Эта ночь прошла на редкость спокойно и безмятежно... для всех, кроме Не Ванцина.
Эта ночь прошла на редкость спокойно и безмятежно... для всех, кроме Не Ванцина.
Лишь ближе к полудню следующего дня тишину леса нарушил отчетливый перестук копыт. Доносился звонкий девичий смех, перемежавшийся чьим-то обреченным мужским вздохом. Вскоре из-за деревьев показался караван. Во главе процессии две холеные сильные лошади неспешно тянули повозку. Верхом на одной из них восседал лысый широкоплечий мужчина; его обнаженный по пояс торс бугрился сухими, рельефными мышцами.
Лишь ближе к полудню следующего дня тишину леса нарушил отчетливый перестук копыт. Доносился звонкий девичий смех, перемежавшийся чьим-то обреченным мужским вздохом. Вскоре из-за деревьев показался караван. Во главе процессии две холеные сильные лошади неспешно тянули повозку. Верхом на одной из них восседал лысый широкоплечий мужчина; его обнаженный по пояс торс бугрился сухими, рельефными мышцами.
От доносящегося шума Хуа Чжаосюэ медленно приоткрыла глаза. Первым, что она увидела в момент пробуждения, было безупречное лицо юноши. Сердце сладостно сжалось от робкой радости. Нежно улыбнувшись, она тихонько прошептала:
От доносящегося шума Хуа Чжаосюэ медленно приоткрыла глаза. Первым, что она увидела в момент пробуждения, было безупречное лицо юноши. Сердце сладостно сжалось от робкой радости. Нежно улыбнувшись, она тихонько прошептала:
— Тянь Ю, там повозки...
— Тянь Ю, там повозки...
В ее взгляде сквозила безграничная, пьянящая нежность.
В ее взгляде сквозила безграничная, пьянящая нежность.
Услышав тихий голосок, Тянь Ю приоткрыл веки. Сон еще не до конца отпустил его, и в затуманенных пурпурных глазах отражалось легкое недоумение, пока он сонной дымкой оглядывался по сторонам.
Услышав тихий голосок, Тянь Ю приоткрыл веки. Сон еще не до конца отпустил его, и в затуманенных пурпурных глазах отражалось легкое недоумение, пока он сонной дымкой оглядывался по сторонам.
Этот сонный, обезоруживающе милый вид заставил сердце Хуа Чжаосюэ затрепетать с новой силой. Сделав несколько глубоких вдохов, чтобы унять волнение, она достала из широкого рукава маску и нежным, бережным движением закрепила ее на лице юноши.
Этот сонный, обезоруживающе милый вид заставил сердце Хуа Чжаосюэ затрепетать с новой силой. Сделав несколько глубоких вдохов, чтобы унять волнение, она достала из широкого рукава маску и нежным, бережным движением закрепила ее на лице юноши.
В этот момент из-за раскидистого дерева наконец решился выйти Не Ванцин. Бедняга не сомкнул глаз всю ночь и, дождавшись, пока двусмысленное очарование момента между молодыми людьми рассеется, подал голос. В его тоне все еще сквозило смущение:
В этот момент из-за раскидистого дерева наконец решился выйти Не Ванцин. Бедняга не сомкнул глаз всю ночь и, дождавшись, пока двусмысленное очарование момента между молодыми людьми рассеется, подал голос. В его тоне все еще сквозило смущение:
— Эм, кажется, сюда действительно кто-то едет... Может, выйдем навстречу?
— Эм, кажется, сюда действительно кто-то едет... Может, выйдем навстречу?
Хуа Чжаосюэ, поправив на юноше маску и разгладив складки его длинных одежд, перевела взгляд на Не Ванцина. Встретившись с ним глазами, она согласно кивнула.
Хуа Чжаосюэ, поправив на юноше маску и разгладив складки его длинных одежд, перевела взгляд на Не Ванцина. Встретившись с ним глазами, она согласно кивнула.
Пока они приводили себя в порядок, караван подошел совсем близко. Стук копыт раздавался уже над самым ухом. Наконец перед троицей остановилась первая повозка, управляемая давешним мускулистым крепышом Чжэн Бяо. Плотные занавеси кабины покачивались в такт движению, скрывая пассажиров, однако изнутри то и дело доносился звонкий, полный жизни девичий смех.
Пока они приводили себя в порядок, караван подошел совсем близко. Стук копыт раздавался уже над самым ухом. Наконец перед троицей остановилась первая повозка, управляемая давешним мускулистым крепышом Чжэн Бяо. Плотные занавеси кабины покачивались в такт движению, скрывая пассажиров, однако изнутри то и дело доносился звонкий, полный жизни девичий смех.
Стоило лысому вознице разглядеть лицо Хуа Чжаосюэ, как он мгновенно оцепенел. Глаза его округлились, а рот невольно приоткрылся от изумления.
Стоило лысому вознице разглядеть лицо Хуа Чжаосюэ, как он мгновенно оцепенел. Глаза его округлились, а рот невольно приоткрылся от изумления.
В бытность свою в Хуаманьлоу девушка привыкла к подобным глупым, завороженным взглядам и давно не обращала на них внимания. Однако после вчерашней ночи что-то в ней неуловимо переменилось. Теперь чужое откровенное вожделение вызывало лишь глухое раздражение и неловкость. Она инстинктивно сделала шаг назад, прячась за плечо Тянь Ю, но тут же спохватилась: им нужна была помощь этих людей, и выказывать пренебрежение сейчас было бы крайне неразумно.
В бытность свою в Хуаманьлоу девушка привыкла к подобным глупым, завороженным взглядам и давно не обращала на них внимания. Однако после вчерашней ночи что-то в ней неуловимо переменилось. Теперь чужое откровенное вожделение вызывало лишь глухое раздражение и неловкость. Она инстинктивно сделала шаг назад, прячась за плечо Тянь Ю, но тут же спохватилась: им нужна была помощь этих людей, и выказывать пренебрежение сейчас было бы крайне неразумно.
Прежде чем Чжаосюэ, преодолев себя, успела заговорить, Тянь Ю мягко коснулся ее руки, призывая к молчанию. Он повернулся к остолбеневшему здоровяку и ровным голосом произнес:
Прежде чем Чжаосюэ, преодолев себя, успела заговорить, Тянь Ю мягко коснулся ее руки, призывая к молчанию. Он повернулся к остолбеневшему здоровяку и ровным голосом произнес:
— Уважаемый, на нашу повозку в лесу напали дикие звери, и мы лишились транспорта. Если вам не трудно, не могли бы вы подвезти нас?
— Уважаемый, на нашу повозку в лесу напали дикие звери, и мы лишились транспорта. Если вам не трудно, не могли бы вы подвезти нас?
Только тогда возница сообразил, насколько глупо и непристойно выглядит со стороны. Он поспешно отвел глаза и фальшиво закашлялся, пытаясь скрыть смущение. Впрочем, в голове у него промелькнуло озадаченное сомнение.
Только тогда возница сообразил, насколько глупо и непристойно выглядит со стороны. Он поспешно отвел глаза и фальшиво закашлялся, пытаясь скрыть смущение. Впрочем, в голове у него промелькнуло озадаченное сомнение.
«Дикие звери? Но мы едем по этому тракту уже давно и не встретили ни одной живой души, не говоря уж о хищниках...»
«Дикие звери? Но мы едем по этому тракту уже давно и не встретили ни одной живой души, не говоря уж о хищниках...»
Пока он размышлял, плотный полог кареты резко откинулся, и наружу выпорхнула темноволосая девушка с задорными хвостиками.
Пока он размышлял, плотный полог кареты резко откинулся, и наружу выпорхнула темноволосая девушка с задорными хвостиками.
На вид ей было лет пятнадцать-шестнадцать. Легкое платье из розового тюля подчеркивало ее юную, порывистую грацию. Ее живые, блестящие глаза любопытно скользили по лесной просеке, выдавая веселый нрав.
На вид ей было лет пятнадцать-шестнадцать. Легкое платье из розового тюля подчеркивало ее юную, порывистую грацию. Ее живые, блестящие глаза любопытно скользили по лесной просеке, выдавая веселый нрав.
— Послушай, Чжэн Бяо! Какого черта ты остано... сто... я... у...
— Послушай, Чжэн Бяо! Какого черта ты остано... сто... я... у...
Девчушка осеклась на полуслове. Указав пальцем на онемевшего гиганта, она машинально перевела взгляд вперед — и застыла точно в такой же позе, что и ее спутник секундой ранее.
Девчушка осеклась на полуслове. Указав пальцем на онемевшего гиганта, она машинально перевела взгляд вперед — и застыла точно в такой же позе, что и ее спутник секундой ранее.
Ее глаза восторженно заблестели:
Ее глаза восторженно заблестели:
— Ой... Какая прелесть! Какой потрясающий красавец!
— Ой... Какая прелесть! Какой потрясающий красавец!
Даже несмотря на маску, скрывавшую лицо Тянь Ю, его благородная осанка, изящный силуэт и неуловимая аура мгновенно приковали к себе все внимание девицы.
Даже несмотря на маску, скрывавшую лицо Тянь Ю, его благородная осанка, изящный силуэт и неуловимая аура мгновенно приковали к себе все внимание девицы.
Видя, как загорелись глаза незнакомки при взгляде на юношу, Хуа Чжаосюэ почувствовала укол ревности. Лицо ее едва заметно помрачнело. Она сделала непринужденный шаг ближе к Тянь Ю и осторожно, но крепко ухватилась за край его длинного рукава, безмолвно заявляя свои права на спутника.
Видя, как загорелись глаза незнакомки при взгляде на юношу, Хуа Чжаосюэ почувствовала укол ревности. Лицо ее едва заметно помрачнело. Она сделала непринужденный шаг ближе к Тянь Ю и осторожно, но крепко ухватилась за край его длинного рукава, безмолвно заявляя свои права на спутника.
Заметив, что обстановка становится излишне натянутой, Не Ванцин поспешил вмешаться:
Заметив, что обстановка становится излишне натянутой, Не Ванцин поспешил вмешаться:
— Кхм, юная леди... Видите ли, мы оказались в затруднительном положении. Не могли бы вы взять нас с собой? Разумеется, мы щедро заплатим за беспокойство.
— Кхм, юная леди... Видите ли, мы оказались в затруднительном положении. Не могли бы вы взять нас с собой? Разумеется, мы щедро заплатим за беспокойство.
— Ой, да бросьте! Какая плата, у нас денег куры не клюют! — девица задорно отмахнулась, начисто проигнорировав ревнивые жесты Чжаосюэ. Она расплылась в довольной улыбке и замахала Тянь Ю рукой: — Залезай скорее, красавчик! Правда, внутри у нас немного тесновато, хи-хи!
— Ой, да бросьте! Какая плата, у нас денег куры не клюют! — девица задорно отмахнулась, начисто проигнорировав ревнивые жесты Чжаосюэ. Она расплылась в довольной улыбке и замахала Тянь Ю рукой: — Залезай скорее, красавчик! Правда, внутри у нас немного тесновато, хи-хи!
Хуа Чжаосюэ мысленно вздохнула, но здравый смысл взял верх над уязвленной гордостью. Она сдержанно поблагодарила хозяйку повозки и уже собралась увлечь Тянь Ю и Не Ванцина внутрь кареты, как вдруг последний замахал руками:
Хуа Чжаосюэ мысленно вздохнула, но здравый смысл взял верх над уязвленной гордостью. Она сдержанно поблагодарила хозяйку повозки и уже собралась увлечь Тянь Ю и Не Ванцина внутрь кареты, как вдруг последний замахал руками:
— Ну уж нет, я, пожалуй, откажусь. Внутри и так не развернуться. Коней ведь двое, так что я устроюсь снаружи и составлю компанию нашему вознице. Чжаосюэ, ступайте вдвоем с Тянь Ю.
— Ну уж нет, я, пожалуй, откажусь. Внутри и так не развернуться. Коней ведь двое, так что я устроюсь снаружи и составлю компанию нашему вознице. Чжаосюэ, ступайте вдвоем с Тянь Ю.
С этими словами Не Ванцин повернулся к лысому гиганту, который все еще украдкой косился на девушку:
С этими словами Не Ванцин повернулся к лысому гиганту, который все еще украдкой косился на девушку:
— Ну что, приятель, поладим по дороге? Будь другом, потеснись манехо!
— Ну что, приятель, поладим по дороге? Будь другом, потеснись манехо!
— А... Да, конечно... — здоровяк смущенно почесал затылок и выдавил добродушную улыбку, освобождая место.
— А... Да, конечно... — здоровяк смущенно почесал затылок и выдавил добродушную улыбку, освобождая место.
Хуа Чжаосюэ согласно кивнула и, не выпуская рукава Тянь Ю, увлекла его за собой под своды кареты.
Хуа Чжаосюэ согласно кивнула и, не выпуская рукава Тянь Ю, увлекла его за собой под своды кареты.
Внутри, помимо задорной девчушки, обнаружились еще два пассажира. На мягком сиденье расположилась молодая женщина с аккуратным черным каре, спускающимся чуть ниже плеч. На ее коленях, безмятежно зажмурив глаза, дремал парень с ярко-синими растрепанными волосами.
Внутри, помимо задорной девчушки, обнаружились еще два пассажира. На мягком сиденье расположилась молодая женщина с аккуратным черным каре, спускающимся чуть ниже плеч. На ее коленях, безмятежно зажмурив глаза, дремал парень с ярко-синими растрепанными волосами.
В отличие от своей шумной и эксцентричной подруги, эта незнакомка казалась воплощением безмятежности. Ее аура дышала прохладой и чистотой горного озера. Она бросила на вошедшего Тянь Ю лишь короткий, оценивающий взгляд и тут же потеряла к нему интерес, умиротворенно перебирая пальцами синие пряди лежащего у нее на коленях юноши.
В отличие от своей шумной и эксцентричной подруги, эта незнакомка казалась воплощением безмятежности. Ее аура дышала прохладой и чистотой горного озера. Она бросила на вошедшего Тянь Ю лишь короткий, оценивающий взгляд и тут же потеряла к нему интерес, умиротворенно перебирая пальцами синие пряди лежащего у нее на коленях юноши.
— Меня зовут Бай Цзитин! — звонко защебетала девчушка с хвостиками. — А эту тихоню — Аканэ Курихара. Ну а тело, которое дрыхнет у нее на коленях, зовут Ли Жуй. Жуткий пошляк и бабник, имейте в виду!
— Меня зовут Бай Цзитин! — звонко защебетала девчушка с хвостиками. — А эту тихоню — Аканэ Курихара. Ну а тело, которое дрыхнет у нее на коленях, зовут Ли Жуй. Жуткий пошляк и бабник, имейте в виду!
Аканэ Курихара никак не отреагировала на колкость. Лицо ее осталось бесстрастным; она лишь вежливо и едва заметно кивнула гостям.
Аканэ Курихара никак не отреагировала на колкость. Лицо ее осталось бесстрастным; она лишь вежливо и едва заметно кивнула гостям.
Тем временем внимание Хуа Чжаосюэ невольно приковал спящий парень. В ее душе всколынулось любопытство.
Тем временем внимание Хуа Чжаосюэ невольно приковал спящий парень. В ее душе всколынулось любопытство.
«В империи Шэнву мне никогда не доводилось видеть людей с синими волосами. И имя Аканэ Курихара... Оно звучит слишком непривычно, совсем не по-местному»
«В империи Шэнву мне никогда не доводилось видеть людей с синими волосами. И имя Аканэ Курихара... Оно звучит слишком непривычно, совсем не по-местному»
Не удержавшись, она мягко поинтересовалась:
Не удержавшись, она мягко поинтересовалась:
— Скажите, а вы... родом из Шэнву?
— Скажите, а вы... родом из Шэнву?
— Хи-хи, прекрасная сестрица, мимо! Мы вовсе не из империи Шэнву, — кокетливо прижала пальчик к губам Бай Цзитин, заговорщически подмигнув. — Откуда мы прибыли — секрет за семью печатями, его я раскрыть не могу. Но кое-чем поделиться все же готова. Наш караван держит путь прямиком в дикий город Ланъюэ!
— Хи-хи, прекрасная сестрица, мимо! Мы вовсе не из империи Шэнву, — кокетливо прижала пальчик к губам Бай Цзитин, заговорщически подмигнув. — Откуда мы прибыли — секрет за семью печатями, его я раскрыть не могу. Но кое-чем поделиться все же готова. Наш караван держит путь прямиком в дикий город Ланъюэ!

Комментарии

Загрузка...