Спасаясь от пяти или шести дюжих амбалов, Абель Ли мчался во весь опор.
Спасаясь от пяти или шести дюжих амбалов, Абель Ли мчался во весь опор.
Сердце бешено колотилось в груди, гоня кровь по жилам; адреналин хлестал потоками, заставляя мышцы выжимать из себя последние крохи сил. Весь его организм работал на пределе возможностей, подчиненный единственной цели — бежать быстрее.
Сердце бешено колотилось в груди, гоня кровь по жилам; адреналин хлестал потоками, заставляя мышцы выжимать из себя последние крохи сил. Весь его организм работал на пределе возможностей, подчиненный единственной цели — бежать быстрее.
Но посреди этого изнурительного, безумного кросса Абель вдруг услышал совсем рядом звонкий, заливистый смех.
Но посреди этого изнурительного, безумного кросса Абель вдруг услышал совсем рядом звонкий, заливистый смех.
— Ха-ха-ха! А ведь это чертовски весело!
— Ха-ха-ха! А ведь это чертовски весело!
Абель ошарашенно повернул голову. Смеялась Энни.
Абель ошарашенно повернул голову. Смеялась Энни.
За ней тоже гналась орава громил, но на лице девушки не было и тени страха. Напротив, она сияла от искреннего восторга, а в каждом ее движении сквозило чистейшее, ничем не разбавленное удовольствие. Словно она была не случайной жертвой, спасающейся от расправы, а азартным игроком, наслаждающимся захватывающими догонялками.
За ней тоже гналась орава громил, но на лице девушки не было и тени страха. Напротив, она сияла от искреннего восторга, а в каждом ее движении сквозило чистейшее, ничем не разбавленное удовольствие. Словно она была не случайной жертвой, спасающейся от расправы, а азартным игроком, наслаждающимся захватывающими догонялками.
— Ты это серьезно?! — на бегу крикнул Абель.
— Ты это серьезно?! — на бегу крикнул Абель.
— А разве тебе не кажется, что это весело? — искренне удивилась Энни. — Я впервые в жизни участвую в чем-то настолько потрясающем!
— А разве тебе не кажется, что это весело? — искренне удивилась Энни. — Я впервые в жизни участвую в чем-то настолько потрясающем!
Абель лишился дара речи. Он просто не нашелся что ответить на это заявление.
Абель лишился дара речи. Он просто не нашелся что ответить на это заявление.
Впрочем, веселье весельем, а бежала Энни изо всех сил. Собственно, именно это отчаянное бегство и пьянило ее больше всего.
Впрочем, веселье весельем, а бежала Энни изо всех сил. Собственно, именно это отчаянное бегство и пьянило ее больше всего.
— Налево! — командовала она.
— Налево! — командовала она.
— Теперь направо!
— Теперь направо!
Будучи местной бунтаркой, которая предпочитала праздные прогулки унылому сидению за учебниками, она знала каждый закоулок Кембриджа как свои пять пальцев.
Будучи местной бунтаркой, которая предпочитала праздные прогулки унылому сидению за учебниками, она знала каждый закоулок Кембриджа как свои пять пальцев.
Абель покорно петлял за ней по узким тропинкам и переулкам. К его изумлению, преследователи постепенно начали отставать, а стоило беглецам продраться сквозь густой кустарник, как за ними и вовсе никого не осталось. Погоня прекратилась.
Абель покорно петлял за ней по узким тропинкам и переулкам. К его изумлению, преследователи постепенно начали отставать, а стоило беглецам продраться сквозь густой кустарник, как за ними и вовсе никого не осталось. Погоня прекратилась.
Под раскидистым деревом мирно дремала большая черная псина неизвестной породы. Появление двух запыхавшихся людей ее ничуть не встревожило. Собака лишь лениво приоткрыла глаза, окинула их оценивающим взглядом и задержала взор на жетоне — той самой «собачьей бляхе», что болталась на поясе Абеля. Затем она пару раз негромко гавкнула.
Под раскидистым деревом мирно дремала большая черная псина неизвестной породы. Появление двух запыхавшихся людей ее ничуть не встревожило. Собака лишь лениво приоткрыла глаза, окинула их оценивающим взглядом и задержала взор на жетоне — той самой «собачьей бляхе», что болталась на поясе Абеля. Затем она пару раз негромко гавкнула.
«Глупый двуногий, гав! Нацепил мою игрушку себе на пояс... гав!»
«Глупый двуногий, гав! Нацепил мою игрушку себе на пояс... гав!»
Разъяренные амбалы исчезли без следа, и бешеная гонка последних минут теперь казалась лишь дурным сном.
Разъяренные амбалы исчезли без следа, и бешеная гонка последних минут теперь казалась лишь дурным сном.
Энни залихватски водрузила ногу на бордюр цветочной клумбы и с гордостью заявила:
Энни залихватски водрузила ногу на бордюр цветочной клумбы и с гордостью заявила:
— Ну что, какова я? Я ведь во время каждой прогулки прикидываю, как буду уходить от погони, если вдруг за мной кто-то увяжется. И надо же — сегодня эти расчеты чертовски пригодились!
— Ну что, какова я? Я ведь во время каждой прогулки прикидываю, как буду уходить от погони, если вдруг за мной кто-то увяжется. И надо же — сегодня эти расчеты чертовски пригодились!
Абель, хоть и не до конца понимал, почему стоит гордиться столь странной привычкой, все же поднял большой палец и искренне признал:
Абель, хоть и не до конца понимал, почему стоит гордиться столь странной привычкой, все же поднял большой палец и искренне признал:
— Снимаю шляпу. Это было впечатляюще.
— Снимаю шляпу. Это было впечатляюще.
— Хе-хе, то-то же! — Энни самодовольно задрала нос и поманила его за собой к каменной лестнице. — Идем скорее, поднимемся наверх и переведем дух. Сюда они точно не сунутся.
— Хе-хе, то-то же! — Энни самодовольно задрала нос и поманила его за собой к каменной лестнице. — Идем скорее, поднимемся наверх и переведем дух. Сюда они точно не сунутся.
Они поднялись на второй этаж и скользнули в первую попавшуюся дверь.
Они поднялись на второй этаж и скользнули в первую попавшуюся дверь.
Комната оказалась абсолютно голой — ни мебели, ни ковров, вообще ничего. Должно быть, именно поэтому дверь и забыли запереть.
Комната оказалась абсолютно голой — ни мебели, ни ковров, вообще ничего. Должно быть, именно поэтому дверь и забыли запереть.
Убедившись, что за ними никто не следил, Абель повернул ключ в замке.
Убедившись, что за ними никто не следил, Абель повернул ключ в замке.
И тут его накрыло. Дикая усталость навалилась каменной плитой. Ему пришлось опереться о стену, чтобы не сползти на пол: бешеная гонка дала о себе знать. Ступни горели огнем, а икроножные мышцы неприятно немели.
И тут его накрыло. Дикая усталость навалилась каменной плитой. Ему пришлось опереться о стену, чтобы не сползти на пол: бешеная гонка дала о себе знать. Ступни горели огнем, а икроножные мышцы неприятно немели.
Энни выглядела не лучше. Осмотрев пустое помещение и не обнаружив даже завалящего стула, она обессиленно плюхнулась прямо на пыльный пол.
Энни выглядела не лучше. Осмотрев пустое помещение и не обнаружив даже завалящего стула, она обессиленно плюхнулась прямо на пыльный пол.
— Все, не могу больше... — тяжело дыша, простонала она. — Сейчас помру от усталости, надо посидеть.
— Все, не могу больше... — тяжело дыша, простонала она. — Сейчас помру от усталости, надо посидеть.
Абель, превозмогая слабость, попытался ее предостеречь:
Абель, превозмогая слабость, попытался ее предостеречь:
— Сразу после такого бега нельзя садиться. Постой немного, пусть сердце успокоится.
— Сразу после такого бега нельзя садиться. Постой немного, пусть сердце успокоится.
Девушка лишь вяло отмахнулась:
Девушка лишь вяло отмахнулась:
— Да ладно тебе, ничего со мной не случится. Я буквально на минутку.
— Да ладно тебе, ничего со мной не случится. Я буквально на минутку.
Тогда Абель зашел с другой стороны:
Тогда Абель зашел с другой стороны:
— Если сядешь прямо сейчас, у тебя ноги сведет судорогой. Не веришь? Пощупай свои икры, они же каменные.
— Если сядешь прямо сейчас, у тебя ноги сведет судорогой. Не веришь? Пощупай свои икры, они же каменные.
— Ой, и правда...
— Ой, и правда...
Энни помяла пальцами голени и, почувствовав, как напряжены мышцы, попыталась подняться. Однако тело наотрез отказалось подчиняться. Она дважды дернулась, но каждый раз, едва оторвав бедра от пола, бессильно опускалась обратно.
Энни помяла пальцами голени и, почувствовав, как напряжены мышцы, попыталась подняться. Однако тело наотрез отказалось подчиняться. Она дважды дернулась, но каждый раз, едва оторвав бедра от пола, бессильно опускалась обратно.
— Не могу! — запричитала она. — Ноги совсем ватные. Все, сдаюсь, полежу тут.
— Не могу! — запричитала она. — Ноги совсем ватные. Все, сдаюсь, полежу тут.
Абель лишь вздохнул и оставил ее в покое.
Абель лишь вздохнул и оставил ее в покое.
Вдруг Энни что-то вспомнила и с любопытством уставилась на него:
Вдруг Энни что-то вспомнила и с любопытством уставилась на него:
— Кстати, а с чего вдруг эти бугаи за тобой увязались? Что ты натворил?
— Кстати, а с чего вдруг эти бугаи за тобой увязались? Что ты натворил?
«Потому что я решил покорить Эверест...» — мысленно усмехнулся Абель.
«Потому что я решил покорить Эверест...» — мысленно усмехнулся Абель.
— Да так... Один тип в библиотеке вел себя слишком шумно. Мое врожденное чувство порядка не позволило пройти мимо, и я вежливо попросил его вести себя потише. Кто же знал, что этот придурок сразу позовет своих громил, чтобы проучить меня?
— Да так... Один тип в библиотеке вел себя слишком шумно. Мое врожденное чувство порядка не позволило пройти мимо, и я вежливо попросил его вести себя потише. Кто же знал, что этот придурок сразу позовет своих громил, чтобы проучить меня?
— И это все? — недоверчиво прищурилась Энни.
— И это все? — недоверчиво прищурилась Энни.
— Чистая правда, — Абель с самым честным видом уставился в потолок.
— Чистая правда, — Абель с самым честным видом уставился в потолок.
Девушка возмущенно хлопнула ладонью по полу:
Девушка возмущенно хлопнула ладонью по полу:
— Какая наглость! Ну и мерзавцы. Вот погоди, я расскажу своим друзьям, и мы быстро объясним этим неотесанным болванам, что такое приличия!
— Какая наглость! Ну и мерзавцы. Вот погоди, я расскажу своим друзьям, и мы быстро объясним этим неотесанным болванам, что такое приличия!
— Да ладно, не стоит оно того... — поспешил урезонить ее Абель и тут же перевел тему: — Слушай, а ты случайно не знаешь того парня, который заправлял этой сворой? Высокий такой, худой, с синими волосами.
— Да ладно, не стоит оно того... — поспешил урезонить ее Абель и тут же перевел тему: — Слушай, а ты случайно не знаешь того парня, который заправлял этой сворой? Высокий такой, худой, с синими волосами.
Энни озадаченно почесала затылок:
Энни озадаченно почесала затылок:
— В университете столько народу учится, откуда мне всех знать?
— В университете столько народу учится, откуда мне всех знать?
— И то верно.
— И то верно.
Абель понимающе кивнул.
Абель понимающе кивнул.
— Ну что, передохнем еще немного и пойдем по домам?
— Ну что, передохнем еще немного и пойдем по домам?
Энни, моментально позабыв о своем обещании устроить взбучку обидчикам, весело кивнула:
Энни, моментально позабыв о своем обещании устроить взбучку обидчикам, весело кивнула:
— Идет! Посидим тут чуток и потихоньку двинемся к выходу. Пусть эти олухи рыщут по округе сколько влезет.
— Идет! Посидим тут чуток и потихоньку двинемся к выходу. Пусть эти олухи рыщут по округе сколько влезет.
В комнате воцарилась тишина, нарушаемая лишь их прерывистым дыханием. Постепенно дыхание Абеля выровнялось, усталость начала отступать. Он украдкой взглянул на притихшую рядом Энни — похоже, она тоже успела восстановить силы.
В комнате воцарилась тишина, нарушаемая лишь их прерывистым дыханием. Постепенно дыхание Абеля выровнялось, усталость начала отступать. Он украдкой взглянул на притихшую рядом Энни — похоже, она тоже успела восстановить силы.
«Хм, а ведь это отличная возможность...»
«Хм, а ведь это отличная возможность...»
Пустая комната, никого вокруг, они наедине...
Пустая комната, никого вокруг, они наедине...
Но нет, ничего такого! Исключительно приличный, серьезный разговор.
Но нет, ничего такого! Исключительно приличный, серьезный разговор.
Он негромко позвал:
Он негромко позвал:
— Энни.
— Энни.
— М-м? — Девушка повернулась к нему, на ее лице отразилось искреннее любопытство.
— М-м? — Девушка повернулась к нему, на ее лице отразилось искреннее любопытство.
Абель тщательно подобрал слова:
Абель тщательно подобрал слова:
— Я тут слышал... что ты очень хочешь доказать мистеру Столлеру, на что способна. Это правда?
— Я тут слышал... что ты очень хочешь доказать мистеру Столлеру, на что способна. Это правда?
Глаза Энни округлились от изумления:
Глаза Энни округлились от изумления:
— Откуда ты об этом знаешь?! Я же делилась этим только с Ньютон, когда мы секретничали под одеялом! Больше я ни одной живой душе об этом не заикалась!
— Откуда ты об этом знаешь?! Я же делилась этим только с Ньютон, когда мы секретничали под одеялом! Больше я ни одной живой душе об этом не заикалась!
«Ого, а вот с этого места поподробнее... Интересно, о чем еще вы там под одеялом шептались?»
«Ого, а вот с этого места поподробнее... Интересно, о чем еще вы там под одеялом шептались?»
Абель вовремя взял себя в руки и вернулся к делу:
Абель вовремя взял себя в руки и вернулся к делу:
— Мне просто стало любопытно, вот я и расспросил мисс Ньютон.
— Мне просто стало любопытно, вот я и расспросил мисс Ньютон.
— Ну ладно, скрывать тут в общем-то нечего, — Энни неопределенно махнула рукой, но затем ее лицо помрачнело, а на губах появилась обиженная гримаса. — Есть у меня такие мысли, да. Понимаешь, у отца нет других детей, только я. И всякие напыщенные индюки то и дело покровительственно советуют ему: «Столлер, старик, тебе бы обзавестись сыном, наследником...» Как же меня это бесит!
— Ну ладно, скрывать тут в общем-то нечего, — Энни неопределенно махнула рукой, но затем ее лицо помрачнело, а на губах появилась обиженная гримаса. — Есть у меня такие мысли, да. Понимаешь, у отца нет других детей, только я. И всякие напыщенные индюки то и дело покровительственно советуют ему: «Столлер, старик, тебе бы обзавестись сыном, наследником...» Как же меня это бесит!
«Мне кажется, дело тут вовсе не в твоем поле, а в твоем несносном характере...» — подумал Абель, но вслух этого, конечно же, не сказал.
«Мне кажется, дело тут вовсе не в твоем поле, а в твоем несносном характере...» — подумал Абель, но вслух этого, конечно же, не сказал.
Вместо этого он согласно закивал:
Вместо этого он согласно закивал:
— Полностью согласен. Какое вопиющее гендерное неравноправие!
— Полностью согласен. Какое вопиющее гендерное неравноправие!
— Вот именно! И ты туда же! — Энни оживилась, почувствовав поддержку. — Посмотри хотя бы на эпидемию чумы в городе. Кто спас людей? Третья принцесса! Сама все организовала и взяла под контроль. А этот никчемный король со своим принцем первыми дали стрекача и спрятались подальше! Если уж принцесса смогла со всем справиться, почему мой отец спит и видит сына? Что, я хуже какого-то мальчишки, что ли?
— Вот именно! И ты туда же! — Энни оживилась, почувствовав поддержку. — Посмотри хотя бы на эпидемию чумы в городе. Кто спас людей? Третья принцесса! Сама все организовала и взяла под контроль. А этот никчемный король со своим принцем первыми дали стрекача и спрятались подальше! Если уж принцесса смогла со всем справиться, почему мой отец спит и видит сына? Что, я хуже какого-то мальчишки, что ли?

Комментарии

Загрузка...