Он перевел взгляд на Кан Эна:
— Не беспокойтесь, Третий принц, ныне Сердора и Вамоки — дружественные государства, поэтому тому, кто посмел разрушить отношения между нашими странами, не сносить головы.
Услышав это, Кан Эн указал на Янь Лоци и злобным голосом произнес:
— Раз уж правитель так говорит, то как вы намерены с ним поступить?
— А как бы Третий принц хотел, чтобы я с ним поступил?
Кан Эн усмехнулся:
— Разве в Сердоре нет казни, которая пользуется большой славой среди всех стран?
Пальцы Си Яня едва заметно дрогнули.
— Сначала переломать ему ноги, а затем подвесить в подземной темнице, погрузив в бассейн с соляным раствором на трое суток и трое ночей, пока он весь не пропитается и не размякнет.
— К тому времени плоть у приговоренного будет рассыпаться от малейшего прикосновения, и тогда острым ножом можно будет срезать мясо с его бедер...
— В конце концов скормить это собакам, смешав со свининой.
— Как же она называется... соляная ванна?
— Ничто не подходит для расправы с такой ничтожной тварью лучше.
— А что до мяса... скормите его этой собаке по кличке Сяо Хуа, думаю, ей оно придется по вкусу.
Такая жестокая пытка, как соляная ванна, была слишком страшна, и к ней прибегали крайне редко — разве что для наказания отъявленных злодеев.
Си Янь думал, что Чжао Ле не согласится вот так просто, но, к его удивлению, правитель лишь на мгновение задумался, а затем охотно кивнул:
— Можно.
— ...
Янь Лоци увезли. Уходя, он бросил долгий взгляд на дворец позади, а затем разминулся с Си Янем плечом к плечу.
В этот самый момент Си Янь услышал, как он тихо прошептал:
— Пожалуйста, верни Сяо Хуа назад.
Все присутствующие постепенно разошлись. Си Янь остался стоять на месте, провожая взглядом удаляющуюся фигуру Янь Лоци, пока тот окончательно не скрылся из виду, после чего сделал шаг и направился к тому месту, где только что стоял Кан Эн.
Подобнув белый цветок, Си Янь поднес его к носу и принюхался. Убедившись, что это за растение, он помрачнел еще сильнее.
Все оказалось именно так, как он и предполагал: эта вещь — цайцзиньцао.
Дикий цветок, который используют в медицине, прекрасно помогает от сырости и зуда, обладая потрясающим эффектом.
Сам по себе он не представляет опасности, но в сочетании с иланг-илангом всё становится куда сложнее.
Такая смесь превращается в сильнейшее возбуждающее средство.
Подобно тому, как Денис славится своими розами, Вамоки больше всего известен именно иланг-илангом.
При этом у императорской семьи существовала привычка использовать иланг-и ланг для благовоний, о чем знали абсолютно все, поэтому в императорском городе Вамоки строго-настрого запрещалось появление любых растений вроде цайцзиньцао, способных вступить с ним в пагубную реакцию.
И Янь Лоци воспользовался именно цайцзиньцао, чтобы заставить Кан Эна попасться в ловушку. Жалкий глупец никогда прежде не видел этой травы в Вамоки, и теперь откуда ему было знать, что против него применили такой изощренный расчет.
— ...
Только вот зачем Янь Лоци понадобилось это делать?
С каких пор его отношения с маленькой принцессой стали настолько близки?
Си Янь невольно вспомнил слова служанки, которая в тот день после охоты шила одежду для Чжао Юэ:
— Стражник Си, юноша из Дениса попросил меня сшить из этой волчьей шкуры накидку для маленькой принцессы, сказал, чтобы она не мерзла зимой.
Тогда он подумал лишь, что Янь Лоци наконец-то поумнел и решил заслужить чью-то благосклонность, чтобы облегчить себе жизнь.
Но теперь, оглядываясь назад, все его поступки казались донельзя странными.
И если бы им двигали лишь столь простые побуждения, неужели он стал бы так безрассудно заступаться за нее?
Это совсем не походило на отношение пленника к собственным врагам.
Скорее напоминало... что-то совсем другое.
Но больше всего Си Яня занимало другое: поначалу Янь Лоци вел себя совершенно спокойно, и лишь когда Кан Эн что-то сказал ему, он потерял контроль и жестоко избил вамокийского принца.
Янь Лоци, что же ты в конце концов услышал?
Спустя несколько месяцев Янь Лоци никак не ожидал, что снова вернется сюда.
Всюду витал тошнотворный запах гнили, до ушей доносились невыносимые человеческие крики. Словно ходячий труп, он позволял делать с собой всё что угодно: солдаты сковали его по рукам и ногам цепями и привязали к дыбе, лишив всякой возможности пошевелиться.
— Давно не виделись, Второй принц.
Солдат ухмыльнулся, повернулся, вытащил из-за спины трехгранную лопатку, разжал ему рот и со злостью втолкнул железный инструмент внутрь.
— Потерпи, это чтобы ты не орал так противно, как твой сосед за стеной.
Холодный гладкий металл пронзил горло, а густая алая кровь медленно потекла по уголкам рта. Он не мог закрыть рот, и тогда кровь горячими каплями заструилась по шее, скрываясь в воротнике одежды.
Острые края легко разрезали уголки губ, обжигающая боль волной покатилась по всему телу и ударила в мозг. Пальцы судорожно вцепились в подол одежды, Янь Лоци уже бил крупной дрожью, как в лихорадке.
Однако эта острая боль вскоре сменилась другой: скрежет железного прута о каменный пол был таким, что от него сводило зубы.
В этот самый момент единственный луч света, пробивающийся сквозь крошечное оконце, исчез — тяжелая туча неспешно проплыла мимо, и небо заволокло тучами.
Прут со свистом обрушился прямо на ноги Янь Лоци.
— Кхм-а!
Онемевший юноша наконец издал отчаянный крик, и в тот же миг железная лопатка вошла глубже от движения гортани, до конца разорвав его горло, словно тонкую бумагу.
От боли он потерял сознание, но прошло всего мгновение, как солдаты окатили его ледяной водой из ведра.
— Не сдавайся так быстро, всё еще только начинается.
Пот лился градом, смешиваясь с грязной и смрадной атмосферой подземелья. С испарением каждой капли пота этот пожирающий людей ад пополнялся еще одним смертным грехом.
Три удара прута подряд заставили его почувствовать, что он близок к смерти. Быть может, в следующее мгновение он навсегда закроет глаза, положив конец этому одинокому и полному боли дню.
Но о чем он подумает перед смертью?..
О тех, кто видел в нем лишь скот, о своей бедной матери, о собственной никому не нужной жизни или о...
О той маленькой принцессе, что была окружена ослепительным сиянием и казалась столь неприступной, но неизменно пробуждала в нем самые сокровенные желания.
Янь Лоци горько усмехнулся про себя, сплошь покрытый кровью, отчего его улыбка выглядела жутковато, напоминая клоуна из полуночного цирка.
Самое смешное, что та мягкая душа больше не спешила ему на помощь.
Этот жалкий глупец попросту обманул его, заставив потерять контроль и ввергнув в бездну, откуда нет возврата.
Осталось ли в этом мире хоть что-то настоящее?
Служанка постучала в дверь, когда уже близился вечер. Чжао Юэ сидела перед туалетным столиком и, раздумывая над тем, какое платье выбрать на сегодня, произнесла:
— Возьми то платье, что прислали в прошлом месяце.
Служанка в замешательстве переспросила:
— Но разве маленькая принцесса не говорила, что на нем слишком много украшений?
— ...Разве сегодня не вечерний банкет? Разумеется, нужно одеться по-парадному.
— Слушаюсь.
— Брат прежде никогда не позволял мне посещать подобные мероприятия, не знаю уж, что на него нашло сегодня — велел идти вместе с ним.
Служанка на секунду замерла, опуская руку:
— Говорят, это предложил Третий принц Вамоки.
— Третий принц?
— Да.
Чжао Юэ нахмурилась:
— Но я ведь с ним даже не знакома, с чего бы ему...
Служанка тут же приняла вид заговорщицы:
— Маленькая принцесса, поговаривают, что Третьего принца сегодня избили.
— Избили?! И кто же посмел?
Служанка покачала головой:
— Точно не знаю, я как раз собиралась расспросить, когда меня позвали причесывать вас.
— Но того, кто поднял руку на Третьего принца, кажется, уже отвели в темницу готовить к соляной ванне.
Чжао Юэ удивленно повернулась:
— Соляная ванна?! Помнится, ею наказывают только преступников.
— Точно. Третий принц известен своим наглым и буйным нравом, а раз его отделали так сильно, он, конечно же, не пожелал оставить это просто так, поэтому воспользовался своим положением и потребовал, чтобы правитель наказал обидчика соляной ванной.
— Но мне и впрямь ужасно хочется узнать, кто же этот смельчак, осмелившийся прилюдно поставить Третьего принца на место.
Это серебристо-белое платье было усыпано множеством драгоценных камней, и когда на него падали лучи закатного солнца, оно излучало мягкое сияние. Увидев это, служанка не удержалась от восторженных похвал:
— Маленькая принцесса, вы невероятно красивы.
— Но ведь это всего лишь небольшой банкет, не слишком ли вычурно для него?
— Ничуть. К тому же драгоценные камни на этом платье так чудесно оттеняют кожу маленькой принцессы, вы просто сияете.
— Правда?
Служанка кивнула:
— Только вот, маленькая принцесса... с чего это вы вдруг решили нарядиться так красиво? И даже попросили меня заплести вам волосы.
— Я...
В мыслях Чжао Юэ на миг промелькнуло лицо Янь Лоци.
— ...Просто я подумала, что негоже ронять достоинство Сердоры перед лицом вамокийского принца.
— А где же Янь Лоци? Пусть он сопроводит меня на банкет.
Служанка задумалась, а затем покачала головой:
— Не знаю. С тех пор как утром он отправился с Сяо Хуа в сад роз, он так и не возвращался.
Выражение ее лица стало тревожным:
— Уж не сбежал ли он под шумок?
— Как такое возможно, кто станет бежать средь бела дня? Даже если бы и бежал, выбрал бы глубокую ночь.
Однако от этих слов на душе у Чжао Юэ почему-то стало неспокойно. Она забрала у служанки венец и велела ей пойти и поискать Янь Лоци:
— Ступай в сад роз, поищи там. Может, Сяо Хуа заигралась и не хотела возвращаться, задержав его, или он просто заблудился.
— Венец я и сама могу надеть.
— ...Хорошо.
Служанка опустила голову, собираясь удалиться, но Чжао Юэ окликнула ее снова:
— Постой. Когда найдешь его, не ругай, просто приведи сюда и скажи...
— Что я жду его здесь.

Комментарии

Загрузка...