Хм. Решила просто сорвать на мне злость?
Хм. Решила просто сорвать на мне злость?
Абель Ли потер виски, мгновенно разгадав нехитрый ход ее мыслей.
Абель Ли потер виски, мгновенно разгадав нехитрый ход ее мыслей.
Однако это вздорное, ничем не обоснованное хамство не вызвало у него даже тени гнева. Напротив, в душе шевельнулась лишь глухая усталость и полное нежелание тратить силы на пустяки. Это было сродни тому, как если бы героя, одолевшего великого повелителя демонов, попытался вызвать на дуэль какой-нибудь жалкий гоблин.
Однако это вздорное, ничем не обоснованное хамство не вызвало у него даже тени гнева. Напротив, в душе шевельнулась лишь глухая усталость и полное нежелание тратить силы на пустяки. Это было сродни тому, как если бы героя, одолевшего великого повелителя демонов, попытался вызвать на дуэль какой-нибудь жалкий гоблин.
Помилуйте, ну что за тоска.
Помилуйте, ну что за тоска.
Он поднял глаза и внимательно оглядел худосочную немолодую женщину, которую девочка назвала «тётей Дженни».
Он поднял глаза и внимательно оглядел худосочную немолодую женщину, которую девочка назвала «тётей Дженни».
Высокие скулы, тонкие губы — типичные черты увядающей европейской внешности. На вид ей было около пятидесяти. Упершись руками в бока и широко расставив ноги, она стояла без передника, напоминая тощий, развинченный циркуль из готовальни.
Высокие скулы, тонкие губы — типичные черты увядающей европейской внешности. На вид ей было около пятидесяти. Упершись руками в бока и широко расставив ноги, она стояла без передника, напоминая тощий, развинченный циркуль из готовальни.
И этот ходячий циркуль, которого хозяева могли в любой момент вышвырнуть вон, смел изрыгать столь ядовитые, оскорбительные слова.
И этот ходячий циркуль, которого хозяева могли в любой момент вышвырнуть вон, смел изрыгать столь ядовитые, оскорбительные слова.
— Это что еще за взгляд? — худая мегера вздернула острый подбородок и с глубочайшим презрением процедила: — Драться вздумал? Ну попробуй, рискни! Посмотрим, что от тебя оставит дом Андерсонов!
— Это что еще за взгляд? — худая мегера вздернула острый подбородок и с глубочайшим презрением процедила: — Драться вздумал? Ну попробуй, рискни! Посмотрим, что от тебя оставит дом Андерсонов!
«И кто такой этот Андерсон?»
«И кто такой этот Андерсон?»
Имя казалось смутно знакомым, но память отказывалась выдавать подробности. Ну и ладно. Если не вспоминается — значит, не так уж и важно. Логично? Логично.
Имя казалось смутно знакомым, но память отказывалась выдавать подробности. Ну и ладно. Если не вспоминается — значит, не так уж и важно. Логично? Логично.
В конце концов, в Лондоне швырни кирпич в толпу — обязательно попадешь в слугу какого-нибудь графа или виконта. Эка невидаль. Простым смертным, может, и страшно, но для него — пустой звук.
В конце концов, в Лондоне швырни кирпич в толпу — обязательно попадешь в слугу какого-нибудь графа или виконта. Эка невидаль. Простым смертным, может, и страшно, но для него — пустой звук.
Абель оглянулся на Луизу.
Абель оглянулся на Луизу.
Она только что отчаянно пыталась его защитить, но страх перед грозной тётей Дженни, впитанный с детских лет, взял свое. Девочка судорожно вцепилась в край его камзола, и её хрупкие плечи мелко дрожали.
Она только что отчаянно пыталась его защитить, но страх перед грозной тётей Дженни, впитанный с детских лет, взял свое. Девочка судорожно вцепилась в край его камзола, и её хрупкие плечи мелко дрожали.
Правую ручонку она прижимала к груди, намертво вцепившись в буханку чёрного хлеба, которую ей так страстно хотелось попробовать после прочитанного романа. Выпустить её она не могла себя заставить, но и откусить хотя бы кусочек у неё не хватало духу.
Правую ручонку она прижимала к груди, намертво вцепившись в буханку чёрного хлеба, которую ей так страстно хотелось попробовать после прочитанного романа. Выпустить её она не могла себя заставить, но и откусить хотя бы кусочек у неё не хватало духу.
Кстати, что это за книга у нее в руках?
Кстати, что это за книга у нее в руках?
Абель присмотрелся и наконец разобрал золотое тиснение на обложке.
Абель присмотрелся и наконец разобрал золотое тиснение на обложке.
«Властная знатная дама влюбилась в меня»
«Властная знатная дама влюбилась в меня»
«Чего?.. То есть вся эта каша заварилась из-за моего собственного творения?»
«Чего?.. То есть вся эта каша заварилась из-за моего собственного творения?»
«Но откуда у неё экземпляр? Я ведь только планировал поручить Энни продвинуть роман на очередном светском салоне, мы даже не приступали!»
«Но откуда у неё экземпляр? Я ведь только планировал поручить Энни продвинуть роман на очередном светском салоне, мы даже не приступали!»
Впрочем, ладно. Не время задаваться этим вопросом.
Впрочем, ладно. Не время задаваться этим вопросом.
Абель отбросил лишние мысли. Главное сейчас другое: судя по всему, Луиза до смерти боится своей няньки.
Абель отбросил лишние мысли. Главное сейчас другое: судя по всему, Луиза до смерти боится своей няньки.
Губы юноши тронула едва заметная усмешка — в голове созрел крайне любопытный план. Вместо того чтобы скучно мстить глупой служанке, почему бы не разыграть эту карту с пользой для себя? Да и маленькому капризу преданной читательницы можно слегка потакать.
Губы юноши тронула едва заметная усмешка — в голове созрел крайне любопытный план. Вместо того чтобы скучно мстить глупой служанке, почему бы не разыграть эту карту с пользой для себя? Да и маленькому капризу преданной читательницы можно слегка потакать.
Стоит попробовать. Худшее, что ему грозит — гнев какого-нибудь графа, а это, по нынешним меркам, сущая ерунда.
Стоит попробовать. Худшее, что ему грозит — гнев какого-нибудь графа, а это, по нынешним меркам, сущая ерунда.
Он сделал широкий шаг в сторону, лишая Луизу своего прикрытия и выставляя её прямо под испепеляющий взор разгневанной няньки.
Он сделал широкий шаг в сторону, лишая Луизу своего прикрытия и выставляя её прямо под испепеляющий взор разгневанной няньки.
Лишившись защиты, Луиза растерянно захлопала ресницами. Она не могла поверить, что Абель так легко предал её. С ней никогда не обходились подобным образом. Обида, беспомощность и горькое недоумение разом захлестнули девочку. В её огромных глазах заблестели крупные, чистые как хрусталь слёзы.
Лишившись защиты, Луиза растерянно захлопала ресницами. Она не могла поверить, что Абель так легко предал её. С ней никогда не обходились подобным образом. Обида, беспомощность и горькое недоумение разом захлестнули девочку. В её огромных глазах заблестели крупные, чистые как хрусталь слёзы.
«Двуногий циркуль» напротив даже не пыталась скрыть торжества. На её лице расплылась смесь брезгливости, спеси и наглого превосходства. Дженни давно привыкла к такому исходу. Стоило упомянуть имя великого дома Андерсонов, как любой покорно склонял голову — неважно, насколько он был прав и насколько бесчинствовала она сама.
«Двуногий циркуль» напротив даже не пыталась скрыть торжества. На её лице расплылась смесь брезгливости, спеси и наглого превосходства. Дженни давно привыкла к такому исходу. Стоило упомянуть имя великого дома Андерсонов, как любой покорно склонял голову — неважно, насколько он был прав и насколько бесчинствовала она сама.
Сегодняшний день не стал исключением. Пусть этот юноша и одет прилично, он всего лишь жалкий простолюдин. А значит, страх перед сильными мира сего у него в крови.
Сегодняшний день не стал исключением. Пусть этот юноша и одет прилично, он всего лишь жалкий простолюдин. А значит, страх перед сильными мира сего у него в крови.
«Жаль только, Луиза никак не усвоит этот урок, сколько ни вколачивай...» — при этой мысли во взоре Дженни промелькнула злобная тень, но тут же растаяла.
«Жаль только, Луиза никак не усвоит этот урок, сколько ни вколачивай...» — при этой мысли во взоре Дженни промелькнула злобная тень, но тут же растаяла.
Зато теперь девчонка наконец поймет, насколько глупы и ненадежны эти плебеи, и впредь будет беспрекословно слушаться свою наставницу.
Зато теперь девчонка наконец поймет, насколько глупы и ненадежны эти плебеи, и впредь будет беспрекословно слушаться свою наставницу.
Тётка самодовольно ухмыльнулась и визгливо протянула:
Тётка самодовольно ухмыльнулась и визгливо протянула:
— Умный мальчик. Быстро соображаешь.
— Умный мальчик. Быстро соображаешь.
Договорить свою триумфальную речь ей было не суждено: Абель перешел к делу.
Договорить свою триумфальную речь ей было не суждено: Абель перешел к делу.
Он небрежным жестом вытащил из кармана туго набитый кошелек и швырнул его хозяину лавки:
Он небрежным жестом вытащил из кармана туго набитый кошелек и швырнул его хозяину лавки:
— Забирай. И сделай одолжение — если кто-то попытается влезть, задержи их.
— Забирай. И сделай одолжение — если кто-то попытается влезть, задержи их.
Глаза пекаря хищно блеснули. Он судорожно поймал кошель. Он ведь своими глазами видел, что внутри полно новеньких, хрустящих банкнот! Как минимум несколько десятков фунтов!
Глаза пекаря хищно блеснули. Он судорожно поймал кошель. Он ведь своими глазами видел, что внутри полно новеньких, хрустящих банкнот! Как минимум несколько десятков фунтов!
Толком не соображая, что затевает этот безумный щеголь, лавочник послушно кивнул:
Толком не соображая, что затевает этот безумный щеголь, лавочник послушно кивнул:
— Сделаю в лучшем виде, господин!
— Сделаю в лучшем виде, господин!
Не успел никто и глазом моргнуть, как Абель скользнул Луизе за спину, правой рукой мягко, но надежно обхватил ее за хрупкое горло, а левой зафиксировал ее тонкие запястья.
Не успел никто и глазом моргнуть, как Абель скользнул Луизе за спину, правой рукой мягко, но надежно обхватил ее за хрупкое горло, а левой зафиксировал ее тонкие запястья.
Проще говоря, принял классическую позу закоренелого похитителя, удерживающего заложника.
Проще говоря, принял классическую позу закоренелого похитителя, удерживающего заложника.
Свидетели этой сцены — и тощая нянька, и пекарь, и сама Луиза — оцепенели, начисто лишившись дара речи.
Свидетели этой сцены — и тощая нянька, и пекарь, и сама Луиза — оцепенели, начисто лишившись дара речи.
Это что... похищение средь бела дня?!
Это что... похищение средь бела дня?!
Зачем? Какая у него цель? Понимает ли эта светлая голова, каково это — посягнуть на дочь благородного лорда?
Зачем? Какая у него цель? Понимает ли эта светлая голова, каково это — посягнуть на дочь благородного лорда?
Одно дело — повздорить со спесивой прислугой, на которую графу Андерсону, скорее всего, плевать с высокой башни. Но взять в заложники его плоть и кровь — это совсем другая статья! Пусть в столице титулованные особы встречаются на каждом шагу, аристократия остается аристократией, священной и неприкосновенной.
Одно дело — повздорить со спесивой прислугой, на которую графу Андерсону, скорее всего, плевать с высокой башни. Но взять в заложники его плоть и кровь — это совсем другая статья! Пусть в столице титулованные особы встречаются на каждом шагу, аристократия остается аристократией, священной и неприкосновенной.
На что рассчитывает этот сумасшедший? Только безумец решился бы на столь дерзкое святотатство.
На что рассчитывает этот сумасшедший? Только безумец решился бы на столь дерзкое святотатство.
Но Абель Ли не сошел с ума. Он предельно четко отдавал себе отчет в каждом действии. Он знал: лично ему за это художество ничего не грозит.
Но Абель Ли не сошел с ума. Он предельно четко отдавал себе отчет в каждом действии. Он знал: лично ему за это художество ничего не грозит.
Его ценность для короны уже была неоспорима. Умение с полуслова угадывать замыслы Вероники, глубокое понимание законов экономики, триумф в Кембридже и стремительно растущий авторитет в научном мире — все это служило ему надежным щитом.
Его ценность для короны уже была неоспорима. Умение с полуслова угадывать замыслы Вероники, глубокое понимание законов экономики, триумф в Кембридже и стремительно растущий авторитет в научном мире — все это служило ему надежным щитом.
Принцесса Вероника костьми ляжет, но не даст его в обиду. Более того, чем наглее он себя ведет, чем сильнее противопоставляет себя старой знати, тем выше будет её доверие к нему. Он станет её личным, преданным орудием.
Принцесса Вероника костьми ляжет, но не даст его в обиду. Более того, чем наглее он себя ведет, чем сильнее противопоставляет себя старой знати, тем выше будет её доверие к нему. Он станет её личным, преданным орудием.
А под это дело можно будет преподнести Ее Высочеству парочку крайне полезных «знаний» и «изобретений»... Исключительно в знак преданности и глубокой благодарности за спасение, само собой. Идеальная схема.
А под это дело можно будет преподнести Ее Высочеству парочку крайне полезных «знаний» и «изобретений»... Исключительно в знак преданности и глубокой благодарности за спасение, само собой. Идеальная схема.
Прокрувив в голове сотню вариантов, Абель перевел взгляд на ошарашенные лица няньки и пекаря и удовлетворенно кивнул.
Прокрувив в голове сотню вариантов, Абель перевел взгляд на ошарашенные лица няньки и пекаря и удовлетворенно кивнул.
Да, именно этого он и ждал. Вот это выражение лица.
Да, именно этого он и ждал. Вот это выражение лица.
Только так игра становится по-настоящему... увлекательной.
Только так игра становится по-настоящему... увлекательной.
Вглядываясь в злобную мину Дженни, Абель словно видел за ее спиной весь спесивый дом Андерсонов — тот самый незыблемый колосс, который давал этой жалкой женщине повод презирать чернь и воротить нос от ржаной краюхи.
Вглядываясь в злобную мину Дженни, Абель словно видел за ее спиной весь спесивый дом Андерсонов — тот самый незыблемый колосс, который давал этой жалкой женщине повод презирать чернь и воротить нос от ржаной краюхи.
На его губах расплылась искренняя, предвкушающая улыбка. Посмотрев прямо в глаза онемевшей тётке, он тихо произнес:
На его губах расплылась искренняя, предвкушающая улыбка. Посмотрев прямо в глаза онемевшей тётке, он тихо произнес:
— Ну а теперь... попробуй повторить то, что только что вякала.
— Ну а теперь... попробуй повторить то, что только что вякала.
***
***
Второй акт
Второй акт

Комментарии

Загрузка...