Си Янь отвел взгляд:
— Прошу вас, не совершайте ошибку за ошибкой.
— Прошу государя простить маленькую принцессу.
Слова Си Яня прозвучали веско и твердо, однако Чжао Юэ, глядя на его спину, чувствовала, что он стал ей совершенно чужим.
В ее сердце, пусть методы Си Яня в делах и отличались железной жесткостью, он всегда был человеком принципиальным, который никогда не щадил злодеев и тем более не смел бы оклеветать невиновного.
Но его враждебность по отношению к Янь Лоци заставила чашу весов в его душе накрениться. Си Янь, ослепленный предрассудками и игнорирующий правду ради расправы над несчастным человеком...
Это вызывало у нее гнев.
Неизвестно, откуда у Чжао Юэ взялись силы, но она оттолкнула его, на коленях подползла к Янь Лоци, выпрямилась и гордо вскинула голову.
— Зачем ты лжешь?!
— Раз так, мне не нужно ничье заступничество!
Лицо Си Яня позеленело от гнева. Ее слова эхом отдавались в его ушах, но он так и не повернулся, чтобы посмотреть на нее.
Он впервые видел ее такой — защищающей кого-то изо всех сил.
— Я не совершала ошибок!
— И Янь Лоци ни в чем не виноват!
— Я не понимаю ничего в твоих политических играх, брат!
— Я лишь знаю, что из книг, которые я читала в детстве, даже вымышленные сказки учили меня быть честной и доброй.
— Только потому, что в его венах течет кровь Дениса, он виновен?
— Только потому, что он из дворца Сердора, даже не получив от этих людей элементарного уважения и заботы, он должен разделять их вину?
— Лишь из-за того, что он пленный, он виновен во всем, даже когда поступает правильно?
— Но ведь он совершенно не виноват, почему же его судьба должна быть навечно связана с Денисом? Это же несправедливо!
Чжао Ле нахмурил брови:
— Наивно! Нелепо!
— Сказать, что ты глупа — это еще сделать тебе комплимент! Какая еще справедливость? На войне никогда не бывает справедливости, есть лишь победа и поражение!
— Подумать только, ты прочла столько книг, но так и не усвоила, что победителей не судят?
— Раз уж он человек Дениса, он обязан испить чашу поражения своей родины до дна!
— Сколько лет прошло, а ты ни капли не поумнела! Твоя мягкотелость тебя же и погубит!
Чжао Юэ подняла голову и встретилась взглядом с Чжао Ле:
— Раз ты знаешь, что я ничему не научилась, зачем тогда отправил его ко мне?
— Неужели ты ни разу не боялся, что в один прекрасный день из жалости я просто отпущу его?
Чжао Юэ презрительно усмехнулась.
— О чем ты думал, когда посылал его сюда?
— Хотел, чтобы он покорился мне, дабы Денис знал: даже такая слабохарактерная и никчемная принцесса способна легко растоптать их второго принца?
— Я говорила тебе, что ненавижу его и не хочу видеть рядом, но ты не услышал ни единого слова.
— Ты даже не подумал о том, каково мне придется.
— Так с чего же ты обвиняешь меня в сегодняшнем происшествии, раз сам вечно не думаешь о последствиях?!
Чжао Ле сжал рукоять хлыста:
— Ты!
— Да, я ненавидела его, но то было в прошлом. Нынешний Янь Лоци... — Чжао Юэ чеканила каждое слово, — мой друг.
— Просто чушь собачья!
Стоявшие неподалеку стражники переглядывались, не смея и шевельнуться, чтобы не потревожить спор государя и маленькой принцессы.
— Если брат считает, что я не права, пусть тогда это будет нашей общей ошибкой.
— В конце концов, кто-то же должен понести наказание за случившееся.
— И раз уж брат не позволяет мне объясниться, накажи нас обоих разом.
Янь Лоци с трудом приоткрыл глаза и посмотрел на заслонившую его Чжао Юэ.
— Маленькая принцесса...
Янь Лоци отчетливо услышал каждое ее слово, и в груди помимо его воли поднялась жгучая боль.
Чжао Юэ, ты так добра ко мне, но я ведь разочарую тебя.
Услышав это, Чжао Ле окончательно вышел из себя. Сжав хлыст, он зашагал к ним, волоча кончик по полу с пугающим глухим звуком.
— Прекрасно сказано!
— Теперь, оказывается, во всем виноват я.
— Ты и вправду думаешь, что я не посмею тебя ударить?
— Раз вы оба ни капельки не раскаиваетесь, то никому из вас не уйти от наказания.
С этими словами Чжао Юэ воочию увидела, как Чжао Ле снова высоко замахнулся плетеным хлыстом.
Однако на этот раз Си Янь не встал перед ней, а напротив — она сама наклонилась, чтобы принять удар на себя, защищая Янь Лоци.
— Хлесь!
Стоило хлысту опуститься, как Янь Лоци отчетливо расслышал ее сдавленный от жгучей боли всхлип. Его бледная рука медленно поднялась, пытаясь коснуться рук, которыми она обхватила его пояс.
Но она лишь перехватила его ладонь и крепко прижала к земле.
Си Янь с позеленевшим от злости лицом наблюдал за происходящим, мышцы его лица неконтролируемо подергивались, а зубы едва не крошились от сжатия.
Ревность и гнев накрыли его с головой, словно бездонный океан.
Чжао Ле не понимал, почему Чжао Юэ упрямо стоит на своем и так яростно защищает Янь Лоци.
Но он никак не ожидал, что она действительно заслонит его от удара. Чжао Ле в крайнем изумлении отдернул руку, его пальцы судорожно задрожали.
— Ты... признаешь свою вину?
Голос Чжао Юэ звучал непреклонно:
— Я не виновата.
— Хорошо... Прекрасно...
Слова уже было не воротить: раз она отказывалась признать вину, он не мог просто так отступить, потеряв лицо. Стиснув зубы, Чжао Ле опустил хлыст во второй раз.
— Хлесь!
— Маленькая принцесса...
Янь Лоци не предполагал, что она зайдет так далеко ради него. На сердце словно рухнул тяжелый валун, и эта боль была ничуть не легче ударов, обрушившихся на ее спину.
Сирна всё это время хранила молчание, но, видя такое, больше не могла выносить и с тревогой на лице взмолилась о помощи к Си Яню:
— Стражник Си! Если так продолжать, маленькая принцесса не выдержит! Скажите же хоть что-нибудь!
Однако Си Янь лишь холодно наблюдал со стороны, даже не помышляя замолвить за Чжао Юэ словечко. Бедная Сирна была вынуждена обратиться к самому Чжао Ле:
— Государь, маленькая принцесса оступилась ненамеренно, прошу вас, простите ее! Она не вынесет пытки таким жестоким оружием, как плетеный хлыст!
— Ее целыми днями держат в башне из слоновой кости, и она до того глупа, что считает каждого встречного добрым человеком!
— Я приставил его к ней псом, а не для того, чтобы они дружили!
— И раз вы не раскаиваетесь, сегодня я во что бы то ни стало выбью из вас всю дурь!
Заметив движение Чжао Ле, Сирна в ужасе воскликнула:
— Государь!
Чжао Ле рявкнул в ее сторону:
— Замолчи! Вякнешь еще хоть слово — и тебя отделаю!
— ...
Чжао Ле впервые так сильно гневался на Чжао Юэ, и от его криков слуг, стоявших за пределами тронного зала, пробирала мелкая дрожь.
Тем не менее они невольно начали задаваться вопросом: какие же на самом деле отношения связывают Чжао Юэ и Янь Лоци?
Увидев, что Чжао Юэ по-прежнему заслоняет собой Янь Лоци, а ее выражение лица выражает готовность стоять насмерть, Чжао Ле лишь сильнее распалился, словно в огонь плеснули масла. С каменным лицом он в третий раз поднял хлыст.
Но в этот самый момент раздался голос:
— Янь Лоци не виноват.
Услышав это, Чжао Ле мгновенно замер и в недоумении перевел взгляд на Си Яня:
— Что?
Си Янь холодно посмотрел на Янь Лоци и медленно повторил:
— Янь Лоци невиновен, государь.
Выражение лица Чжао Ле в мгновение ока сменилось целой гаммой чувств. Он опустил хлыст, а его брови сошлись на переносице так круто, что казалось, их можно завязать узлом.
— Невиновен?
— Третий принц оскорбил принцессу, поэтому Янь Лоци ударил его.
— Третий принц... оскорбил маленькую принцессу.
— Он заявил, что женщины — лишь игрушки в руках мужчин. Так вышло, что эти слова услышал Янь Лоци, который возвращался во дворец принцессы вместе с Сяо Хуа. Вспылив, он заступился за принцессу, за что третий принц и стал к нему цепляться.
Си Янь всё же не смог смотреть со стороны, как она принимает на себя третий удар.
Голос Чжао Ле звучал зловеще:
— Это совсем не похоже на то, что ты говорил раньше.
— ... — Си Янь на мгновение замолчал. — Потому что я хотел избавиться от него.
— Само существование Янь Лоци — бомба замедленного действия, он в любой момент мог навредить маленькой принцессе.
— Как стражник, я не мог сидеть сложа руки и смотреть, как маленькая принцесса оказывается в опасности. Это мой долг.
Чжао Ле бросил взгляд на раны на теле Чжао Юэ, тяжело зажмурился, сдерживая подступающую ярость, а затем сдавленно и зло усмехнулся:
— Ты хоть понимаешь, что бывает за обман?
— Понимаю.
Си Янь крепко сжал кулаки:
— Поэтому завтра я сам понесу наказание, сложу с себя полномочия и покину дворец.
Досказав, Си Янь бросил долгий взгляд на Чжао Юэ. В его темных глазах читались тоска и разочарование.
— Сложишь полномочия?
Чжао Ле холодно рассмеялся:
— Да тебя мало расстрелять на месте за преступление против госпожи!
— Ты случайно не возомнил, будто смерть твоего отца за родину десять лет назад дает тебе право творить в дворцовых стенах всё, что вздумается, и избегать наказания?
Си Янь опустил голову:
— Я никогда так не думал.
— Ха, да ты не думал, ты просто взял и сделал.
— Я, как и мой отец, все свои поступки совершаю ради Сердоры.
Чжао Ле швырнул хлыст на пол:
— Какие громкие слова! Си Янь, положа руку на сердце, ты и правда так думаешь?
— ...Да.
Чжао Ле из стороны в сторону шагал по залу, а на его лице бушевала грозовая туча, не находящая выхода.
Си Янь же просто молча смотрел на Чжао Юэ, но та лишь молча отвела взгляд.

Комментарии

Загрузка...