— Золо... золотая коротышка?
— Золо... золотая коротышка?
Ньютон замерла на месте, словно громом пораженная.
Ньютон замерла на месте, словно громом пораженная.
Заметив неладное, Галлей поспешила вмешаться, пытаясь сгладить углы:
Заметив неладное, Галлей поспешила вмешаться, пытаясь сгладить углы:
— Подождите, дамы, здесь наверняка какое-то недоразумение! Давайте успокоимся, любой вопрос можно решить миром!
— Подождите, дамы, здесь наверняка какое-то недоразумение! Давайте успокоимся, любой вопрос можно решить миром!
— Недоразумение?
— Недоразумение?
Гук брезгливо отвела взгляд от черной сферы, шевелящей щупальцами на холсте, и сухо обронила:
Гук брезгливо отвела взгляд от черной сферы, шевелящей щупальцами на холсте, и сухо обронила:
— Подойди и взгляни сама, Галлей. Посмотри на этот «шедевр» нашей золотой коротышки, и ты поймешь, что никакой ошибки тут нет.
— Подойди и взгляни сама, Галлей. Посмотри на этот «шедевр» нашей золотой коротышки, и ты поймешь, что никакой ошибки тут нет.
Хоть мисс Гук и славилась своим трепетным отношением к живописи, столь бурная реакция на простое отсутствие таланта казалась чрезмерной. Сгорая от любопытства, Галлей подошла к мольберту.
Хоть мисс Гук и славилась своим трепетным отношением к живописи, столь бурная реакция на простое отсутствие таланта казалась чрезмерной. Сгорая от любопытства, Галлей подошла к мольберту.
На бумаге красовалось нечто неописуемое — уродливый, сочащийся первородным хаосом сгусток тьмы, от одного вида которого веяло порчей и распадом. Из этого жуткого тела во все стороны извивались бесчисленные угольно-черные щупальца. Изображение было настолько детальным и свирепым, словно монстр вот-вот прорвет бумагу и ворвется в реальный мир.
На бумаге красовалось нечто неописуемое — уродливый, сочащийся первородным хаосом сгусток тьмы, от одного вида которого веяло порчей и распадом. Из этого жуткого тела во все стороны извивались бесчисленные угольно-черные щупальца. Изображение было настолько детальным и свирепым, словно монстр вот-вот прорвет бумагу и ворвется в реальный мир.
От одного взгляда на холст становилось не по себе. Казалось, тебя затягивает в бездонную пустоту бескрайнего космоса, где правит вечный и глухой мрак.
От одного взгляда на холст становилось не по себе. Казалось, тебя затягивает в бездонную пустоту бескрайнего космоса, где правит вечный и глухой мрак.
— Что это?.. — пробормотала она, едва сдерживая изумление. Голова у нее слегка кружилась. — Какое-то неоткрытое небесное тело?
— Что это?.. — пробормотала она, едва сдерживая изумление. Голова у нее слегка кружилась. — Какое-то неоткрытое небесное тело?
— Спроси у нее самой, — брезгливо поморщилась Гук, явно не желая больше комментировать это безобразие.
— Спроси у нее самой, — брезгливо поморщилась Гук, явно не желая больше комментировать это безобразие.
Галлей перевела взгляд на подругу.
Галлей перевела взгляд на подругу.
Мисс Ньютон стояла рядом. Помня недавние наставления подруги, она изо всех сил старалась держать себя в руках, но ее буквально распирало от едва сдерживаемой злости.
Мисс Ньютон стояла рядом. Помня недавние наставления подруги, она изо всех сил старалась держать себя в руках, но ее буквально распирало от едва сдерживаемой злости.
Поймав вопросительный взгляд Галлей, она буркнула то же, что и в прошлый раз:
Поймав вопросительный взгляд Галлей, она буркнула то же, что и в прошлый раз:
— Кудрявая свинья.
— Кудрявая свинья.
«Кудрявая свинья?!» — именно так.
«Кудрявая свинья?!» — именно так.
Галлей тщетно пыталась сопоставить это космическое чудовище с милым домашним животным.
Галлей тщетно пыталась сопоставить это космическое чудовище с милым домашним животным.
Она живо представила себе кудрявых свиней — гордость Линкольншира. Эти забавные создания, напоминающие овечек, питались фруктами и славились своим дружелюбным нравом. Благодаря густой кудрявой шерсти они легко переносили суровые северные зимы, из-за чего местные фермеры охотно продавали их в страны Северной Европы. Но как, черт возьми, милая свинка превратилась в хтонический кошмар на холсте?
Она живо представила себе кудрявых свиней — гордость Линкольншира. Эти забавные создания, напоминающие овечек, питались фруктами и славились своим дружелюбным нравом. Благодаря густой кудрявой шерсти они легко переносили суровые северные зимы, из-за чего местные фермеры охотно продавали их в страны Северной Европы. Но как, черт возьми, милая свинка превратилась в хтонический кошмар на холсте?
И все же Галлей попыталась спасти положение:
И все же Галлей попыталась спасти положение:
— Мисс Гук, это всего лишь рисунок. Ньютон ведь не со зла...
— Мисс Гук, это всего лишь рисунок. Ньютон ведь не со зла...
— Всего лишь рисунок? — голос Гук взлетел на целую октаву. — Галлей, скажи мне это кто-нибудь другой, я бы сию же секунду выставила его за дверь!
— Всего лишь рисунок? — голос Гук взлетел на целую октаву. — Галлей, скажи мне это кто-нибудь другой, я бы сию же секунду выставила его за дверь!
— Прошу прощения, — поспешно извинилась Галлей, понимая, что невольно оскорбила художницу. Видимо, зловещее творение Ньютон окончательно спутало ей мысли. — Я не хотела вас задеть. Я прекрасно понимаю, что живопись для вас значит столько же, сколько для меня — астрономия и математика.
— Прошу прощения, — поспешно извинилась Галлей, понимая, что невольно оскорбила художницу. Видимо, зловещее творение Ньютон окончательно спутало ей мысли. — Я не хотела вас задеть. Я прекрасно понимаю, что живопись для вас значит столько же, сколько для меня — астрономия и математика.
— Ладно, — вздохнула Гук. — На сегодня закончим.
— Ладно, — вздохнула Гук. — На сегодня закончим.
— Как? — расстроилась Галлей. — Но мисс Гук, вы ведь обещали мне...
— Как? — расстроилась Галлей. — Но мисс Гук, вы ведь обещали мне...
— Да, обещала, — задумчиво протянула Гук.
— Да, обещала, — задумчиво протянула Гук.
Галлей с надеждой закивала:
Галлей с надеждой закивала:
— Вот именно! Вы же обещали...
— Вот именно! Вы же обещали...
— Хорошо, поступим так.
— Хорошо, поступим так.
Гук в упор посмотрела на Ньютон и ровным голосом произнесла:
Гук в упор посмотрела на Ньютон и ровным голосом произнесла:
— Пусть она трижды прокричит: «Я круглая дура, ничего не смыслю в живописи и умею лишь переводить краски и бумагу, бесполезная золотая коротышка!» И тогда я согласна. Как тебе такое условие?
— Пусть она трижды прокричит: «Я круглая дура, ничего не смыслю в живописи и умею лишь переводить краски и бумагу, бесполезная золотая коротышка!» И тогда я согласна. Как тебе такое условие?
— В твоих мечтах! — вскипела Ньютон, не в силах больше терпеть издевательства.
— В твоих мечтах! — вскипела Ньютон, не в силах больше терпеть издевательства.
Галлей тоже сочла это требование чересчур унизительным:
Галлей тоже сочла это требование чересчур унизительным:
— Мисс Гук, это уже слишком...
— Мисс Гук, это уже слишком...
— Прошу прощения, — вдруг прервала ее Гук и, повернувшись к Ньютон, отвесила ей нарочито вежливый поклон. — Я была не права, назвав тебя золотой коротышкой. Моя оплошность. Тебе больше подходит имя «золотой гигант».
— Прошу прощения, — вдруг прервала ее Гук и, повернувшись к Ньютон, отвесила ей нарочито вежливый поклон. — Я была не права, назвав тебя золотой коротышкой. Моя оплошность. Тебе больше подходит имя «золотой гигант».
— И дабы загладить свою вину, дорогая мисс Золотой Гигант, я готова смягчить условия. Тебе нужно выкрикнуть всего один раз: «Я золотой гигант, который ни черта не смыслит в живописи и умеет лишь портить холсты и краски!»
— И дабы загладить свою вину, дорогая мисс Золотой Гигант, я готова смягчить условия. Тебе нужно выкрикнуть всего один раз: «Я золотой гигант, который ни черта не смыслит в живописи и умеет лишь портить холсты и краски!»
— Ну так что, договорились, мисс Золотой Гигант?
— Ну так что, договорились, мисс Золотой Гигант?
В голове у Ньютон с треском лопнула последняя струна самообладания.
В голове у Ньютон с треском лопнула последняя струна самообладания.
Она рванулась вперед, мертвой хваткой вцепилась в воротник Гук и принялась неистово трясти ее:
Она рванулась вперед, мертвой хваткой вцепилась в воротник Гук и принялась неистово трясти ее:
— Ах ты дрянь! Да как ты смеешь так надо мной издеваться?!
— Ах ты дрянь! Да как ты смеешь так надо мной издеваться?!
— Прошу прощения, — невозмутимо отозвалась Гук, пока ее мотыляло из стороны в сторону. — Я не знала, что ты всю жизнь провела на необитаемом острове и сегодня твой первый день в приличном обществе.
— Прошу прощения, — невозмутимо отозвалась Гук, пока ее мотыляло из стороны в сторону. — Я не знала, что ты всю жизнь провела на необитаемом острове и сегодня твой первый день в приличном обществе.
— А-а-а-а-а-а-а!!! — взвыла Ньютон от ярости.
— А-а-а-а-а-а-а!!! — взвыла Ньютон от ярости.
— Ньютон, пусти ее, умоляю! — Галлей подскочила сзади и попыталась оттащить подругу. — Мисс Гук тяжело больна, у нее очень слабое здоровье!
— Ньютон, пусти ее, умоляю! — Галлей подскочила сзади и попыталась оттащить подругу. — Мисс Гук тяжело больна, у нее очень слабое здоровье!
— Да у нее с головой не все в порядке! — проорала Ньютон, продолжая трясти соперницу.
— Да у нее с головой не все в порядке! — проорала Ньютон, продолжая трясти соперницу.
— Наша дорогая мисс Золотой Гигант абсолютно права. Я действительно больна, — неожиданно спокойно произнесла Гук, вися в руках Ньютон.
— Наша дорогая мисс Золотой Гигант абсолютно права. Я действительно больна, — неожиданно спокойно произнесла Гук, вися в руках Ньютон.
Что?
Что?
Ньютон и Галлей разом замерли. Они переглянулись, а затем уставились на Гук в полном недоумении.
Ньютон и Галлей разом замерли. Они переглянулись, а затем уставились на Гук в полном недоумении.
— И это действительно связано с головой, — продолжила та, поправляя помятый воротник. — Если выражаться точнее, это любовная лихорадка.
— И это действительно связано с головой, — продолжила та, поправляя помятый воротник. — Если выражаться точнее, это любовная лихорадка.
«Любовная лихорадка?»
«Любовная лихорадка?»
Галлей принялась лихорадочно перебирать в памяти всех знакомых мужчин мисс Гук, в первую очередь — членов Королевского общества. Однако, сколько бы она ни думала, вспомнить никого подходящего не могла. Мисс Гук никогда не жаловала мужчин своим вниманием, разве что к председателю Бойлю относилась с глубоким уважением. Но у того ведь уже двое детей!
Галлей принялась лихорадочно перебирать в памяти всех знакомых мужчин мисс Гук, в первую очередь — членов Королевского общества. Однако, сколько бы она ни думала, вспомнить никого подходящего не могла. Мисс Гук никогда не жаловала мужчин своим вниманием, разве что к председателю Бойлю относилась с глубоким уважением. Но у того ведь уже двое детей!
Словно угадав мысли Галлей, Гук негромко добавила:
Словно угадав мысли Галлей, Гук негромко добавила:
— И это не мужчина.
— И это не мужчина.
«Не мужчина?!»
«Не мужчина?!»
Галлей лишилась дара речи от потрясения, но сумела сохранить лицо.
Галлей лишилась дара речи от потрясения, но сумела сохранить лицо.
Ньютон же лишь брезгливо фыркнула:
Ньютон же лишь брезгливо фыркнула:
— Я же говорю — сумасшедшая.
— Я же говорю — сумасшедшая.
— И каков же твой недуг, о великий золотой гигант ростом в полтора метра? — ядовито поинтересовалась Гук. Она приложила ладонь сначала к своей макушке, затем к макушке Ньютон и с наигранным удивлением добавила: — Хм, странно. Почему же я, обычный человек, выше гиганта? Неужели я стою на плечах гигантов?
— И каков же твой недуг, о великий золотой гигант ростом в полтора метра? — ядовито поинтересовалась Гук. Она приложила ладонь сначала к своей макушке, затем к макушке Ньютон и с наигранным удивлением добавила: — Хм, странно. Почему же я, обычный человек, выше гиганта? Неужели я стою на плечах гигантов?
— Ах ты... — Ньютон заскрежетала зубами от злости. Ей до безумия хотелось кулаками доказать этой нахалке, что она просто еще не до конца выросла.
— Ах ты... — Ньютон заскрежетала зубами от злости. Ей до безумия хотелось кулаками доказать этой нахалке, что она просто еще не до конца выросла.
— Кхм... Мисс Гук, — Галлей поспешила вмешаться, пока дело снова не дошло до драки. — А вы пробовали признаться той, кого любите, в своих чувствах?
— Кхм... Мисс Гук, — Галлей поспешила вмешаться, пока дело снова не дошло до драки. — А вы пробовали признаться той, кого любите, в своих чувствах?
— Нет, мне не хватает смелости, — тихо ответила Гук. — Она слишком популярна. Я не уверена, что смогу занять хоть сколько-нибудь важное место в ее сердце.
— Нет, мне не хватает смелости, — тихо ответила Гук. — Она слишком популярна. Я не уверена, что смогу занять хоть сколько-нибудь важное место в ее сердце.
Договорив, она внимательно посмотрела на Галлей:
Договорив, она внимательно посмотрела на Галлей:
— Галлей, скажи честно... Тебя не отталкивает моя неправильная, противоестественная любовь?
— Галлей, скажи честно... Тебя не отталкивает моя неправильная, противоестественная любовь?
— Вовсе нет, — Галлей мгновенно уловила перемену в настроении собеседницы и поспешила заверить ее: — Истинная любовь не знает преград. Если чувства искренни, не приносят никому вреда и не нарушают закон, то пол влюбленных не имеет никакого значения. Мисс Гук, назовите мне ее имя, и я сделаю все возможное, чтобы помочь вам!
— Вовсе нет, — Галлей мгновенно уловила перемену в настроении собеседницы и поспешила заверить ее: — Истинная любовь не знает преград. Если чувства искренни, не приносят никому вреда и не нарушают закон, то пол влюбленных не имеет никакого значения. Мисс Гук, назовите мне ее имя, и я сделаю все возможное, чтобы помочь вам!
Услышав эти слова, Гук слегка порозовела. На ее бледном лице отразилась робкая радость, смешанная с недоверием.
Услышав эти слова, Гук слегка порозовела. На ее бледном лице отразилась робкая радость, смешанная с недоверием.
— Ты можешь поклясться в этом? — тихо спросила она.
— Ты можешь поклясться в этом? — тихо спросила она.
— Конечно, — без колебаний ответила Галлей и подняла правую руку. — Перед лицом Господа клянусь, что никогда не осужу чувства мисс Гук и сделаю все, что в моих силах, дабы помочь ей обрести счастье.
— Конечно, — без колебаний ответила Галлей и подняла правую руку. — Перед лицом Господа клянусь, что никогда не осужу чувства мисс Гук и сделаю все, что в моих силах, дабы помочь ей обрести счастье.

Комментарии

Загрузка...