь, чуть что – сразу в кусты. Держи сдачу, шесть пятьдесят, — старик Пань протянул мелочь. — Других сладостей не возьмешь?
Цинь Гуанлинь обернулся: старик Пань указывал пальцем на стеллаж с закусками. — Молодежь любит вот это, и вон то, и еще те самые. Возьми парочку, чтобы порадовать девчонку – мне ли не знать. Хочешь, зайди как-нибудь ко мне, я тебя кое-чему научу.
— Ваши старые трюки уже не работают, — Цинь Гуанлинь сгреб всё, на что указал старик. Торговец лучше кого бы то ни было знал вкусы покупателей, так что в этом вопросе ему стоило доверять. — Да и мою баловать не нужно.
Она целыми днями ходит с глупой улыбкой, будто ей и так всё в радость.
— Хоть старые, хоть новые – лишь бы работало, — старик Пань зашуршал купюрами, выдавая сдачу во второй раз.
— Ладно, меня мама с моющим средством ждет, я побежал, дядя Пан.
Эти соседи были хороши всем, кроме одного: языки у них работали не хуже громкоговорителей. Стоило кому-то найти хорошую работу или закрутить роман, как об этом узнавал весь двор уже на следующий день.
— Подумаешь, бутылку моющего средства покупал черт знает сколько времени, — ворчала мать Циня, выходя из кухни навстречу долгожданному флакону, но при виде увесистого пакета с лакомствами, который притащил сын, её упреки тут же утихли.
— А парень-то у меня и впрямь созрел.

Комментарии

Загрузка...