Му Ай всегда доверяла своей интуиции, и это помогало ей избегать множества скрытых опасностей. Раз уж она была уверена, что из моря выползет нечто неописуемое, значит, так оно и будет.
Подражая остальным женщинам, Му Ай безмятежно закрыла глаза и легла на своё место лицом вверх. Сегодня ночью никто не дежурил, потому что главарь сказал, что в этом нет необходимости: будь то звери или люди, цивилизованные они или аборигены, никто не станет покидать своё убежище на Острове Палящего Солнца в тёмное время суток.
У людей есть преемственность, у животных есть инстинкты — это уроки, выстраданные поколениями за кровь и слезы, и никто не станет их нарушать.
Му Ай закрыла глаза, но не спала. Вокруг стояла тишина, лишь смутно доносился шум морских волн. Она навострила уши, пытаясь мысленно распространить своё сознание наружу и сосредоточенно прислушаться к этим едва уловимым звукам.
Чем сильнее она пыталась их поймать, тем сильнее одолевала сонливость. Му Ай словно провалилась в странный туннель, забыв об окружающей обстановке и о том, кто она такая. Подобно одержимому великану Куафу, что гнался за солнцем, она упрямо двигалась вперёд к своей цели.
Звуки набегающих на пляж волн сливались в непрерывный гул, своим уникальным ритмом создавая природный гипнотический эффект. Сама того не заметив, Му Ай погрузилась в глубокий сон.
Неизвестно, сколько прошло времени, но Му Ай внезапно очнулась от бормотания у самого уха. Она не смела действовать опрометчиво и лишь приоткрыла глаза на узкую щель, изо всех сил стараясь оглядеться по сторонам боковым зрением.
И тут Му Ай почувствовала, что что-то не так: за исключением неё, все женщины в хижине сидели на своих местах, и то самое бормотание доносилось именно из их уст.
Заметив, что женщины сидят к ней спиной, Му Ай осмелилась полностью открыть глаза и вытянуть шею. Она обнаружила, что они словно прошли какую-то единообразную подготовку: все приняли позу со скрещенными на груди руками, уставившись прямо перед собой стеклянными взглядами, и одновременно что-то бормотали.
Их голоса звучали тихо, а произношение было смазанным. Хотя днём во время общения они все говорили на путунхуа, сейчас они переключились на какой-то жуткий диалект.
Му Ай совершенно не могла разобрать, о чём именно они говорят, и лишь смутно улавливала несколько ключевых слов: божество, ползание, жертва.
От одного этого уже веяло недобрым, подумала Му Ай и снова безмятежно закрыла глаза, совершенно не заботясь о том, как сильно она выбивается на фоне обитательниц этой хижины.
Впрочем, влиться в коллектив всё равно не представлялось возможным. Она ни за что не станет бормотать эту чушь. И дело даже не в том, что у Му Ай не было религиозных убеждений — даже если бы они у неё были, это точно не оказалось бы чем-то столь странным и зловещим.
Процветание, могущество, цивилизованность, гармония, патриотизм, преданность делу, честность, дружелюбие — мысленно перебирая социалистические ценности, Му Ай вдруг вспомнила одну деталь: кажется, перед тем как попасть сюда, ей не хватало ровно одной карточки «преданности делу»?
Тьфу, не надо об этом думать. Упустить редкое достижение было даже обиднее, чем слушать бормотание этих женщин.
Му Ай заставила себя отогнать мысли и закрыла глаза, размышляя, почему эти женщины так изменились. Если дело в чёрных щупальцах, то они есть и на её теле.
Если же дело в дневной еде и питье, то за ужином Му Ай ела ровно то же самое, что и они... Так в чём же тогда проблема?
Могло ли это быть связано с тем, смотрела она на море или нет? Му Ай не была до конца уверена, ведь о том, что на море нельзя смотреть ночью, ей рассказал Сун Юй. Раз он мог запросто рассказать об этом новому попутчику, не было причин не предупредить своих прежних товарищей.
Тогда дело в количестве щупалец? Му Ай вспомнила, сколько их было у других во время вечернего взаимного осмотра. Поскольку она обращала на это особое внимание, то очень чётко запомнила, у кого сколько штук.
Меньше всего было у неё самой — две штуки; больше всего у девушки по имени Сяо Нин — ровно десять, причём они росли рядами сверху вниз. То, как они извивались, гарантированно могло нанести психологическую травму любому наблюдателю. За исключением Му Ай, все остальные бросали лишь беглый взгляд и тут же отводили глаза, включая саму Сяо Се — никто не смел смотреть на это лишний раз.
Возможно, дело было во времени пребывания на острове? Му Ай никак не могла придумать иного объяснения: чем дольше находишься здесь, тем выше становится уровень загрязнения, и от этого не скрыться, даже если не смотреть на море по ночам.
Дано:
1. Сегодня пятая ночь с момента прибытия Сун Юя и остальных на Остров Палящего Солнца и вторая ночь для Му Ай и Чу Тянько.
2. У Сяо Нин, обладательницы наибольшего числа щупалец среди женщин, их 10. У Сяо Ли, у которой их меньше всего — 6.
3. У самой Му Ай 2 щупальца, у Чу Тянько — 3.
4. И Му Ай, и Чу Тянько смотрели на море, но Чу Тянько разглядывал его дольше.
5. Критический предел — 15 щупалец.
Оценивая известные условия, Му Ай мысленно вывела грубую формулу:
1 день примерно равен 1 щупальцу.
Просмотр моря в зависимости от продолжительности равен примерно 1–2 щупальцам.
Согласно ранее полученной информации, Сяо Нин дежурила в первую ночь, долго смотрела на море, и из-за этого у обитателей хижины появились дополнительные 3 щупальца.
Сяо Ли не дежурила, а поскольку она была трусишкой, с наступлением темноты не смела выходить из хижины, укутывалась с головой и спала, не осмеливаясь даже заглянуть в центральную хижину. Поэтому, не считая случайного взгляда в первую ночь, она сохраняла темп прироста по 1 щупальцу в день.
Му Ай смотрела на море недолго, поэтому у неё прибавилось 1 щупальце за время и 1 за море. Чу Тянько смотрел дольше, поэтому у него прибавилось 1 щупальце за время + 2 за море.
Если завтра после восхода солнца количество щупалец на её теле увеличится до трёх, Му Ай сочтёт свою догадку верной с вероятностью наживы.
Что же касается того, почему некоторые женщины вставали посреди ночи и бормотали, а другие нет, Му Ай пока не могла назвать причину, списав это на нехватку информации и отложив вопрос на потом.
Разобравшись со всем этим, Му Ай собралась спать дальше, по-прежнему не имея ни малейшего желания вставать и присоединяться к тем женщинам. Те по-прежнему были погружены в своё бормотание и не замечали, что среди них затесалась предательница.
Через несколько минут, когда длинный монолог на непонятном языке подошёл к концу, женщины на несколько секунд замолкли, а затем дружно синхронно завалились назад. Их головы с глухим стуком рухнули на свернутые из верхней одежды подушки.
Му Ай машинально протянула руку и потрогала свою голову, внезапно вспомнив, как прошлой ночью во время смены караула у неё на затылке почему-то жутко болело. Тогда она не придала этому значения, решив, что одежда слишком тонкая и она ударилась о землю.
Теперь, если подумать... неужели она тоже получила такой вот удар?
Чем больше Му Ай думала об этом, тем сильнее укреплялась в мысли, что прошлой ночью она тоже попала под раздачу. Иначе было не объяснить, с чего бы её затылку так сильно болеть. Если дело и дальше пойдёт так, то эти люди скорее умрут от сотрясения мозга, чем от проклятий или загрязнения.
С циничными мыслями о такой перспективе Му Ай провалилась в сон под возобновившийся в какой-то момент гипнотический шум прибоя.
Ранним утром Му Ай проснулась ото сна — наступил новый день.
Главарь Сун Юй подошёл с мрачным выражением лица, и шедшие позади него мужчины выглядели точно так же, разве что их оцепенение было сдобрено изрядной долей паники и страха.
Сяо Се пропал, — голос Сун Юя звучал глухо и устало. — Ночью выходить нельзя, никто не знает, когда именно он ушёл. Хотя он уже... в конце концов, мы были коллегами. Когда пойдёте собирать съедобные растения, поищите его. Если не сможете вернуть человека, хоть какие-то вещи принесёте, потом передадим семье.
Слова Сун Юя заставили женщин, только что выбравшихся из хижины, замолкнуть. Они переглядывались друг с другом, а несколько наиболее ранимых и впечатлительных девушек закрыли лица руками и заплакали. Было очевидно, что все они прекрасно понимают, какая участь ждет того, кто покидает хижину ночью.
Ночью никто не дежурил, поэтому никто не знал, когда именно Сяо Се ушёл, куда направился и в каком виде он был при этом — сохранял ли ещё человеческий облик или уже мутировал в неописуемое существо.
В конце концов все согласились со слова Сун Юя. Что бы ни таилось у них на уме и будут ли они действительно искать пропавшего во время сбора еды, никто не желал срывать фальшивую маску, которая пока ещё помогала поддерживать хоть какое-то подобие порядка в лагере.
Воспользовавшись моментом, Му Ай объединилась в одну группу с Чу Тянько. Намеренно или нет, но они избегали остальных членов лагеря. Оказавшись в уединенном месте, они едва ли не одновременно задали вопрос:
— У тебя в группе прошлой ночью кто-нибудь садился и бормотал?
Му Ай подняла руку, жестом предлагая сначала высказаться собеседнику. Чу Тянько не стал скромничать: оглядевшись по сторонам и убедившись поблизости нет никого, он подошел ближе и заговорщицким тоном поведал о том, что видел минувшей ночью.
— Я вчера спал-спал, как вдруг они все резко сели. Движения такие синхронные, прямо как у заводных игрушек, жуть полная! И бормочут себе под нос что-то странное. Я ничего не понял, но чую, ничего хорошего.
Быстро выдав то, что накопилось за пол ночи, Чу Тянько шумно перевёл дыхание, а затем продолжил:
— Подозреваю, что они уже глубоко заражены. Меня тогда так напугало, что я даже пошевелиться не смел!
— У меня то же самое, — кивнула Му Ай. — И я подозреваю, что в самую первую ночь мы с тобой пережили ровно то же самое.
— Да ну! — Чу Тянько чуть не подскочил, с тревожным недоверием глядя на Му Ай.
Она с жалостью посмотрела на него:
— У тебя голова болит? В затылочной части?
Чу Тянько протянул руку, потрогал себя за голову и честно покачал ею:
— Нет.
Му Ай подозрительно уставилась на него, да так, что Чу Тянько аж не по себе стало — он был готов божиться и клясться, что у него действительно ничего не болит.
— Ладно уж. Я полагаю, что ты тогда бодрствовал и сидел с открытыми глазами, поэтому пропустил фазу лег — сел — снова лёг, потому и не болит.
Чем больше Му Ай говорила, тем больше убеждалась в своей правоте. Она указала на собственный затылок:
— Но у меня же не может голова болеть просто так. Посмотри на них: «бум» головой о подушку — какова вероятность, что обойдётся без боли?
— Очень маленькая, — Чу Тянько испуганно выслушал рассуждения Му Ай. — И что нам теперь делать? Мы тоже превратимся в них?
Му Ай невозмутимо изложила Чу Тянько свои умозаключения и формулу, дав ему время переварить информацию, после чего добавила:
— Сейчас я подозреваю, что в первую ночь бормочут абсолютно все, а затем этот эффект срабатывает в зависимости от количества щупалец на твоём теле. У них меньше всего пять штук. А у вас как?
— Точно так же, минимум пять, у Сун Юя, — подтвердил Чу Тянько догадку Му Ай. — У тебя сейчас три, у меня четыре, разве мы не на подходе?
— Значит, нужно продолжать искать зацепки, — Му Ай наметила дальнейший план действий. — Времени у нас мало, в крайнем случае придется податься к аборигенам, вдруг у них есть способ уменьшить или подавить количество щупалец.
— А как же лодка? — спросил Чу Тянько. — Если мы уйдем туда, они ведь потом пустят нас на борт?
Му Ай подняла два пальца:
— Пустят или нет, неважно. В крайнем случае можно прорваться силой. К тому же, раз уж у цивилизованных людей нашлся способ выбраться, я не верю, что у аборигенов, как у равноценного варианта, нет своего пути к прохождению.
С этими словами Му Ай первой зашагала вперёд, направляясь именно к тому месту, вход в которое главарь Сун Юй ранее особо запретил.

Комментарии

Загрузка...