Хотя предварительное представление было кровавым, оно всё же не являлось кульминацией всего зрелища. Вслед за ним должна была начаться первая из двух запланированных официальных схваток.
Разящий речами комментатор с воодушевлением вещал, мастерски подогревая эмоции зрителей на трибунах. Даже почтенные лорды и дамы, господа и барышни в VIP-ложе воспылали страстью, подняв целую бурю восторга.
— Отомкните ворота, — промолвил сонный на вид громила, волочащий за собой длинный меч, и, подойдя к входу в зону отдыха, обратился к дежурному распорядителю.
— Уходи, уходи, нечего здесь устраивать балаган, — поморщился тот, завидев на посетителе арены одежды раба, и нетерпеливо замахал руками.
— Настала моя очередь выходить на арену.
Пришелец сохранял прежний апатичный вид: руки опущены, спина слегка сгорблена, а трёхчиковый меч безвольно волочится по земле.
— Мне всё равно, твоя это очередь или нет, приказа открывать ворота сверху не поступало. Ступай-ка постой в сторонке.
Распорядитель потерял терпение и попытался оттолкнуть мужчину, но в итоге лишь рассек воздух — тот увернулся.
— Я весь в грязи, не хочу, чтобы меня кто-то трогал, — равнодушно бросил он и медленно поднял голову.
Это оказался один из рабов, запертых во внутреннем дворе — тот самый, что спал в углу, когда туда приходил Ээмо. В реестре он значился под прозвищем Грешник, в возрасте тридцати семи лет, прочие данные отсутствовали.
Он действительно был одним из нескольких рабов, отобранных для пробного выступления — предстоящего гладиаторского боя. Если удастся успешно пройти это испытание, появится огромный шанс выбиться из рабов в полноценные гладиаторы, не говоря уже о сопутствующих благах.
— Эй, Грешник, ты что удумал? — с недовольством направляясь к нему, окликнули другие отобранные рабы. Им вовсе не улыбалось упустить столь редкий шанс из-за выходок какого-то Грешника.
— Ничего особенного, просто хочу выйти подышать воздухом, — спокойно ответил он и ускользнул из-под рук попытавшихся схватить его соплеменников по несчастью.
Затем в несколько прыжков преодолев расстояние до ворот, он внезапно взмахнул рукой — и обычный тренировочный меч в его мгновенно превратился в божественное оружие: толстые, с черенок лопаты, железные прутья были разрублены наотмашь без единого звука.
— Что?! — остолбенели рабы, собиравшиеся его скрутить. Будучи людьми искусными в боевых искусствах, они отлично понимали всю пропасть между их силами.
В воротах зияла прорубленная брешь, и Грешник неспешно шагнул наружу. Роговые скальные тигры еще не были заперты: несколько крепких парней старательно подгоняли створки клеток, в то время как другие осторожно пытались накинуть цепи на шеи свирепых зверей. Судя по всему, задача эта оказалась не из легких.
— О, похоже, кто-то вышел на арену? Братец Ээмо, это тоже твоя задумка? — поинтересовался Фейсо, наблюдая за тем, как Грешник вальяжно ступает на песчаную пощадку. Будучи главным хозяином Гладиаторской Арены Бешеной Крови, он с первого взгляда понял, что происходящее отклоняется от нормы.
— Когда у человека много подчиненных, всегда найдется парочка своевольных глупцов, — безмятежно улыбнулся Ээмо. — Впрочем, это мелочи. Мои люди устроят для нас великолепное показательное выступление.
— Вот как? Братец Ээмо поистине счастливчик, раз у него есть столь надежные подчиненные, — заметил Фейсо.
— Да и старший брат Фейсо не отстает: разве рядом с ним нет такого толкового мастера, как господин Фу Кэ? — Ээмо небрежно швырнул в сторону окурок сигары, вложив в эти слова скрытый подтекст.
— Братец Ээмо шутит, разве можно назвать Фу Кэ просто толковым подчиненным? Он мне брат, которому по плечу лишь домашние хлопоты.
В глазах Фейсо мелькнуло убийственное намерение, но мгновением позже он уже добродушно смеялся.
Внезапный пронзительный визг на трибунах вновь приковал всеобщее внимание к арене. Грешник неспешно подошел к одному из роговых скальных тигров и, не говоря ни слова, взмахом меча перерубил с таким трудом надетую цепь.
— Ты... что ты творишь?! — завопили рабочие, медленно отступая к зоне безопасности. Из-за внезапного вмешательства Грешника ситуация, которую только что удалось взять под контроль, снова превратилась в хаос: три роговых скальных тигра вырвались на свободу и вновь принялись резво прыгать по арене.
— О, а вот и наши храбрецы, первая схватка официально начинается! Это... это первый этап стартового выступления, именуемый Месть храбреца. Увидев, как жестоко расправляются с беззащитными детьми, воин воспылал праведным гневом и поклялся поквитаться с дикими зверями! — Хотя ситуация развивалась несколько неожиданно, выдающийся комментатор сумел быстро взять контроль над происходящим в свои руки.
— Тьфу, как же надоело. Терпеть не могу гладиаторские арены, особенно такие масштабные. И откуда в этом мире берутся такие болтливые люди? — привычно проворчал себе под нос Грешник, продолжая шататься с видом человека, который едва держится на ногах.
— Мм? Можно ли назвать это случайной встречей? — бросив взгляд сквозь ограждение наружу, Тяньжэнь слегка нахмурился, затем легко покачал головой и, развернувшись, снова зарылся в солому.
— Ррр! — изгнал рев роговой скальный тигр, вперив кроваво-красные глаза прямо в Грешника, пока три зверя постепенно замыкали кольцо окружения.
— Зверское чутье поистине поразительно. До определенной степени этим даже восхищаешься — восхищаешься до отвращения, — продолжал бормотать Грешник.
Его тело внезапно дернулось в неуловимом выпаде: казалось, он сейчас упадет, но каким-то чудом удержал равновесие, смахивая на неваляшку. И пока он совершал это движение, он уже выскользнул из окружения трех роговых скальных тигров и прижался спиной к загривку одного из зверей.
— Ррр! — раздался еще один глухой рык. Тигр инстинктивно рванулся вперед и тут же резко развернулся, но в тот же миг обнаружил, что Грешник по-прежнему следует за ним по пятам.
— Ступай же, тварь!
Взмах клинка — и гигантская туша разлетелась надвое, а из рассеченной середины фонтаном хлынула плотная струя крови, ударившая с такой силой, что на дальней стене осталась глубокая выбоинах.
— Это... — Ээмо, Ло И и все остальные зрители с острым зрением замерли.
Одним лишь ударом меча сгустить и выстрелить кровью! Такое не под силу обычным техникам владения мечом.
— Хозяин, этот человек... — Ло И слегка нахмурился. Это был едва ли не второй человек в его жизни, заставивший его нахмуриться.
— Пустяки, давай понаблюдаем. Внизу за всем присмотрит Ао Чу, волноваться не о чем.
Лицо Ээмо тоже помрачнело. Этот человек перед ним — решительно не заурядный разбойник или сосланный в каторжники воин.
— Кажется, дело принимает неприятный оборот? — Ао Чу стоял в углу зоны отдыха в окружении нескольких старых вассалов и слуг. — Кто нанял этого комментатора? Очень неплох, вернитесь — подкиньте ему жалованья. Хм... действуйте в ключе этого комментатора... #¥%#¥... Передайте мои слова дальше.
— Слушаюсь, господин.
Один из вассалов почтительно поклонился и удалился.
— Никак не ожидал, что среди рабов прячется столь незаурядная личность. Отыщите списки перевозок рабов, сверьтесь с ними и наведите справки о происхождении этого человека, — на мгновение замешкавшись, отдал приказ другому подчиненному Ао Чу.
На арене Грешник вновь приблизился к роговому скальному тигру, и в его шатающейся походке отчетливо проступило тяжелое убийственное намерение.
Не выдержав давления ауры Грешника, тигр взревел и бросился на него. Второй хищник тоже сместился в сторону и ринулся в атаку.
— Я именем Небес сужу ваши невежественные жизни и приговариваю к каре, грешники.
Голос Грешника был настолько тихо произнесен, что в реве зверей его не смог бы расслышать ни один обычный человек. Однако здесь присутствовали и те, кто не относился к числу обычных людей — например, тот самый постоялец, зарывшийся в солому.
Тело Тяньжэня вздрогнуло; хотя он больше не предпринял никаких действий, это уже о многом говорило.
В воздухе сверкнула вспышка меча, раздался звонкий треск ломающейся стали — меч разломился надвое. Одна половина осталась в руке Грешника, а другая вонзилась в землю неподалеку.
Вместо ожидаемого всеобщего шума наступила тишина. Абсолютная, мертвая тишина на всей арене.
— Немыслимо... — ошеломленно глядя на арену, промолвил Фейсо и лишь спустя долгое время перевел взгляд, обменявшись понимающими взглядами с Фу Кэ. В их глазах читалось одно и то же: неужели в Бешеной Крови вновь родится легенда?
— Книжник, — голос Цзинь Цзяо звучал непривычно тяжело.
— Что? — рассеянно отозвался Книжник.
— Клянусь, на сей раз я перед тобой снимаю шляпу.
— А? — опешил тот.
— Ты ведь еще утром говорил, что сегодня вечером случится нечто невероятное. И правда, кажись, каждое событие этого вечера выходит за рамки обычного, — ошеломленно глядя на застывшего над обломком меча Грешника на арене и крепко сжав рукоять топора, проговорил Цзинь Цзяо.
— Э-э, да уж...
Книжник и сам не знал, что ответить на это. Все события нынешнего вечера превзошли любые его ожидания.
— Похоже, обычный меч и впрямь не годится, — легко покачал головой Грешник и небрежно швырнул прочь обломок.
— Дамы и господа! А теперь начинается еще более захватывающее зрелище! Хозяева погибших зверей — божества смерти — жаждут отомстить за своих любимцев и убить нашего храбреца. Чем же закончится это противостояние? Одолеет ли наш герой посланцев смерти, или же они повергнут его? Давайте узнаем!
Вслед за словами комментатора синхронно распахнулись двери в зонах отдыха со всех восьми сторон арены, и из каждой показалась тройка бойцов в полном боевом снаряжении. Изначально они должны были выступать вместе с Грешником в качестве напарников, но теперь превратились в смертельных врагов.
— Хэ-хэ, только что сверху передали: стоит нам выиграть этот бой, и мы станем официальными гладиаторами. Мало того, что обретем долгожданную свободу, так еще и схлопочем солидную награду. Так что не взыщи, Грешник, братья не намерены щадить тебя! — глухим, утробным голосом произнес здоровяк в тяжелых кожаных доспехах, сжимая в руках массивный топор.
— Эх, видать, грехам человеческим нет искупления, — тихо вздохнул Грешник, глядя на приближающихся со злорадными ухмылками рабов. Голос его звучал тяжело, и было непонятно, говорит ли он о себе или о ком-то другом.
— О боже, господин Ээмо, вы поистине поражаете нас! — словно сам с собой бормотал герцог Луис, не сводя глаз с Грешника на арене. — Быть может... пожалуй, я и сам мог бы подсобить в каком-нибудь из показательных выступлений Бешеной Крови.
Стоявший рядом герцог Филипп бросил на него косой взгляд, едва заметно передернул рукав и погладил бороду.
— Хм, до чего же ты беспечен, раз у тебя находится время для пустых рассуждений. Грешник, все свои грехи тебе придется искупить собственной кровью! У нас нет времени возиться с тобой.
С этими словами рабы испустили яростный рев, вскинули оружие и в лунном свете ринулись в атаку.
Ночь давно вступила в свои права, и луна робко пряталась за тучами, словно юная дева на первом свидании, трепетно и возбужденно ожидающая своего избранника — являя свою красоту и прелесть лишь ему одному.
Над огромной Гладиаторской Ареной уже были натянуты высокие световые шесты, переплетавшиеся в воздухе наподобие сети. Каждый шест источал мягкое, кристальное сияние, освещая арену внизу. Во внутренней части арены также ярко вспыхнули восемь массивных стеклянных светильников: пусть они и не шли в сравнение со слепящим дневным солнцем, но теперь здесь было светло как днем.
Лавируя среди атак восьми отрядов, Грешник то и дело оказывался на волосок от гибели, однако пока еще держался.
— С людьми и впрямь куда сложнее справиться, чем со зверями, — вновь завел свою привычную пластинку самозабвенного бормотания Грешник. — Хоть они и объединились только что, но за их плечами богатый опыт бывших разбойничьих вожаков, да к тому же пара наемников в прошлом — им не привыкать к временным союзам. К тому же я остался без оружия, в то время как они вооружены до зубов... Похоже, дела мои дрянь.
— Хэ-хэ-хэ, понял это слишком поздно! — злорадствовали рабы, расслышав его бормотание и с еще большим усердием взмахивая оружием.
— Но как бы вы ни были сильны, грешник есть грешник. От суда людского еще можно скрыться, но от кары небесной — никому и никогда.
Лицо Грешника переменилось. Его прежде полуприкрытые глаза внезапно обрели хищную остроту, а хромая походка среди мелькающих клинков неуловимо изменилась: он заскользил по толпе с бесплотной легкостью призрака, то появляясь, то исчезая.
— В человеческих сердцах навеки запечатлены неизгладимые следы. Порой даже сам человек не ведает об их существовании, но стоит ему расслабиться и ослабить защиту — и сон приоткроет неведомую страницу его души. Я есть сон — ваш сон, скользящий потаенным грехом в ваших сердцах. Погрузитесь в иллюзию сна, где я обнажу ваши грехи и сокрушу их во исполнение небесной кары.
Тихий голос звучал то шепотом у самого уха, то отзвуком в глубине собственной души — всё казалось одновременно призрачным и реальным, близким и далеким... И люди постепенно погружались в пучину одурманивающего забвения.
Возгласы на трибунах стихли. На всей арене не раздавалось ни звука, кроме свиста рассекаемого бойцами воздуха. Тишина, тишина — казалось, что заснули абсолютно все зрители, словно весь мир погрузился в сон.
На песчаной арене рабы по-прежнему размахивали оружием, но их движения делались всё более вялыми и тяжелыми. В их глазах прежде хромавший и балансировавший на грани гибели Грешник вдруг расплылся и потерял очертания. Он казался видением из сна — настолько близким, что можно протянуть руку и коснуться, но стоило протянуть пальцы, как там не оказывалось ничего, а Грешник уже возникал в другом месте, всё так же близко, всё так же на расстоянии вытянутой руки.
— Сон есть явь, явь есть сон. Вы вечно будете блуждать в этом наваждении, не в силах различить грани и вырваться наружу, вечно скитаясь на краю двух миров.
Фигура Грешника появилась возле одного из проходов, ведущих в зону отдыха — того самого, через который он вышел на арену и на котором остался след от его удара.
Тяжелый вздох пронесся над гладиаторской ареной, и лишь тогда зрители начали приходить в себя.
— Э-э, что это было? — с изумлением воскликнули многие, ощущая в груди неясный трепет и вспоминая только что пережитое ощущение смутной грани между сном и явью.
— Какое чудо! Что это за чувство? Неужели легендарная магия? О небеса, не думал, что на нашем материке кто-то способен на подобное! — не в силах сдержать восторг, пришел в себя герцог Луис.
— Едва ли, — прошептал старичок-управляющий, склонившись к самому уху герцога. — Мне доводилось видеть магию, но то, что мы только что узрели, не вызывало такого ощущения. Боюсь, это непостижимая техника, настолько превосходная, что в нее трудно поверить.
— О-о, ха-ха-ха, как же удивителен этот мир! И подумать только, существуют столь диковинные умения. Хозяин Ээмо, как по-вашему, кто сильнее — этот человек или Тяньжэнь? Ха-хэ, ваша Бешеная Кровь поистине полна сюрпризов! — с неестественным возбуждением произнес герцог Луис.
Ээмо же на его вопрос ответил лишь сдержанной улыбкой, оставив его без ответа.
— Братец Ээмо, похоже, в твоей цитадели и впрямь затаились скрытые драконы и притаились тигры, — с натянутой усмешкой произнес Фейсо.
— Что вы, Леши куда богаче на таланты, — отозвался Ээмо.
Тем временем рабы на арене продолжали размахивать оружием, но теперь их удары стали совершенно бессмысленными и хаотичными. Ноги заплетались, тела кренились набок, каждое движение давалось с огромным трудом, пока один за другим они не рухнули на землю.
— О небеса! Двадцать четыре против одного — безоговорочная победа! Победитель сегодняшнего состязания определен: это новый гладиатор нашей арены по прозвищу... Тяньфа!
Комментатор вскочил со своего места и, стоя на самом краю возвышения, взволнованно завопил во всю мочь.
— Тяньфа? Сама Небесная Кара? Хм-м, похоже, Бешеная Кровь становится всё интереснее, — услышав слова комментатора, даже герцог Филипп невольно изменился в лице.
Гладиаторы на арене обычно пользовались прозвищами, а не настоящими именами — взять хотя бы Книжна, Цзинь Цзяо или Тяньжэня. Простые имена тех, кто долго жил на арене, давно предавались забвению, а прозвище одновременно служило и отражением ранга бойца. За минувшие десять лет после появления Тяньжэня в Бешеной Крови сменилось бесчисленное множество великолепных гладиаторов, но ни одному из них не удосужились даровать прозвище, начинающееся с иероглифа небес — даже могучим Книжнику и Цзинь Цзяо. И вот сегодня, в обычном показательном поединке, новичку, еще недавно бывшему рабом, присвоили имя Тяньфа. Знаменовало ли это рождение новой легенды Бешеной Крови или же служило прелюдией к грядущей внутренней схватке тигров?
В ночной тьме на высоком знаменитом флагштоке Бешеной Крови неподвижно застыла черная фигура. Буйный ветер трепал лишь одежды, а сам силуэт словно врос в тонкое, чуть толще запястья, навершие флагштока, с высоты птичьего полета озирая всё происходящее внизу.
Флагшток находился далеко от арены и вздымался высоко ввысь, куда не доставал ни свет стеклянных светильников, ни сияние световых шестов, а потому это место вечно окутывал полумрак.
— Особая ли нынче ночь? — черная фигура вскинула голову к небу, где в разрывах грозовых туч то и дело проступал лик некстати полной луны.
— Побег Небесного Орла — пронзать небеса и землю, обратиться небесным орлом, взирать на мир, странствовать по миру, покорять мир. Пьяная Тень Сна — погружаться в пучины грезы, порождать призраки грехов, отражать людские сердца, уподобляться им, разъедать их изнутри. Орел не презирает тень, тень не пьянит орла. Не с этого ли мгновения начал меняться мир?
Голос незнакомца звучал старо и глубоко, словно исторгнутая из самых глубин гортани душа, эхом отзываясь в человеческих сердцах.
— Луна... полна.

Комментарии

Загрузка...