Незадолго до выпуска, одним летним вечером, Лу Жань расстался со своей последней университетской девушкой.
На самом деле к этому всё шло. Она уже не раз намекала Лу Жаню, что их отношения зашли в тупик и им лучше разойтись. Но тогда Лу Жань был ослеплен любовью и думал, что она просто капризничает из-за плохого настроения, поэтому совершенно не принял её намеки всерьез. Прежде она возмущалась, что после окончания учебы они окажутся в разных городах, и тогда Лу Жань отказался от уже найденной вакансии, желая устроиться где-нибудь поблизости от неё. Однако в последнее время выпускников вузов становилось всё больше, конкуренция свирепствовала, а работу найти было трудно, и в конце концов Лу Жань так ничего и не подыскал. Как ни смешно, в тот вечер причиной для расставания она назвала нежелание сразу после выпуска содержать безработного мужчину. Тут-то Лу Жань и понял, что разрыв был неизбежен, а все эти разговоры про нежелание жить в разлуке и отсутствие работы — не более чем предлоги. Лу Жань нашел себя весьма комичным: столько лет крутясь среди женщин, он даже этого не разглядел. Любовь и вправду слепа.
Лу Жань полюбил женщину, которая вовсе его не любила. Когда кто-то сходится с противоположным полом лишь ради того, чтобы завести парня или девушку, это не любовь — это не больше чем взаимное избавление от одиночества, а то и вовсе попытка утолить жгучее желание перестать быть одиночкой. Взаимные нежности, совместные обеды, походы в кино и даже ночевки под одной крышей, вызывающие у кого-то зависть — всё это казалось ничем не отличающимся от настоящей любви, но почувствовать истинное чувство в этом было нельзя. Лу Жань по простоте душевной считал её своей последней девушкой за всю университетскую пору и последней девушкой в своей жизни.
Лу Жань был человеком ветреным, но стоило ему решить остепениться и стать преданным, как его жестоко предали. За четыре года учебы в университете Лу Жань не зря носил славу местного донжуана — частота, с которой он менял девушек, уверенно занимала первое место в черных списках на девичьих подушках. Раньше инициатором расставания в каждой истории любви всегда выступал он сам, но он никак не ожидал, что в самом конце студенческих лет этот рекорд будет побит. Когда Лу Жань уже собрался поставить точку в своей доселе безупречной романтической биографии, когда он проходил сквозь цветники, не позволяя ни единому лепестку пристать к одежде, его бросила сама девушка. Это было трудно принять. Лу Жань даже заподозрил, что сама судьба не позволяет ему, бродяге, встать на путь истинный.
Ночной кампус был погружен в непроглядную тьму, и после слов о расставании оба не могли разглядеть выражение лиц друг друга.
Подъехала роскошная иномарка, и девушка, не оглядываясь, нырнула внутрь. Когда последний луч фар иномарки растворился в темноте, Лу Жань с тяжелым вздохом перевел дыхание и, развернувшись, канул в ночную мглу.
Тучи насекомых кружились под фонарями, бесшумно ударяясь о стекло и падая вниз. Легкий ветерок пронесся мимо, унеся клочок черного облака с неба, и на землю пролился бледный лунный свет. Тени деревьев качались в тусклом сиянии, издавая шуршание, от которого ночь казалась еще более одинокой и тоскливой.
Лу Жань был человеком бесшабашным. Когда-то он восхищался так называемым законом абсолютного нуля: в суеверном представлении сумма любых противоположных величин во Вселенной равна чистой величине с нулевым значением, подобно плюсу и минусу, где радость и печаль, удача и неудача взаимно уравновешиваются. Если тебе сильно повезло, значит, где-то в уголке вселенной кто-то в этот момент терпит неудачу. Поэтому Лу Жань всегда сохранял оптимизм и говорил, что всю радость нужно забирать себе, а печали пускай достаются другим. Но на этот раз он и вправду был ранен в сердце, и под светом ночного фонаря его одинокая фигура казалась бесконечно длинной. Он перебрал множество мыслей, надеясь развеселиться, но всё было без толку. Что же до истинной причины тоски — возможно, Лу Жань действительно сильно любил её, а может, ему было просто невыносимо стыдно от того, что его рекорд побила какая-то тщеславная девица. Настоящую причину Лу Жань так и не обдумал всерьез — одному небу известно.
В тот вечер Лу Жань купил в ларце целый ящик пива и позвал своих лучших друзей — Е Сяотяня и Цзян Цзыци — на небольшой холмик возле библиотеки. Раньше, когда у всех выдавалось свободное время, больше всего они любили сидеть на этом склоне и глазеть на красоток, шествующих по дорожке внизу. Лу Жань мастерски умел свистеть, и всякий раз, когда мимо проходила симпатичная девушка, он издавал оглушительный свист, словно боялся, что та окажется глухой и ничего не услышит. Е Сяотянь же с Цзян Цзыци в этот момент по молчаливому сговору припадали к траве, прячась в кустах.
В итоге Лу Жань оставался один вести одинокий бой перед оборачивающимися красотками. За свой свист Лу Жань восемь раз был назван извращенцем и семь раз — сумасшедшим. Из-за множества жалоб студенческий совет не раз объявлял ему публичные выговоры за недостойное поведение. Троица пила пиво и на все лады потешалась над каждым, кого удавалось вспомнить из университетской жизни, высмеивала любые пришедшие на ум случаи, а затем раскатисто и безудержно хохотала в темноте. Хохоча и выпивая, они в конце концов заснули мертвецким сном под этим прекрасным звездным небом.
Проснувшись на следующее утро на лужайке, Лу Жань обнаружил, что какое-то морщинистое лицо с полным ожидания взглядом уставилось прямо на него. Заметив, что Лу Жань очнулся, старушка произнесла первыми слова:
— Студент, а эти бутылки тебе еще нужны? Если нет, я их заберу.
Когда собирательница мусора удалилась, Лу Жань поспешно растолкал Е Сяотяня и Цзян Цзыци, которые спали на траве в весьма непристойных позах.
Солнце в тот день стояло яркое, такое яркое, что Лу Жань уже забыл обо всем, что произошло прошлым вечером. Тот тоскливый Лу Жань исчез вместе с тенью, вытянутой ночным фонарем.
Лу Жань заявлял, что он именно такой человек — беззаботный и толстокожий: раз уж выпал шанс порадоваться, к чему тешить себя лишними тревогами?
Лу Жань как-то говорил, что непременно будет тосковать по студенческим годам и по всем своим университетским подругам. Однако спустя много лет, когда Лу Жаня спросили, как звали его девушек из института, он уже напрочь забыл их имена.
Е Сяотянь не знал, будет ли он сам когда-нибудь скучать по студенческому времени. Наверное, всё-таки будет! В конце концов он пришел именно к такому выводу.Хотя четыре года университета прошли в таком бессмысленном упадке, кое-какие незабываемые вещи уже давным-давно незаметно осели в самых глубоких уголках памяти Е Сяотяня. Вспоминания студенческие годы, Е Сяотянь считал, что самым осмысленным делом было стать редактором-ассистентом университетской газеты. Это был одновременно мучительный и очень радостный год. Почему мучительный? Да потому что у редактора-ассистента университетской газеты не было абсолютно никаких прав, зато по сути своей эта работа ничем не отличалась от труда чернорабочего. Говоря прямо, он был мальчиком на побегушках, тем, кто прислуживал остальным. Прескверный характер ребят из литературного кружка доставлял ему невыносимые страдания, с которыми, однако, ничего нельзя было поделать. Это было точь-в-точь как с лапшой быстрого приготовления: сколько бы ты её ни ругал, а всё равно в конце концов не удержишься и заваришь мисочку.
Еженедельная погоня за материалами была для Е Сяотяня самым страшным испытанием. Девчонки из литературного кружка не сдавали статьи до самого последнего момента, а некоторые и вовсе не собирались ничего писать. Чтобы выбить из них тексты, Е Сяотяню приходилось поневоле и полы мыть, и столы протирать — полное ощущение, что тигр спустился на равнину, а собаки его треплют. В обычной жизни он был настолько ленив, что даже в собственной комнате порядок навести не мог, а тут ему приходилось превозмогать унижения и пахать на других за двоих. Если бы статьи прятались у них в животах, он бы уже давным-давно выбежал на балкон, схватил нож и распорол им всем животы.
А почему было радостно? Да потому что Е Сяотянь чувствовал: его жизнь наконец-то хоть как-то связана с мечтой. Хоть он и понимал, что в дальнейшем его жизнь, скорее всего, не будет иметь с мечтой ничего общего, но по крайней мере он однажды прикоснулся к ней — и этого, по его мнению, было уже вполне достаточно.
Е Сяотянь любил литературу, поэтому-то по какому-то странному капризу судьбы среди великого множества самых разных клубов и выбрал именно литературный кружок. Узнав, что Е Сяотянь втайне записался в литкружок, Лу Жань посмотрел на него совершенно другими глазами и во все услышание заявил, что этот манёвр — открыто ремонтировать мост в обход заброшенной дороги — просто восхитителен. Лу Жань настойчиво и неоднократно требовал, чтобы Е Сяотянь обязательно брал его с собой на мероприятия кружка, дабы он мог как следует пообщаться с тамошними девчонками.
Однако литературный кружок оказался вовсе не грандиозной вечеринкой знакомств, какой её воображал Лу Жань; напротив, каждый день приходилось прятаться в офисе клуба, сочиняя статьи и вычитывая рукописи для университетской газеты. По мнению Лу Жаня, выискивать блох в тексте изо дня в день было донельзя скучно и нудно, поэтому, сходив туда всего один раз, он больше никогда не заводил речи об участии в делах литкружка. А вот Е Сяотянь увлёкся не на шутку: каждый вечер после занятий он отправлялся проверять рукописи, выискивая в статьях для газеты самые разные огрехи, и это доставляло ему высшее наслаждение. Опираясь на прочную базу знаний по родному языку и уцелевшие в памяти обломки прочитанных книг, Е Сяотянь всё же заслужил в литературном кружке определенное уважение и чувство удовлетворения.
Пусть те заносчивые девчонки из литкружка порой доводили его до белого каления, Е Сяотянь знал: на самом деле они все безумно любили литературу. Они заставляли безликие иероглифы обретать радость и гнев, печаль и восторг, и благодаря этому сплетенные ими истории обретали смысл. Эти истории были простыми, но они тронули Е Сяотяня. Позже Е Сяотянь занялся рекламным дизайном, и этот опыт оказал ему огромную помощь, позволив в критические моменты фонтанировать вдохновением.
Как бы то ни было, университет действительно круто изменил Е Сяотяня.
Прежде простой и чистый парень в конце концов не смог устоять перед бесчисленными соблазнами и влияниями за пределами горного города. Жизнь то и дело носила самые разные маски, пытаясь убедить его в том, что в молодости надо брать от жизни всё, а всякие там мнимые обязанности можно пока отложить в сторону. И тогда он постепенно начал забывать родительские надежды, забывать, сколько упорного труда стоило ему поступление в этот университет. Он начал курить, пристрастился к видеоиграм, его жизнь покатилась по наклонной, превратившись в бесцельное и праздное существование без всяких целей и идеалов. Он заблудился в этом дворце свободы, каким был университет, совершенно не понимая, куда ему двигаться дальше.
С каких именно пор драки, прогулы занятий и компьютерные игры — вещи, о которых раньше он и помыслить не смел — стали главным содержанием университетской жизни Е Сяотяня? Ему казалось, что только так можно по-настоящему влиться в студенческий коллектив, чтобы окружающие не считали тебя белой вороной. Этот мир поистине сошел с ума — сошел с ума настолько, что все плывут по течению, все подстраиваются под толпу просто ради того, чтобы быть как все, — эта нелепая мысль порой внезапно всплывала у него в голове по ночам.
Такая жизнь продолжалась довольно долго, пока в один прекрасный день он случайно не столкнулся на территории кампуса со старым ректором. Несколько слов, сказанных тем человеком, словно разбудили Е Сяотяня от долгого сна. Старик говорил, что человеческая жизнь коротка, и как ни крути, а длится она от силы сто лет, поэтому прожить её нужно со смыслом. Е Сяотянь спросил, а как именно можно прожить жизнь со смыслом. Такой философский вопрос слетел с его губ сам собой, удивив даже его самого; он смущенно заскрёб в затылке, собираясь дать дёру. Старый ректор улыбнулся и ответил, что и сам толком не знает, но человек, пока жив, должен сделать хоть что-то по-настоящему любимое, сделать так, чтобы этот мир чуточку изменился из-за его присутствия — тогда можно будет считать, что он приходил на эту землю не зря.
Старый ректор говорил, что в жизни есть множество целей для стремлений, и если сил не хватает и невозможно объять необъятное, то следовать зову сердца и достичь хотя бы одной посильной точки — тоже неплохо.
Е Сяотянь вдруг понял: если после твоей смерти никто в этом мире даже не вспомнит, что ты здесь был — какая же это, должно быть, страшная печаль. Вовсе не важно, добьешься ли ты великих успехов и славы, главное — заставить мир измениться из-за твоего существования пусть даже совсем на чуть-чуть, и тогда можно будет уйти из жизни без единого сожаления.
Конфуций говорил: узнай Дао утром — и умереть к вечеру не жалко. Но ведь далеко не у каждого есть столько праздного времени и изысканного вкуса, чтобы постигать Дао, ведь это всего лишь самый обычный мир, где живут самые обычные люди с самой обычной жизнью. Всякий раз, когда Е Сяотянь вспоминал, что после смерти человек превращается в горсть праха, его охватывало необъяснимое чувство тревоги и страха. Если не сделать что-нибудь прямо сейчас, то с собой не унесешь ничего и после себя ничего не оставишь. И тогда он попытался заняться тем, что казалось ему осмысленным. Вот почему на третьем курсе он тайком записался в свой первый студенческий кружок — литературный кружок. В свободное время он бросил играть в игры и стал регулярно захаживать в библиотеку, читая те самые книги по философии и литературе, которые другие считали чистой отравой для мозгов. Но позже он понял, что и в этом нет особого смысла — напротив, от этого лишь становишься излишне сентиментальным. По его мнению, сентиментальность была отвратительной вещью, превращающей людей в трусливых психопатов.
Тогда Е Сяотянь с презрением к миру думал о том, что в этом паршивом мире всё фальшиво и нет ни единой вещи, которая была бы по душе. Все эти толпы смертных — не более чем сборище ничтожеств, и никому из них не удастся избежать участи стать одним из них, раньше или позже.
Душа Е Сяотяня вечно металась на краю безумия, пытаясь примириться с действительностью, плывя по течению по принципу и так сойдет. Он был заносчив и одинок, но в то же время предавался самоуничижению.
Он вроде бы жил вполне нормально, но в глубине души совершенно не знал, как жить и что делать.
Именно в этот период Ван Цзюнь чутко уловил неладное в психическом состоянии Е Сяотяня и тут же, пустив в ход уговоры и обман, потащил его к психотерапевту. После долгих увещеваний и наставлений со стороны доктора тот самый Е Сяотянь, что привык лишь отбывать номер на учебе и тянуть лямку день за днем, снова вернулся к жизни.

Комментарии

Загрузка...