]
Глава 59: «Чжао Умянь.»
В другом филиале Башни Лазурных Цветов в Тайюане Госпожа Лазурных Цветов стояла на верхнем ярусе, заложив руки за спину. Она задумчиво смотрела в сторону городских ворот... С её места события на улице Падающей Зари были видны как на ладони.
Вид Лю Юэчжи, израненного и окровавленного, возвращающегося в город, заставил её удивленно приподнять ивовую бровь. Коней при нем не было. Неужели их и впрямь увели?
В этот момент подбежала запыхавшаяся Цихе:
— Госпожа, госпожа!
Та слегка повела рукой:
— Удалось что-то разузнать о нем?
— Да. Мы подослали наших девушек к Тянь Вэньцзину – он ведь без ума от зрелых и опытных дам. Не прошло и часа, как он, размякнув в неге, выложил всё как на духу... — Цихе перевела дух и продолжила:
— На собрании в Павильоне Ночного Цвета Цзян Бай внезапно ушел. Вслед за ним тот бродяга получил письмо от невесть откуда взявшейся Снежной совы и тоже покинул заведение. Многие видели, как он торопливо пролетал над крышами. Мы весь вчерашний день прочесывали город в том направлении и нашли следы борьбы на улице Шисун. Проверили бумаги на дом – хозяином значится Янь Цзю. А потом, потом...
Губы Цихе дрогнули, и она выдала почти шепотом:
— Нашли труп Цзян Бая.
Госпожа Лазурных Цветов резко обернулась. Прищурив миндалевидные глаза, она спросила:
— Его имя?
— Чжао Умянь.
— Школа?
— Неизвестно. Говорит, из секты «Ветра, Духа, Луны и Тени», но такой в подлунном мире нет. Верно, выдумал на ходу.
Госпожа Лазурных Цветов на мгновение замолчала, глядя на погром на улице Падающей Зари. После долгой паузы она вдруг прыснула со смеху – так искренне, что вся её статная фигура задрожала.
— Янь Цзю потерпел позорное поражение в Хэцюй, пытаясь схватить Ло Чаоянь. Победил его безвестный мастер, владеющий Мечом Лунного Цвета... Но живот Янь Цзю был пробит насквозь чем-то потяжелее обычного клинка...
Она тихо пробормотала под нос:
— У Янь Цзю была Снежная сова. Помнится, он помог мне найти одного человека с её помощью, за что и получил Жетон Лазурного Цветка. Я видела ту птицу: жирная, круглая, но на редкость смышленая... редкое сокровище.
Цихе в недоумении склонила голову набок, хлопая глазами.
— Чжао Умянь забрал у Цзинь-вана копье Бибо, перебил его людей, а теперь еще и коней увел. Какая же между ними вражда? — Тихо рассуждала Госпожа Лазурных Цветов. Снова помолчав, она посерьезнела и посмотрела на Цихе:
— Шила в мешке не утаишь. Лю Юэчжи понес убытки и придет к нам за объяснениями. Он человек неглупый; до того, до чего додумалась я, додумается и он. А больше всего Цзинь-ван боится, как бы мир не узнал, что он мечтает убить законную принцессу и сам взойти на трон...
Она сделала паузу и продолжила:
— Чжао Умянь тоже не хочет светить своим настоящим лицом. Поэтому мы сами пустим слух, что это он угнал трех скакунов. Раздуем это на весь свет, но помни: нужно твердить, будто он – предатель нашего Павильона Иллюзорной Истины. Это пустит пыль в глаза... И такая ложь устроит всех: и Цзинь-вана, и Чжао Умяня, и меня.
— А? Почему? — Цихе совсем запуталась, перестав понимать ход мыслей госпожи.
— Девять шансов из десяти, что он – тот самый таинственный защитник принцессы. Он хочет остаться в тени, и Цзинь-вану выгодно скрывать разрыв с Ло Чаоянь. Мне же нужно, чтобы Чжао Умянь зачистил для меня Зал Истинного Я, и еще...
Госпожа Лазурных Цветов замолчала, а затем добавила тише:
— Настал миг присягнуть на верность. Когда-то настоятель горы Угун спас Императора Цзинчжэна и сделал свою школу государственной религией. Чем Башня Лазурных Цветов хуже?
— ...Чжао Умянь, Чжао Умянь. Я думала, ты лишь неограненный алмаз, а ты оказался моей «Императорской печатью»... Твоя попытка свалить вину на других стала для меня благодатным дождем.
Чжао Умянь угнал коней, но для него было жизненно важно не раскрыть свою роль «защитника дракона», иначе на охоту выйдет не только Цзинь-ван, но и все охотники за головами империи.
Цзинь-ван, желая сохранить лицо и легитимность, тоже не хотел афишировать вражду с Ло Чаоянь. Если признать Чжао Умяня предателем Павильона Иллюзорной Истины, то кража коней превращалась в обычную «дерзость наглеца из Цзянху», а не в политический кризис.
Госпожа Лазурных Цветов этим ходом помогала обоим, ведя гибкую игру: с одной стороны, она якобы помогала князю ловить вора, с другой – тайно заигрывала с Чжао Умянем.
Увидев, какую отвагу проявил юноша, угоняя коней на глазах у всех, она всё больше склонялась на сторону фракции императрицы. Однако ставить судьбу Башни Лазурных Цветов на карту Чжао Умяня было еще рано – она ведь даже ни разу с ним не говорила.
Так она решила развить его затею с переводом стрелок, закрепив за ним статус изменника Павильона Иллюзорной Истины. Это было выгодно всем троим.
Сумерки быстро сменились ночью.
В храме Уцзю сияли огни, было шумно и многолюдно. Кровавые события на улице Падающей Зари ничуть не коснулись этого места; о них напоминали лишь редкие пересуды прохожих.
Роскошный экипаж замер в тени переулка. Прохожие косились на него, но никто не решался подойти.
Ло Сянчжу сидела внутри, прижимая к груди грелку. Тревога не давала ей покоя: она то и дело отодвигала шторку, вглядываясь в темноту... Прождав с сумерек до глубокой ночи, она так и не увидела Му Лиэр с Чжао Умянем. Тяжело вздохнув, она набросила белоснежную лисью шубу, плотно закуталась и, прижимая грелку, вышла из кареты, опираясь на руку верной телохранительницы.
Хрупкая, изящная девушка с кротким взглядом медленно шла к храму, провожаемая восхищенными взорами случайных встречных.
Очередь за благовониями была длинной. Ло Сянчжу не стала пользоваться своим положением и терпеливо ждала. Когда подошел её черед, она достала заранее приготовленную записку и жестом попросила телохранительницу передать её настоятелю.
Старый монах, пробежав глазами текст, переменился в лице. Он тут же велел послушнику проводить гостью.
Вскоре послушник привел Ло Сянчжу в уединенный уголок и, поклонившись, удалился.
Там её ждала юная монахиня лет двенадцати-тринадцати, еще не состригшая волос.
Рядом, у большой старой акации, были привязаны две вороные лошади, лениво жевавшие сено.
Монахиня, заложив руки за спину, от скуки пинала камешки.
Увидев Ло Сянчжу, она просияла, подбежала и сложила ладони в приветствии, после чего с любопытством спросила:
— Ты и есть Ван Чанчжи?
Лицо Ло Сянчжу на миг стало странным, но она кротко кивнула.

Комментарии

Загрузка...