Тянь Ю судорожно вздохнул и резко открыл глаза.
Тянь Ю судорожно вздохнул и резко открыл глаза.
«Ха... Ха... Ха...»
«Ха... Ха... Ха...»
В этот раз всё было иначе. В голове шумело, а мысли словно превратились в тягучее, беспорядочное месиво. Это ощущение вызывало сильную тошноту, но хуже всего было то, что он не помнил ровным счётом ничего — даже того, почему только что проснулся в холодном поту.
В этот раз всё было иначе. В голове шумело, а мысли словно превратились в тягучее, беспорядочное месиво. Это ощущение вызывало сильную тошноту, но хуже всего было то, что он не помнил ровным счётом ничего — даже того, почему только что проснулся в холодном поту.
Он немного посидел на постели, приходя в себя. Постепенно хаос в голове улегся. Тянь Ю осторожно покачал головой, и тупая тяжесть окончательно отступила.
Он немного посидел на постели, приходя в себя. Постепенно хаос в голове улегся. Тянь Ю осторожно покачал головой, и тупая тяжесть окончательно отступила.
«Уже утро?..»
«Уже утро?..»
Он перевёл взгляд на деревянное окно. Первые лучи утреннего солнца, несущие в себе мягкое весеннее тепло, пробивались сквозь щели рамы, заливая комнату ласковым светом. Ощутив, как согревается тело, Тянь Ю окончательно успокоился.
Он перевёл взгляд на деревянное окно. Первые лучи утреннего солнца, несущие в себе мягкое весеннее тепло, пробивались сквозь щели рамы, заливая комнату ласковым светом. Ощутив, как согревается тело, Тянь Ю окончательно успокоился.
Раздался тихий, деликатный стук.
Раздался тихий, деликатный стук.
Дверь приоткрылась, и в комнату бесшумно вошла Хуа Чжаосюэ. В руках она бережно несла пиалу с исходящей ароматным паром пшённой кашей. Но стоило ей увидеть, что Тянь Ю уже сидит на постели, как она, словно испуганный кролик, так и отпрянула на два шага назад. Лишь мгновение спустя, едва справившись с волнением, она робко спросила:
Дверь приоткрылась, и в комнату бесшумно вошла Хуа Чжаосюэ. В руках она бережно несла пиалу с исходящей ароматным паром пшённой кашей. Но стоило ей увидеть, что Тянь Ю уже сидит на постели, как она, словно испуганный кролик, так и отпрянула на два шага назад. Лишь мгновение спустя, едва справившись с волнением, она робко спросила:
— Ты... ты уже проснулся?
— Ты... ты уже проснулся?
Тянь Ю невольно улыбнулся, глядя на её испуг.
Тянь Ю невольно улыбнулся, глядя на её испуг.
— Спасибо за заботу, сестра Чжаосюэ. Я чувствую себя превосходно. Больше я не буду падать в обморок, как прежде.
— Спасибо за заботу, сестра Чжаосюэ. Я чувствую себя превосходно. Больше я не буду падать в обморок, как прежде.
— Вот и славно... — Хуа Чжаосюэ немного успокоилась. Она подошла к кровати и поставила пиалу на прикроватный столик. — Я сварила её с утра пораньше. Поешь, пока горячая, тебе нужно согреться.
— Вот и славно... — Хуа Чжаосюэ немного успокоилась. Она подошла к кровати и поставила пиалу на прикроватный столик. — Я сварила её с утра пораньше. Поешь, пока горячая, тебе нужно согреться.
Тянь Ю взглянул на исходящую паром кашу, и к горлу подступил тёплый ком благодарности.
Тянь Ю взглянул на исходящую паром кашу, и к горлу подступил тёплый ком благодарности.
— Спасибо, сестра Чжаосюэ. Я всё съем.
— Спасибо, сестра Чжаосюэ. Я всё съем.
Хуа Чжаосюэ замерла, заворожённая его лицом, озарённым золотыми лучами восходящего солнца. Прошло немало времени, прежде чем она, словно решившись на что-то важное, закусила губу. Девушка подошла к стоявшему в углу шкафу и достала оттуда плотно запертую шкатулку. На её тонких пальцах слабо вспыхнул алый свет. Раздался негромкий щелчок, замок поддался, и крышка медленно откинулась. На мягкой подложке внутри шкатулки покоилась серебряная маска.
Хуа Чжаосюэ замерла, заворожённая его лицом, озарённым золотыми лучами восходящего солнца. Прошло немало времени, прежде чем она, словно решившись на что-то важное, закусила губу. Девушка подошла к стоявшему в углу шкафу и достала оттуда плотно запертую шкатулку. На её тонких пальцах слабо вспыхнул алый свет. Раздался негромкий щелчок, замок поддался, и крышка медленно откинулась. На мягкой подложке внутри шкатулки покоилась серебряная маска.
Вглядываясь в холодный металл, Хуа Чжаосюэ помрачнела — в её глазах промелькнула глубокая, застарелая печаль.
Вглядываясь в холодный металл, Хуа Чжаосюэ помрачнела — в её глазах промелькнула глубокая, застарелая печаль.
«Если бы не эта маска, меня бы, наверное, уже не было в живых...»
«Если бы не эта маска, меня бы, наверное, уже не было в живых...»
Она поспешно отогнала мрачные мысли, не желая ворошить прошлое, и сделала глубокий вдох, усмиряя бурю в душе. Аккуратно взяв маску, она протянула её юноше.
Она поспешно отогнала мрачные мысли, не желая ворошить прошлое, и сделала глубокий вдох, усмиряя бурю в душе. Аккуратно взяв маску, она протянула её юноше.
Тянь Ю с удивлением посмотрел на вещицу. С виду это была самая обычная серебряная маска, ничем не примечательная.
Тянь Ю с удивлением посмотрел на вещицу. С виду это была самая обычная серебряная маска, ничем не примечательная.
— Что это? — спросил он.
— Что это? — спросил он.
— Эту маску когда-то подарил мне отец, — тихо ответила Хуа Чжаосюэ. — У неё есть лишь одно свойство: она полностью скрывает истинный облик владельца. От неё не исходит ни капли молитвенной силы, поэтому никто ничего не заподозрит. Даже опытные молитвоведы, не говоря уж об обычных людях, не заметят подвоха.
— Эту маску когда-то подарил мне отец, — тихо ответила Хуа Чжаосюэ. — У неё есть лишь одно свойство: она полностью скрывает истинный облик владельца. От неё не исходит ни капли молитвенной силы, поэтому никто ничего не заподозрит. Даже опытные молитвоведы, не говоря уж об обычных людях, не заметят подвоха.
Она смущённо подняла глаза на Тянь Ю, любуясь его совершенными чертами.
Она смущённо подняла глаза на Тянь Ю, любуясь его совершенными чертами.
— Я подумала... вдруг тебе станет скучно, пока меня нет, и ты захочешь прогуляться. Но твоя внешность... ты слишком выделяешься из толпы, Тянь Ю. Если ты выйдешь на улицу в таком виде, это неизбежно привлечёт ненужное внимание и посулит неприятности. Поэтому...
— Я подумала... вдруг тебе станет скучно, пока меня нет, и ты захочешь прогуляться. Но твоя внешность... ты слишком выделяешься из толпы, Тянь Ю. Если ты выйдешь на улицу в таком виде, это неизбежно привлечёт ненужное внимание и посулит неприятности. Поэтому...
Тянь Ю с благодарностью кивнул:
Тянь Ю с благодарностью кивнул:
— Спасибо тебе за заботу, сестра Чжаосюэ. Если честно, мне и правда безумно хочется посмотреть, как устроен этот мир снаружи.
— Спасибо тебе за заботу, сестра Чжаосюэ. Если честно, мне и правда безумно хочется посмотреть, как устроен этот мир снаружи.
— Не стоит благодарности... сущая мелочь... — пробормотала она, заливаясь румянцем, но взгляд её снова приковала маска в его руках.
— Не стоит благодарности... сущая мелочь... — пробормотала она, заливаясь румянцем, но взгляд её снова приковала маска в его руках.
Эта вещь осталась единственной памятью о покойном отце. Она не раз выручала её, но вместе с тем хранила в себе отголоски трагедии, о которой так хотелось позабыть навсегда.
Эта вещь осталась единственной памятью о покойном отце. Она не раз выручала её, но вместе с тем хранила в себе отголоски трагедии, о которой так хотелось позабыть навсегда.
***
***
Вчера из-за поспешного ухода с состязания за звание лучшей куртизанки у Хуа Чжаосюэ накопилось немало дел, которые требовали её личного присутствия. Быстро дав Тянь Ю несколько наставлений, она приготовила на кухне пару лёгких закусок, прибралась в доме и поспешно ушла.
Вчера из-за поспешного ухода с состязания за звание лучшей куртизанки у Хуа Чжаосюэ накопилось немало дел, которые требовали её личного присутствия. Быстро дав Тянь Ю несколько наставлений, она приготовила на кухне пару лёгких закусок, прибралась в доме и поспешно ушла.
Однако, глядя ей вслед, нельзя было не заметить перемену: затаённая тревога, которая ещё вчера омрачала её лицо, почти исчезла, а походка сделалась лёгкой и воздушной.
Однако, глядя ей вслед, нельзя было не заметить перемену: затаённая тревога, которая ещё вчера омрачала её лицо, почти исчезла, а походка сделалась лёгкой и воздушной.
Когда алый силуэт скрылся из виду, Тянь Ю принялся внимательно разглядывать маску. На первый взгляд она казалась совершенно обычным куском штампованного серебра. Ни на секунду не усомнившись в искренности Хуа Чжаосюэ, он поднёс маску к лицу.
Когда алый силуэт скрылся из виду, Тянь Ю принялся внимательно разглядывать маску. На первый взгляд она казалась совершенно обычным куском штампованного серебра. Ни на секунду не усомнившись в искренности Хуа Чжаосюэ, он поднёс маску к лицу.
Стоило холодному металлу коснуться кожи, как возникло слабое, едва ощутимое притяжение, и маска мягко опустилась на его лицо. Никаких ярких вспышек или спецэффектов не последовало — она просто слилась с его кожей. Тянь Ю с удивлением отметил, что маска совершенно неощутима, словно весила не больше пушинки.
Стоило холодному металлу коснуться кожи, как возникло слабое, едва ощутимое притяжение, и маска мягко опустилась на его лицо. Никаких ярких вспышек или спецэффектов не последовало — она просто слилась с его кожей. Тянь Ю с удивлением отметил, что маска совершенно неощутима, словно весила не больше пушинки.
Он поднялся с постели, подошёл к туалетному столику и взглянул в бронзовое зеркало. Лицо в отражении разительно изменилось. Все его черты стали иными, превратившись в лицо самого заурядного, хоть и миловидного юноши, каких тысячи на городских улицах. И лишь глаза — глубокие, сияющие фиолетово-золотым блеском — остались прежними. Они всё так же притягивали взор, но в сочетании с новым, простым лицом его былая, ошеломляющая красота померкла во сто крат.
Он поднялся с постели, подошёл к туалетному столику и взглянул в бронзовое зеркало. Лицо в отражении разительно изменилось. Все его черты стали иными, превратившись в лицо самого заурядного, хоть и миловидного юноши, каких тысячи на городских улицах. И лишь глаза — глубокие, сияющие фиолетово-золотым блеском — остались прежними. Они всё так же притягивали взор, но в сочетании с новым, простым лицом его былая, ошеломляющая красота померкла во сто крат.
— Невероятно... Какая удивительная вещь, — прошептал он.
— Невероятно... Какая удивительная вещь, — прошептал он.
На самом деле Тянь Ю мало заботился о собственной внешности. Он даже не догадывался, какое сильное впечатление производит его лицо на окружающих, и сейчас просто искренне восхищался столь необычным артефактом.
На самом деле Тянь Ю мало заботился о собственной внешности. Он даже не догадывался, какое сильное впечатление производит его лицо на окружающих, и сейчас просто искренне восхищался столь необычным артефактом.
Закончив с примеркой, он быстро съел оставленную кашу и закуски. Любопытство брало своё. Тщательно заперев за собой дверь дома, Тянь Ю отправился в путь, выбрав ту же дорогу, по которой недавно ушла Хуа Чжаосюэ.
Закончив с примеркой, он быстро съел оставленную кашу и закуски. Любопытство брало своё. Тщательно заперев за собой дверь дома, Тянь Ю отправился в путь, выбрав ту же дорогу, по которой недавно ушла Хуа Чжаосюэ.
Вскоре за воротами усадьбы его встретил ласковый весенний ветерок, а перед глазами раскинулась сияющая рябь озера. По прозрачной водной глади всё ещё лениво скользили редкие лодки, а в воздухе едва уловимо пахло гарью от сгоревшего фейерверка — всё вокруг дышало атмосферой ушедшего праздника.
Вскоре за воротами усадьбы его встретил ласковый весенний ветерок, а перед глазами раскинулась сияющая рябь озера. По прозрачной водной глади всё ещё лениво скользили редкие лодки, а в воздухе едва уловимо пахло гарью от сгоревшего фейерверка — всё вокруг дышало атмосферой ушедшего праздника.
Тянь Ю чувствовал необычайную лёгкость. Ему нравилось это безмятежное спокойствие. Прищурив фиолетово-золотые глаза от яркого солнца, он не торопясь шёл по берегу озера, наслаждаясь каждым мгновением.
Тянь Ю чувствовал необычайную лёгкость. Ему нравилось это безмятежное спокойствие. Прищурив фиолетово-золотые глаза от яркого солнца, он не торопясь шёл по берегу озера, наслаждаясь каждым мгновением.
Несмотря на ранний час, людей на набережной становилось всё больше. И пускай маска превратила Тянь Ю в обычного паренька, его статная, изящная фигура и необъяснимая, возвышенная аура по-прежнему притягивали взгляды. Проходившие мимо девушки то и дело украдкой посматривали на него, а в их глазах загорался неподдельный интерес. Несколько самых смелых девиц даже попытались подойти и заговорить с незнакомцем, однако, приблизившись, они явственно ощутили ту невидимую преграду, которую создавала его утончённая, неземная натура. Смутившись, они отступали, так и не решившись завязать беседу.
Несмотря на ранний час, людей на набережной становилось всё больше. И пускай маска превратила Тянь Ю в обычного паренька, его статная, изящная фигура и необъяснимая, возвышенная аура по-прежнему притягивали взгляды. Проходившие мимо девушки то и дело украдкой посматривали на него, а в их глазах загорался неподдельный интерес. Несколько самых смелых девиц даже попытались подойти и заговорить с незнакомцем, однако, приблизившись, они явственно ощутили ту невидимую преграду, которую создавала его утончённая, неземная натура. Смутившись, они отступали, так и не решившись завязать беседу.
У каждой в голове вертелся один и тот же вопрос:
У каждой в голове вертелся один и тот же вопрос:
«Откуда взялся этот благородный юноша? Почему я не видела его раньше?»
«Откуда взялся этот благородный юноша? Почему я не видела его раньше?»

Комментарии

Загрузка...