Глядя на Хэ Фан, которая сидела, аккуратно сложив руки на коленях и приняв самый что ни на есть скромный и благопристойный вид, мать Циня пришла в отличное расположение духа:
— Вы, молодёжь, поболтайте, а мне пора на рынок. Хэ Фан, оставайся-ка на обед!
— Не стоит утруждаться, тетя, я посижу немного и пойду домой, — Хэ Фан торопливо замахала ручками.
— У вас на сегодня ещё есть дела? — Мать Циня перевела взгляд на Цинь Гуанлиня.
— А? — Цинь Гуанлинь всё ещё соображал, как вернуть разговор в нужное русло, и машинально ответил:
— Да нет никаких дел.
— Значит, оставайся на обед. Ты же подруга Сяо Линя, нечего тут церемониться – решено. — Мать Циня повернулась и взяла корзинку для овощей.
Стоило Хэ Фан допить воду в стакане, как мать Циня как раз перекинула корзинку через руку и вышла из квартиры.
— Пошли, покажешь мне свою студию, — Хэ Фан с лукавой улыбкой поднялась на ноги и посмотрела на Цинь Гуанлиня.
— Сюда. — Цинь Гуанлинь встал и заодно взглянул на часы: еще не было и одиннадцати – какой тут, к черту, обед?
— Настоящая обитель художника, — Хэ Фан зашла внутрь и огляделась. Повсюду валялись клочки исписанной бумаги, кисти и тушь – чистым оставался лишь небольшой пятачок перед мольбертом.
— Эм... — Цинь Гуанлинь поскрёб в затылке, а Хэ Фан тем временем уже принялась за дело: наклонившись, она начала собирать разбросанные на полу ненужные листы.
— Эй, я сам потом уберу, — поспешно запротестовал он, чувствуя себя неловко от того, что заставляет гостью разгребать его бардак.
— Лучше сходи пакет для мусора поменяй. — Ее движения были на редкость ловкими и привычными. Не прошло и минуты, как она расчистила целый участок: черновики, чистая бумага и обрывки с пробами краски были аккуратно рассортированы и сложены стопками, а бумажные комья – разглажены и прида Sни снизу тяжелыми стопками.
Спустя какое-то время Хэ Фан выпрямилась и снова окинула комнату взглядом:
— Фух... Так-то гораздо лучше.
— Спасибо, — Цинь Гуанлиню пришлось признать, что стало и впрямь намного аккуратнее, чем было до его собственных попыток уборки.
— Будем считать это моей благодарностью за будущий обед, — Хэ Фан вышла из студии. — Какая твоя комната? Дай-ка угадаю...
— Эй? — Цинь Гуанлинь во все глаза уставился на нее. Только не говорите, что она сейчас и в спальне у него порядок наводить начнет!
— Вот эта, верно? — Хэ Фан прищурилась, положила руку на дверную ручку, бросила на Цинь Гуанлиня короткий взгляд и толкнула дверь.
Цинь Гуанлинь бросился следом – это и вправду была его спальня, нельзя позволять ей хозяйничать дальше!
Чтобы чужая девушка заявилась к мужчине домой и принялась наводить порядок в спальне, – это вообще куда годится?!
Войдя в комнату, Хэ Фан, вопреки его опасениям, не стала ничего убирать. Она просто остановилась на пороге, окинула взглядом обстановку, а затем глубоко вздохнула.
В комнате пахнет чем-то не тем? Цинь Гуанлинь внутренне напрягся и украдкой втянул носом воздух – ничем не пахло, он же каждый день проветривает.
— Я устала, — Хэ Фан слегка прикусила нижнюю губу и обернулась к Цинь Гуанлиню.
Не дожидаясь его ответа, она сделала два шага вперед и с размаху рухнула прямо на кровать.
— Ну так отдохни раз устала, — Цинь Гуанлинь потер нос, чувствуя себя не в своей тарелке.
Хэ Фан, лежа на животе, чуть склонила голову набок, потом подвинулась, освобождая место, и похлопала ладонью по покрывалу:
— Иди сюда.
— Чего еще? — Цинь Гуанлинь упрямо остался на месте.
— Я же тебя не съем, — она закатила глаза. — Погляди на свои синяки под глазами, приляжь хоть на минутку.
Цинь Гуанлинь подумал и решил: и правда, комната его, кровать его, чего ему бояться-то?
Он неторопливо подошел и тоже лег на живот рядом. Стоило повернуть голову – и вот оно, лицо Хэ Фан.
Хэ Фан прикрыла глаза, шумно вздохнула, а затем снова распахнула их:
— А ведь мы лежим на одной кровати.
— Чего?! — Цинь Гуанлинь тут же подскочил на постели. — Не мели чепухи! Мы что, просто полежать не можем?
— Чего ты паникуешь? Это твой дом и твоя комната, — усмехнулась Хэ Фан. — Ладно, шучу я, иди сюда.
Цинь Гуанлинь не сдвинулся с места. Он опустился на колени у изголовья, с полминуты молча смотрел на нее, а потом неуверенно начал:
— Вчера... это самое...
— Точно, — глаза Хэ Фан слегка расширились. — Вчера ты мне в любви признался, а я ведь еще не ответила согласием.
— Да нет же, то есть... Стоп, с чего это я тебе признавался? — Цинь Гуанлинь чуть не попался в ее ловушку и возмущенно запротестовал.
— Ты признался мне под окнами нашего общежития, а в конце еще и поцеловал меня, — тихо договорила Хэ Фан, спрятала лицо в подушку и пару раз сердито дрыгнула ногами.
На секунду Цинь Гуанлиня и впрямь прошиб туман сомнений: неужели он и правда запамятовал? Неужели это и вправду он сделал?!
Но в следующий миг до него дошло: такое событие в жизни никак нельзя было забыть!
— Ты... — Цинь Гуанлинь успел вымолвить лишь одно слово, но тут в дело вступил весь его богатый жизненный опыт. В голове мелькнула озаряющая мысль, и он тут же сменил тон:
— Ладно, допустим. Так ты принимаешь мое признание?
— Ты ведь меня уже поцеловал... — пробормотала Хэ Фан, уткнувшись носом в постель.
— Значит... — он замялся. — Получается, мы теперь встречаемся?
Хэ Фан приподняла голову, задумалась, снова посмотрела на него, и уголки ее губ медленно поползли вверх:
— Нет. Тебе придется признаться еще раз.
Цинь Гуанлинь, сидя на коленях, скосил на нее взгляд и почувствовал, как напряжение в груди понемногу отступает:
— Ну ладно.
Он выпрямил спину и серьезно глянул на Хэ Фан:
— Ты мне нравишься, Хэ Фан. Давай встречаться.
— Бум!
В гостиной раздался глухой стук. Оба резко повернули головы: когда они заходили в комнату, дверь оставалась приоткрытой.
Мать Циня стояла в коридоре, одной рукой придерживая пакет с овощами, а другой массируя колено, и громко бормотала себе под нос:
— Эх, старость не радость – мало того что слух ни к черту, ничего не слышу, так еще и глаза слепнут, вечно обо всё спотыкаюсь.
Лицо Цинь Гуанлиня мгновенно залилось краской. Он соскочил с кровати, захлопнул дверь и посмотрел на Хэ Фан.
Хэ Фан сидела на постели, закрыв лицо обеими руками, и теперь воровато подглядывала за ним сквозь растопыренные пальцы:
— Кажется, мы влипли... Твоя мама слышала, как ты мне признавался. Если я сейчас откажу, мне точно не видать ее обеда.
— Ты всё подстроила, — с досадой выдохнул он.
С каких это пор он, вполне себе адекватный парень, стал позволять крутить собой как вздумается?
— Ничего подобного, я понятия не имела, что тетя уже вернулась.
— Да ты просто специально это сделала!
Хэ Фан соскочила с кровати и неторопливо направилась к нему.
— Ты чего удумал? — Цинь Гуанлинь невольно напрягся.
— Я просто хочу выйти, — она остановилась прямо перед ним с лукавой улыбкой. — А ты о чем подумал?
— А, ну да. — Цинь Гуанлинь отступил в сторону и распахнул дверь. Сам он выходить наружу пока не собирался.
— Ну я пошла, — бросила Хэ Фан на пороге.
Ему показалось, что улыбка у нее уж слишком ехидная. Он уже собирался что-то ответить, как Хэ Фан качнулась вперед и легко коснулась губами его щеки.
Цинь Гуанлинь ошарашено вытаращил глаза, а она уже упорхнула в коридор.
— Тетя, давайте я вам помогу!
— Не нужно, не нужно, ступайте с Сяо Линем отдохните.
— Ничего страшного, я дома часто готовлю.
— И готовить умеешь в такие-то годы? Какая чудесная девочка! Из каких ты краёв, дочка?
— Из Хэчэна, это совсем недалеко от Лочэна.
— Ах вот оно что, из Хэчэна! Я так и знала, тамошние девчонки все такие мастерицы на все руки... Ой, давай я сама, тут же сплошная кровь, испачкаешься.
— Ничего страшного, ополосну – и всё.
Слушая долетающие из коридора обрывки разговора, Цинь Гуанлинь стоял посреди комнаты и машинально трогал раскрасневшуюся щеку. На душе скребли кошки: разве так должны выглядеть нормальные отношения? Он ведь на целых два года старше, с какой стати всё выглядит так, будто старшая сестра вовсю забавляется с младшим братом?
Мрачно покосившись в сторону кухни, он захлопнул дверь, рухнул лицом на кровать и принялся размышлять: что именно в этой схеме дало сбой?
Стоп... А почему от этого одеяла так приятно пахнет?

Комментарии

Загрузка...