Благодаря посредничеству друга Хуан, Чэнь Шу познакомился со всеми тремя гениями из Страны духов.
Благодаря посредничеству друга Хуан, Чэнь Шу познакомился со всеми тремя гениями из Страны духов.
В Стране духов большое значение придавали наследию крови. Мышиный дух на самом деле был сурком — тот самый «а-а-а-сурок», — и хоть он принадлежал к тому же роду, что и Бог-мышь, их виды сильно различались. В жестокой конкуренции он победил всех молодых претендентов из большого мышиного рода и удостоился благосклонности Бога-мыши.
В Стране духов большое значение придавали наследию крови. Мышиный дух на самом деле был сурком — тот самый «а-а-а-сурок», — и хоть он принадлежал к тому же роду, что и Бог-мышь, их виды сильно различались. В жестокой конкуренции он победил всех молодых претендентов из большого мышиного рода и удостоился благосклонности Бога-мыши.
Лис был тибетским лисом, из того же рода, что и Бог-лис, и так же, как и тигрица, мог считаться прямым наследником Бога-лиса. Он был эрудирован и искусен в различных заклинаниях и формациях.
Лис был тибетским лисом, из того же рода, что и Бог-лис, и так же, как и тигрица, мог считаться прямым наследником Бога-лиса. Он был эрудирован и искусен в различных заклинаниях и формациях.
Орлица была самой старшей, самой высокой по рангу и самой сильной. У неё не было божественных предков, а род золотых орлов в Стране духов был малочисленным и слабым; их обычно причисляли к большому роду орлов, где они держались вместе, ища поддержки. Она была настоящим выходцем из низов.
Орлица была самой старшей, самой высокой по рангу и самой сильной. У неё не было божественных предков, а род золотых орлов в Стране духов был малочисленным и слабым; их обычно причисляли к большому роду орлов, где они держались вместе, ища поддержки. Она была настоящим выходцем из низов.
Очевидно, она умела делать личные выпады.
Очевидно, она умела делать личные выпады.
Когда трое духов ушли, Чэнь Шу попрощался с Хуан Чу и покинул палату.
Когда трое духов ушли, Чэнь Шу попрощался с Хуан Чу и покинул палату.
— Сяосяо, ты пойдёшь обратно после обеда?
— Сяосяо, ты пойдёшь обратно после обеда?
— А ты, зять? — девочка пристально посмотрела на него.
— А ты, зять? — девочка пристально посмотрела на него.
— Я тебя спрашиваю...
— Я тебя спрашиваю...
— ... — она помедлила. — Я хочу посмотреть, как другие дерутся.
— ... — она помедлила. — Я хочу посмотреть, как другие дерутся.
— Что интересного в драках?
— Что интересного в драках?
— Интересно.
— Интересно.
— Лучше документальных фильмов.
— Лучше документальных фильмов.
— Сегодня орлица будет драться со старшей сестрой Суаньнай.
— Сегодня орлица будет драться со старшей сестрой Суаньнай.
— ...
— ...
Ну, это и правда было интересно.
Ну, это и правда было интересно.
Чэнь Шу на мгновение замолчал, собираясь сказать девочке, чтобы она не поддавалась влиянию этих жестоких зрелищ и не прославляла насилие, но потом подумал, что она уже взрослая, и чрезмерные наставления не годятся для взрослого человека, и проглотил слова.
Чэнь Шу на мгновение замолчал, собираясь сказать девочке, чтобы она не поддавалась влиянию этих жестоких зрелищ и не прославляла насилие, но потом подумал, что она уже взрослая, и чрезмерные наставления не годятся для взрослого человека, и проглотил слова.
Трое и кот направились к арене.
Трое и кот направились к арене.
Персик бежал впереди, весело перебирая лапами — этот маленький зверёк уже знал дорогу после нескольких визитов.
Персик бежал впереди, весело перебирая лапами — этот маленький зверёк уже знал дорогу после нескольких визитов.
Было почти два часа дня. Времени для боёв не назначали; когда все собирались, можно было начинать.
Было почти два часа дня. Времени для боёв не назначали; когда все собирались, можно было начинать.
Чжан Суаньнай, которой не терпелось подраться, рвалась в бой. Орлица, не испытывая страха, приняла вызов.
Чжан Суаньнай, которой не терпелось подраться, рвалась в бой. Орлица, не испытывая страха, приняла вызов.
Одна была в тренировочной форме Школы меча, высокая, с длинными ногами и высоким хвостом, с яркой внешностью. Другая была в чём-то вроде облегающего спортивного костюма, стройная, с длинными ногами, пышной грудью, подчёркнутой тканью, с вырезом, открывающим изящную ложбинку, и хищным, властным лицом орла — настоящая королева.
Одна была в тренировочной форме Школы меча, высокая, с длинными ногами и высоким хвостом, с яркой внешностью. Другая была в чём-то вроде облегающего спортивного костюма, стройная, с длинными ногами, пышной грудью, подчёркнутой тканью, с вырезом, открывающим изящную ложбинку, и хищным, властным лицом орла — настоящая королева.
Ещё до боя зрелищность была на высоте.
Ещё до боя зрелищность была на высоте.
Затем они бросились друг на друга.
Затем они бросились друг на друга.
Орлица была чрезвычайно талантлива: она перешла на шестую ступень ещё до входа в запретную зону. Из тех, кто, как знал Чэнь Шу, добился этого, одни прокачивались на Наньчжоу, другие обладали особыми методами практики, третьи страдали тяжёлой формой гениальности. Орлица была действительно сильна.
Орлица была чрезвычайно талантлива: она перешла на шестую ступень ещё до входа в запретную зону. Из тех, кто, как знал Чэнь Шу, добился этого, одни прокачивались на Наньчжоу, другие обладали особыми методами практики, третьи страдали тяжёлой формой гениальности. Орлица была действительно сильна.
После двух с половиной месяцев в зоне она почти достигла пика шестой ступени.
После двух с половиной месяцев в зоне она почти достигла пика шестой ступени.
Но её противником была Чжан Суаньнай.
Но её противником была Чжан Суаньнай.
Чжан Суаньнай уже давно была на пике шестой. И на этот раз она использовала свой собственный меч — хотя и только один, но сила божественного меча была очевидна.
Чжан Суаньнай уже давно была на пике шестой. И на этот раз она использовала свой собственный меч — хотя и только один, но сила божественного меча была очевидна.
Бой длился всего несколько минут, и орлица, которая на арене выглядела как королева, взорвалась облаком перьев. Каждое перо, словно стрела, разбивало бесчисленные лучи мечевого света. На одно мгновение они заслонили обзор; когда пелена рассеялась, на арене уже красовался огромный беркут.
Бой длился всего несколько минут, и орлица, которая на арене выглядела как королева, взорвалась облаком перьев. Каждое перо, словно стрела, разбивало бесчисленные лучи мечевого света. На одно мгновение они заслонили обзор; когда пелена рассеялась, на арене уже красовался огромный беркут.
В своей истинной форме орлица кружила в небе, отбрасывая тень, заслоняя солнце. Время от времени она обрушивала на землю призрачные перья, изрешечивая её; то с грохотом разбивала крыльями приближающиеся лучи; то стремительно пикировала на Чжан Суаньнай, сталкиваясь с её божественным мечом своими несокрушимыми когтями и клювом.
В своей истинной форме орлица кружила в небе, отбрасывая тень, заслоняя солнце. Время от времени она обрушивала на землю призрачные перья, изрешечивая её; то с грохотом разбивала крыльями приближающиеся лучи; то стремительно пикировала на Чжан Суаньнай, сталкиваясь с её божественным мечом своими несокрушимыми когтями и клювом.
Они то расходились, то сходились вновь.
Они то расходились, то сходились вновь.
Бой застрял в мёртвой точке.
Бой застрял в мёртвой точке.
Чжан Суаньнай тоже умела летать, но небо было вотчиной летающих экзо-зверей и духов. Люди уступали им и в скорости, и в манёвренности. После нескольких попыток вести воздушный бой с орлицей Чжан Суаньнай сдалась и решила оставаться на земле, ожидая, пока та спустится.
Чжан Суаньнай тоже умела летать, но небо было вотчиной летающих экзо-зверей и духов. Люди уступали им и в скорости, и в манёвренности. После нескольких попыток вести воздушный бой с орлицей Чжан Суаньнай сдалась и решила оставаться на земле, ожидая, пока та спустится.
Так что большую часть времени одна стояла на земле, накапливая мечевую мощь, а другая кружила в вышине, и между ними сталкивались только перья и лучи меча.
Так что большую часть времени одна стояла на земле, накапливая мечевую мощь, а другая кружила в вышине, и между ними сталкивались только перья и лучи меча.
Но арена была слишком мала.
Но арена была слишком мала.
Когда Чжан Суаньнай накопила достаточно мечевых лучей и набрала полную мощь, исход был предрешён.
Когда Чжан Суаньнай накопила достаточно мечевых лучей и набрала полную мощь, исход был предрешён.
В то мгновение бесчисленные лучи ослепили всех. Летящая сквозь них девушка-мечник была самым ярким пятном за весь день.
В то мгновение бесчисленные лучи ослепили всех. Летящая сквозь них девушка-мечник была самым ярким пятном за весь день.
Они остановились на полпути.
Они остановились на полпути.
«Бах!»
«Бах!»
Чёрные перья снова взорвались, и чёрный дым долго не рассеивался. Когда он развеялся, орлица уже приняла человеческий облик, всё в той же одежде, и её острый взгляд скользнул по Чжан Суаньнай.
Чёрные перья снова взорвались, и чёрный дым долго не рассеивался. Когда он развеялся, орлица уже приняла человеческий облик, всё в той же одежде, и её острый взгляд скользнул по Чжан Суаньнай.
Два дня назад, выбрав противника, она знала, что Чжан Суаньнай — та самая младшая ученица главы Школы меча, о которой говорила тигрица, достигшая середины-конца шестой ступени до входа в зону и особенно сильная в бою. Но гордая, как и подобает орлу, она не считала себя слабее кого бы то ни было. То, что Чжан Суаньнай выбрала её, уже было признанием. Утром она искала её взглядом, наблюдала за ней всё утро.
Два дня назад, выбрав противника, она знала, что Чжан Суаньнай — та самая младшая ученица главы Школы меча, о которой говорила тигрица, достигшая середины-конца шестой ступени до входа в зону и особенно сильная в бою. Но гордая, как и подобает орлу, она не считала себя слабее кого бы то ни было. То, что Чжан Суаньнай выбрала её, уже было признанием. Утром она искала её взглядом, наблюдала за ней всё утро.
И только когда они схватились в бою, она поняла, что слова тигрицы были правдой. Иго, как и подобает Срединному царству, изобиловало гениями.
И только когда они схватились в бою, она поняла, что слова тигрицы были правдой. Иго, как и подобает Срединному царству, изобиловало гениями.
Цзинь Лань признала силу Чжан Суаньнай и высоко оценила её умение вовремя остановиться и проявить благородство. Она сложила руки в приветствии и сказала с серьёзным видом:
Цзинь Лань признала силу Чжан Суаньнай и высоко оценила её умение вовремя остановиться и проявить благородство. Она сложила руки в приветствии и сказала с серьёзным видом:
— Не думала, что при таком низком интеллекте ты так сильна. Я признаю поражение.
— Не думала, что при таком низком интеллекте ты так сильна. Я признаю поражение.
— ?? Что?
— ?? Что?
— Я признаю поражение.
— Я признаю поражение.
— Нет, предыдущую фразу!
— Нет, предыдущую фразу!
— ?
— ?
Цзинь Лань нахмурилась, подбирая слова:
Цзинь Лань нахмурилась, подбирая слова:
— Не ожидала, что у тебя, друг Чжан, такой низкий интеллект, но такая высокая сила. На этот раз я проиграла по-честному.
— Не ожидала, что у тебя, друг Чжан, такой низкий интеллект, но такая высокая сила. На этот раз я проиграла по-честному.
— Ты... с какого перепугу ты решила, что у меня низкий интеллект? — Чжан Суаньнай опешила, хотела рассердиться, но видя, что та говорит серьёзно, не как оскорбление после поражения, а как констатацию факта, она растерялась.
— Ты... с какого перепугу ты решила, что у меня низкий интеллект? — Чжан Суаньнай опешила, хотела рассердиться, но видя, что та говорит серьёзно, не как оскорбление после поражения, а как констатацию факта, она растерялась.
— Скажу честно, оба мои глаза это видят.
— Скажу честно, оба мои глаза это видят.
— Ты... с чего ты это взяла?!
— Ты... с чего ты это взяла?!
— Скажу честно... — Цзинь Лань чуть приподняла подбородок с оттенком гордости. — Мой род славится острым зрением, мы умеем наблюдать.
— Скажу честно... — Цзинь Лань чуть приподняла подбородок с оттенком гордости. — Мой род славится острым зрением, мы умеем наблюдать.
— Ты что, дура? У меня IQ сто восемьдесят!
— Ты что, дура? У меня IQ сто восемьдесят!
— Ха-ха, ты, друг Чжан, шутишь, но меня не проведёшь... Раз уж всё решено, я вернусь на трибуны. Когда достигну пика шестой ступени и если смогу снова приехать в Иго, мы сразимся ещё раз!
— Ха-ха, ты, друг Чжан, шутишь, но меня не проведёшь... Раз уж всё решено, я вернусь на трибуны. Когда достигну пика шестой ступени и если смогу снова приехать в Иго, мы сразимся ещё раз!
— Ты... я...
— Ты... я...
Чжан Суаньнай сжала рукоять меча так, что побелели пальцы. Божественный меч, чувствуя её состояние, задрожал и зазвенел.
Чжан Суаньнай сжала рукоять меча так, что побелели пальцы. Божественный меч, чувствуя её состояние, задрожал и зазвенел.
«Стерпишь — матка выпадет, уступишь — грудь завянет».
«Стерпишь — матка выпадет, уступишь — грудь завянет».
— Птица, я...
— Птица, я...
Она не успела выдать цветистое китайское ругательство, как орлица взлетела и грациозно опустилась на трибуны, оставив ей лишь спину.
Она не успела выдать цветистое китайское ругательство, как орлица взлетела и грациозно опустилась на трибуны, оставив ей лишь спину.
Чжан Суаньнай стояла с открытым ртом, в полной прострации. Она почесала затылок и, словно в тумане, вернулась на трибуны. Там её ждал этот придурок ЗелёноеКакао с едва сдерживаемой улыбкой, а рядом стояла тигрица, которая, увидев её, сразу же извинилась:
Чжан Суаньнай стояла с открытым ртом, в полной прострации. Она почесала затылок и, словно в тумане, вернулась на трибуны. Там её ждал этот придурок ЗелёноеКакао с едва сдерживаемой улыбкой, а рядом стояла тигрица, которая, увидев её, сразу же извинилась:
— Не обращай внимания, друг Чжан, старшая сестра Цзинь всегда такая.
— Не обращай внимания, друг Чжан, старшая сестра Цзинь всегда такая.
— Эта орлица всегда такая ехидная?
— Эта орлица всегда такая ехидная?
— У тебя, друг Чжан, острый глаз, ты сразу узнала в ней орла.
— У тебя, друг Чжан, острый глаз, ты сразу узнала в ней орла.
— ...
— ...
Чжан Суаньнай онемела от такой дерзости.
Чжан Суаньнай онемела от такой дерзости.
А тот придурок, едва сдерживая смех, сказал:
А тот придурок, едва сдерживая смех, сказал:
— Не думал, что у тебя такой низкий интеллект, но сила такая высокая...
— Не думал, что у тебя такой низкий интеллект, но сила такая высокая...
Чжан Суаньнай уставилась на него, снова сжимая рукоять меча.
Чжан Суаньнай уставилась на него, снова сжимая рукоять меча.
Она огляделась: остальные участники группы смотрели на неё с хитрыми лицами. Даже Сяосяо мельком взглянула на неё.
Она огляделась: остальные участники группы смотрели на неё с хитрыми лицами. Даже Сяосяо мельком взглянула на неё.
— Стой! — Чжан Суаньнай перевела взгляд с Хуан Чу на Чэнь Шу и вдруг всё поняла. — Ты тоже раньше встречал её?
— Стой! — Чжан Суаньнай перевела взгляд с Хуан Чу на Чэнь Шу и вдруг всё поняла. — Ты тоже раньше встречал её?
Все участники группы удивились. Даже Персик поднял голову и с уважением посмотрел на неё.
Все участники группы удивились. Даже Персик поднял голову и с уважением посмотрел на неё.
— Интеллект +1.
— Интеллект +1.
— Что она тебе сказала?
— Что она тебе сказала?
— Ничего...
— Ничего...
— Я сама у неё спрошу!
— Я сама у неё спрошу!
Она развернулась и пошла к орлице.
Она развернулась и пошла к орлице.
«...»
«...»
Лицо Чэнь Шу застыло.
Лицо Чэнь Шу застыло.
Теперь уже остальные смотрели на него с хитрыми лицами. Сяосяо тоже мельком глянула на него и, помедлив, утешила:
Теперь уже остальные смотрели на него с хитрыми лицами. Сяосяо тоже мельком глянула на него и, помедлив, утешила:
— Зять, не верь ей, ты очень красивый!
— Зять, не верь ей, ты очень красивый!
— Ты самая честная, Сяосяо!
— Ты самая честная, Сяосяо!
— ...
— ...
Девочка замолчала, не зная, что ещё сказать.
Девочка замолчала, не зная, что ещё сказать.
Нин Цин поправила волосы и мельком глянула на них — её лицо оставалось бесстрастным, она ничего не сказала.
Нин Цин поправила волосы и мельком глянула на них — её лицо оставалось бесстрастным, она ничего не сказала.
Следующим был бой мышиного духа и духа. Хотя он был «мышиным», его стиль не был трусливым или скрытным; как и большинство духов, он бился прямо и яростно. Его противник, дух, был представителем расы, рождённой с духовным морем, и шёл по пути, похожему на духовных практиков, но с отличиями от Школы духовной силы.
Следующим был бой мышиного духа и духа. Хотя он был «мышиным», его стиль не был трусливым или скрытным; как и большинство духов, он бился прямо и яростно. Его противник, дух, был представителем расы, рождённой с духовным морем, и шёл по пути, похожему на духовных практиков, но с отличиями от Школы духовной силы.
Бой был захватывающим. Мышиный дух победил с небольшим преимуществом. По мнению Чэнь Шу, их шансы были примерно пятьдесят на пятьдесят; просто кому-то нужно было проиграть, и в следующем бою исход мог быть иным.
Бой был захватывающим. Мышиный дух победил с небольшим преимуществом. По мнению Чэнь Шу, их шансы были примерно пятьдесят на пятьдесят; просто кому-то нужно было проиграть, и в следующем бою исход мог быть иным.
Затем вышел наставник Сюаньчжэнь.
Затем вышел наставник Сюаньчжэнь.
Это был ещё один бой «Иго против Ланьи», но наставник Сюаньчжэнь был мягче и дипломатичнее У Эйвэй; они обменялись вежливыми поклонами и дежурными фразами, прежде чем он призвал одного из прежних Князей меча. Одно «ночной выродок» легко разожгло вражду. Члены императорского дома и чиновники Иго на трибунах поспешили извиниться перед представителями Ланьи и строго осудить нравы Школы меча и поведение давно умершего Князя меча, заявив, что если бы он был жив, его бы заставили извиниться лично. К счастью, он уже давно был мёртв.
Это был ещё один бой «Иго против Ланьи», но наставник Сюаньчжэнь был мягче и дипломатичнее У Эйвэй; они обменялись вежливыми поклонами и дежурными фразами, прежде чем он призвал одного из прежних Князей меча. Одно «ночной выродок» легко разожгло вражду. Члены императорского дома и чиновники Иго на трибунах поспешили извиниться перед представителями Ланьи и строго осудить нравы Школы меча и поведение давно умершего Князя меча, заявив, что если бы он был жив, его бы заставили извиниться лично. К счастью, он уже давно был мёртв.
Бой закончился победой наставника Сюаньчжэня.
Бой закончился победой наставника Сюаньчжэня.
Чэнь Шу не был удивлён: «Призыв божества» на средних и низких уровнях тоже был своего рода «читерством», хоть и не таким стабильным, как Школа управления, и, в отличие от Янь Кэлин, у него не было единственного клиента. Обычно чем серьёзнее бой, чем злее враг, тем сильнее призыв. В конце концов, все они — великие мастера, и помогать на каком-то турнире было не слишком интересно, скорее забава; совсем другое дело — сражаться с чужаками.
Чэнь Шу не был удивлён: «Призыв божества» на средних и низких уровнях тоже был своего рода «читерством», хоть и не таким стабильным, как Школа управления, и, в отличие от Янь Кэлин, у него не было единственного клиента. Обычно чем серьёзнее бой, чем злее враг, тем сильнее призыв. В конце концов, все они — великие мастера, и помогать на каком-то турнире было не слишком интересно, скорее забава; совсем другое дело — сражаться с чужаками.
Бои на арене продолжались всё послеобеденное время, и зрелища хватило бы на целый день.
Бои на арене продолжались всё послеобеденное время, и зрелища хватило бы на целый день.
Последним был бой Цзян Лая и лиса.
Последним был бой Цзян Лая и лиса.
Они уже были знакомы и, видимо, договорились.
Они уже были знакомы и, видимо, договорились.
После слияния с изначальной ци творения Цзян Лай, хоть и оставался на шестом уровне, уже не был обычным воином. Если бы он сейчас участвовал в турнире князей воинов, он бы легко всех победил и завоевал корону.
После слияния с изначальной ци творения Цзян Лай, хоть и оставался на шестом уровне, уже не был обычным воином. Если бы он сейчас участвовал в турнире князей воинов, он бы легко всех победил и завоевал корону.
Но он выбрал не того противника. Лис не стал с ним бороться в лоб, а использовал заклинания, ставил формации, создавал иллюзии и атаковал его разум. Как мог простой, грубый воин противостоять такому?
Но он выбрал не того противника. Лис не стал с ним бороться в лоб, а использовал заклинания, ставил формации, создавал иллюзии и атаковал его разум. Как мог простой, грубый воин противостоять такому?
Цзян Лаю следовало выбрать кого-то из двух северян-варваров.
Цзян Лаю следовало выбрать кого-то из двух северян-варваров.

Комментарии

Загрузка...