Она была дочерью главы министерства финансов, ведавшего всей казной и продовольствием империи, — кто бы мог подумать!
Дочь высокопоставленного сановника — и вдруг стала простой дворцовой служанкой?
Это не укладывается в голове! Если только...
В голове Гу Чэнъиня мгновенно пронеслись десятки догадок.
Политический брак? Слежка? Или какая-то хитрая сделка?
Впрочем, если подумать, без влиятельных покровителей занять пост главной фрейлины было бы невозможно.
От слов Ло Чжао атмосфера в зале вновь стала напряженной и двусмысленной.
Мысли Гу Чэнъиня завертелись с удвоенной силой.
Шангуань Юньин — дочь Шангуань Юаня. Эта внезапная новость может стать ключом ко всему!
В зале Минли дрожали свечи, освещая лица трех людей, погруженных в свои думы.
Ло Чжао снова перевела взгляд на горы бухгалтерских книг, слегка нахмурившись — она быстро взвешивала все за и против.
Помолчав, она подняла голову, и в ее глазах вновь застыла холодная решимость.
— Времени мало, — сказала она тоном, не терпящим возражений. — Остальные счета я изучу сама, следуя указаниям господина Гу, и во всем разберусь.
— Вы двое немедленно покиньте дворец. Отправляйтесь в поместье Шангуань и нанесите визит Шангуань Юаню.
— Не ходите вокруг да около. Передайте ему прямо, чего я жду. Посмотрим, какую позицию он займет.
Это было одновременно и прощупывание почвы, и давление, и шанс для Шангуань Юаня сделать выбор.
— Слушаюсь, Ваше Высочество.
Гу Чэнъинь склонился в поклоне. Такое поручение было ожидаемым.
Шангуань Юньин поспешно присела в реверансе:
— Слушаюсь, Ваше Высочество.
— Ступайте.
Ло Чжао махнула рукой и, больше не сказав ни слова, вновь углубилась в бумаги.
Гу Чэнъинь и Шангуань Юньин еще раз поклонились и вместе вышли из зала Минли.
Снаружи уже опустились сумерки. Дворцовые фонари загорались один за другим, отбрасывая тусклые блики на мощеные дорожки.
Вечерний ветерок принес прохладу, разогнав тяжелый запах старой бумаги и чернил.
Они прошли в молчании довольно долго, пока не отдалились от зала Минли. Шангуань Юньин, казалось, выдохнула и замедлила шаг.
Она слегка повернула голову, взглянула на невозмутимого Гу Чэнъиня, прикусила нижнюю губу и тихо произнесла:
— Господин Гу... насчет моего отца — я не пыталась намеренно что-то скрывать.
Она запнулась, подбирая слова:
— Просто с того момента, как я поступила в Ведомство внутренних дел, я не хотела, чтобы на меня смотрели иначе из-за отца или считали, что всего добилась лишь благодаря его связям. Я хотела служить Его Высочеству, полагаясь только на свои силы.
Ее голос окреп:
— Именно поэтому я анонимно участвовала в отборе и прошла путь от самой простой служанки до того места, где я сейчас.
Гу Чэнъинь лишь коротко хмыкнул, показывая, что услышал ее.
Он понимал ее мотивы, но перед лицом реальности такая принципиальность часто кажется наивной и хрупкой.
Особенно в официальных кругах Великой Ло, где все пронизано сложными связями, ее фамилия и кровное родство не позволяли ей по-настоящему отделиться от своего происхождения.
Впрочем, Гу Чэнъиня это не заботило. Его интересовали более приземленные вещи.
— Ничего страшного, — невозмутимо ответил Гу Чэнъинь. — Происхождение никак не влияет на способности и преданность наставницы Юньин.
Он резко сменил тему, переходя к главному:
— Раз ваш отец — глава министерства финансов, вы ведь должны хорошо знать его характер, методы работы и положение при дворе?
Шангуань Юньин кивнула, став серьезной:
— Да. Отец осторожен, расчетлив и мастерски умеет балансировать между разными силами. За долгие годы в министерстве финансов в его отчетах не было ни единой ошибки, он пользуется полным доверием Его Величества.
— Тогда, — глаза Гу Чэнъиня блеснули, — как по-вашему, если Его Высочество надавит лично или если мы сейчас придем к нему, он заговорит?
Шангуань Юньин не ответила сразу. Она нахмурилась, размышляя несколько мгновений, и наконец произнесла:
— Если Его Высочество надавит как наследник, отец... скорее всего, заговорит.
Она сделала паузу, и в ее голосе проскользнула нотка горечи:
— В конце концов, он не может открыто пойти против Его Высочества, да и из-за меня все при дворе уже давно считают, что он на стороне наследника. Даже если бы он хотел сохранить нейтралитет, в глазах других наш дом уже связан с Его Высочеством.
Гу Чэнъинь понимающе кивнул.
Такова политика: заденешь одно — задрожит всё.
Раз Шангуань Юньин стала главной фрейлиной Ло Чжао, ее отец автоматически получил клеймо сторонника наследника. Откреститься от этого почти невозможно.
— Но... — Юньин снова понизила голос, выражая беспокойство, — если он заговорит под давлением, ценность этих сведений может оказаться невелика.
— Отец очень изворотлив. Он мастерски умеет уходить от ответов, выдавая лишь незначительные или устаревшие факты. Возможно, он даже заранее подготовил козла отпущения, чтобы отвести глаза. Заставить его выдать самое важное будет крайне сложно.
Гу Чэнъинь кивнул — это он предвидел.
Человек, который столько лет удерживается на посту главы министерства финансов, не может быть простаком.
Гу Чэнъинь вдруг задал вопрос, который его мучил:
— Раз ваш отец так осторожен и не желает примыкать ни к одной из сторон, почему он позволил вам пойти во дворец и стать фрейлиной?
С его стремлением к равновесию и нежеланием выбирать сторону, как он мог допустить, чтобы родная дочь оказалась в самом сердце дворцовых интриг, да еще и на таком близком к Ло Чжао месте? Это же добровольно отдать в чужие руки свою главную слабость.
Услышав это, Шангуань Юньин на мгновение изменилась в лице. В ее глазах смешались досада и воспоминания.
— Это... — тихо сказала она, — произошло не с его согласия.
— О? — Гу Чэнъинь приподнял бровь.
— Когда я участвовала в отборе, я скрыла это от семьи, — объяснила Юньин. — Я взяла псевдоним, прошла все испытания, и только когда списки были утверждены и мне предстояло войти во дворец, отец случайно узнал об этом от коллег.
Вспоминая тот день, она криво усмехнулась:
— Узнав, отец пришел в ярость. Он считал дворец местом опасным, а окружение наследника — эпицентром бури. Он боялся, что я не только подвергну себя риску, но и втяну весь наш дом в непредсказуемые беды.
— Он тут же хотел использовать связи, чтобы вычеркнуть меня из списков и забрать домой. Разразился настоящий скандал. Отец лично поехал в Ведомство внутренних дел, дело дошло даже до Кабинета министров.
— Я... я была очень упрямой и не хотела уходить. И когда ситуация зашла в тупик, когда отец уже был готов применить силу...
Шангуань Юньин подняла голову, глядя вглубь дворцового комплекса, туда, где сосредоточена высшая власть. В ее глазах читались трепет и недоумение:
— Его Величество... издал указ.
— Его Величество? — Гу Чэнъинь насторожился.
— Да, — кивнула она. — Не знаю, откуда он узнал, но он отдал прямое распоряжение. Смысл был прост: раз дочь рода Шангуань прошла отбор по всем правилам, она должна быть принята на службу, и никто не имеет права препятствовать.
Она добавила:
— Воле Его Величества никто не решился противиться. Отец, хоть и был крайне недоволен, вынужден был склониться и принять указ. Так я осталась и стала фрейлиной Его Высочества.
Гу Чэнъинь слушал этот рассказ, размышляя о чем-то своем.
Его Величество вмешался лично?
Это уже интересно. Сердце императора непостижимо. За простым отбором фрейлин могли скрываться глубокие политические расчеты.
Впрочем, сейчас не время копаться в этом. Главная задача — предстоящая встреча с Шангуань Юанем.
Пока они разговаривали, они уже миновали дворцовые ворота и вышли наружу.
Там их ждала скромная, но надежная карета с синим верхом.
Они сели в нее, и колеса застучали по ночным улицам Шэньду, направляясь к юго-востоку, в квартал, где жили чиновники.
Внутри кареты воцарилось молчание.
В темноте очертания поместья Шангуань постепенно приближались.
***
Поместье Шангуань было ярко освещено.
Как и подобает дому главы министерства финансов, поместье было просторным, хотя и не поражало чрезмерной роскошью. Беседки, павильоны, извилистые тропинки — все дышало сдержанным достоинством знатного чиновничьего рода.
Сегодня в доме царила особая атмосфера. Слуги суетились, на их лицах играли улыбки, в которых смешивались волнение и предвкушение. На кухне кипела работа, аппетитные ароматы разносились по всем углам.
В главном зале на большом столе из желтого палисандра уже были расставлены изысканные блюда — все те, что так любила Шангуань Юньин.
Шангуань Юань сидел во главе стола, держа в руках книгу, но взгляд его постоянно устремлялся к выходу. Он был явно рассеян.
Ему было около пятидесяти, лицо худощавое, одет в домашний халат глубокого синего цвета. В его взгляде, остром и проницательном, чувствовалась закалка чиновничьей службы.
Его супруга, женщина, сохранившая остатки былой красоты, сидела как на иголках. Она то и дело поправляла свое богатое платье, поглядывала на остывающие блюда и что-то шептала служанкам.
Наконец, она не выдержала и наклонилась к мужу:
— Господин, вы уверены, что Юньин сегодня вернется? Еда ведь уже остывает...
Шангуань Юань отложил книгу, взял чашку с чаем, медленно сделал глоток и, поглаживая бороду, ответил с уверенностью:
— Не беспокойся, супруга. Сегодня во дворце Его Высочество столкнулся со вторым принцем и принял вызов Его Величества по наполнению казны. Учетные книги министерства изъяты, Его Высочеству срочно нужно разобраться в деталях. А кто лучше всего справится с этим?
В его глазах блеснул огонек:
— Кроме нашей драгоценной дочери, кто еще? Юньин сегодня обязательно вернется. Даже если она сама не захочет, Его Высочество отправит ее.
Услышав это, госпожа Шангуань немного успокоилась, но тоска по дочери не утихала:
— Эта девчонка, как ушла во дворец, так и дома почти не бывает. В этот раз я заставлю ее остаться на несколько дней...
В этот момент управляющий, быстро перейдя двор, подошел к залу и почтительно доложил:
— Господин, госпожа, я только что смотрел у ворот — вдалеке показалась барышня! Она идет к нам!
— Правда?! — госпожа Шангуань просияла и вскочила с места. — Скорее! Пусть зажгут фонари ярче! Юньин идет в темноте, как бы не споткнулась!
На лице Шангуань Юаня тоже появилась довольная улыбка, словно он все держал под контролем. Он поставил чашку, поправил одежду и приготовился идти встречать дочь — все-таки она вернулась по приказу наследника, и ему нужно было сохранить лицо.
Однако следующие слова управляющего заставили его улыбку застыть:
— Только... господин, госпожа, — управляющий замялся, — мне показалось... рядом с барышней идет какой-то молодой господин. Они идут бок о бок.
Молодой господин? Идут бок о бок?!
Лицо Шангуань Юаня вмиг помрачнело, брови сошлись на переносице. Он сразу догадался: в такое время сопровождать Шангуань Юньин мог только один человек — Гу Чэнъинь, тот самый, что сегодня наделал шуму во дворце!
В отличие от него, глаза госпожи Шангуань внезапно загорелись!
— Что?! Юньин вернулась, да еще и... привела мужчину?!!!
Ее голос взлетел до небес, полный невероятного удивления и восторга. Она схватила управляющего за руку:
— Ты хорошо разглядел? Это действительно молодой господин? Красивый? Как держится? Из какой семьи?
Вопросы сыпались как из пулемета. Она давно мечтала о замужестве дочери, но та была упрямой и ставила службу выше всего. А тут — сама привела мужчину!
Управляющий испугался ее напора:
— Госпожа, было темно, я не разглядел лица... но осанка прямая, походка уверенная, вид достойный. А из какой семьи — не признал, простите.
— Прямая осанка! Достойный вид! — госпожа Шангуань пропустила мимо ушей остальное. — Прекрасно! Моя Юньин наконец-то повзрослела! Небо услышало мои молитвы!
Она сложила руки в молитвенном жесте, а затем, повернувшись к мужу, чье лицо было темнее тучи, взорвалась:
— Шангуань Юань! Что за физиономия? Дочь привела мужчину, а ты даже не рад?
— Если ты посмеешь испортить настроение моему зятю... то есть будущему зятю, и отпугнешь его — я тебе этого не прощу!
Шангуань Юань был в шоке. Он не мог сказать жене, что это не зять, а чиновник, присланный проверять его счета!
Видя угрожающий взгляд жены, он понял, что если не сдастся, ужина не видать.
Он выдавил из себя улыбку, похожую на гримасу боли:
— Ты права, дорогая. Я... я, конечно, рад. Юньин вернулась — это хорошо. Привела друга — тоже... тоже неплохо.
Госпожа Шангуань, не слушая его, уже распоряжалась слугами:
— Быстрее! Достаньте из погреба то вино, что я хранила для свадьбы! Сегодня отличный день!
Она снова грозно взглянула на мужа:
— Веди себя прилично! Если спугнешь моего будущего зятя — ответишь перед мной!
Шангуань Юань беспомощно сидел, чувствуя горечь во рту, как будто выпил залпом всю чашку остывшего чая.
У ворот фонари ярко освещали ступени. Фигуры Шангуань Юньин и Гу Чэнъиня уже показались в поле зрения.
***
Тяжелые ворота, обитые красным лаком, закрылись за их спинами, отсекая шум улицы.
Однако оживление внутри дома превзошло все ожидания Гу Чэнъиня.
Едва они вошли во двор, как им навстречу, источая приятный аромат, выпорхнула госпожа Шангуань.
— Юньин! Моя Юньин, ты наконец вернулась!
Она подлетела к дочери, схватила ее за руки и принялась осматривать с ног до головы:
— Похудела! Опять похудела! Неужели во дворце не кормят? Служба службой, но о себе-то надо думать!
Ее взгляд, словно прожектор, тут же переключился на Гу Чэнъиня. В этом взгляде читалось нескрываемое любопытство, оценка и почти горячее одобрение!
— А это кто... — она отпустила дочь и с восторгом шагнула к Гу Чэнъиню, разглядывая его с головы до пят. Ее улыбка сияла, как летнее солнце:
— Ой! Какой статный юноша! И вид такой солидный! Хорош, ох как хорош! Моей Юньин как раз такой и нужен!
— Мама! — щеки Шангуань Юньин вспыхнули, как вареные креветки. Она в ужасе дернула мать за рукав:
— Что вы такое говорите! Это господин Гу Чэнъинь, чиновник! Он пришел по приказу Его Высочества к отцу по важному делу! Перестаньте!
Она оправдывалась так сбивчиво, что даже не решалась посмотреть на Гу Чэнъиня.
Но госпожа Шангуань словно не слышала ее, уцепившись лишь за слово «чиновник». Она продолжала лучезарно улыбаться и потащила Гу Чэнъиня внутрь:
— Господин Гу? Да какая разница! Молодой, подающий надежды! Проходите, проходите! Устали с дороги? Еще не ели? У нас как раз готов ужин, не стесняйтесь!
Гу Чэнъинь, застигнутый врасплох таким напором, сохранял вежливую улыбку и позволил увести себя внутрь, лишь успев сказать:
— Благодарю, госпожа, не откажусь.
Его взгляд столкнулся с другим — мрачным, как уголь, взглядом Шангуань Юаня.
Глава министерства стоял у входа в зал, прямой как стрела, без тени улыбки, не сводя глаз с незваного гостя.

Комментарии

Загрузка...