Заглянув на север, можно увидеть, что в Сердоре возвышается снежная вершина, которая не тает круглый год.
Сугробы лежат между высокими и низкими, извилистыми горными пиками, и серебристо-белая линия снега сливается с небесным горизонтом.
Три-пять ворон прилетели с той стороны снежной вершины, хлопая крыльями и задирая головы, и опустились на раскидистую сосну посреди дворцового комплекса, нарушив царившую вокруг тишину.
Это было похоже на трещину, разрывающую свет, словно предвестник, приносящий тьму.
Янь Лоци подошел к этой сосне и обернул поводок, на котором было привязано Сяо Хуа, вокруг ствола.
Сяо Хуа, казалось, почувствовало приближение опасности и принялось жалобно скулить, глядя на него.
Си Янь молча смотрел на Янь Лоци, после чего слегка приподнял веки и опустил взгляд на белый лепесток цветка, притоптанный под ногой Кан Эна.
Хотя лето уже подходило к концу, полуденное солнце все еще палило вовсю.
Янь Лоци подошел к Кан Эну и остановился. Капля пота, выступившая у него на лбу, скатилась по виску и зашею, в то время как руки его были ледяными до мозга костей.
Кан Эн уже начал терять терпение, и с напряженным лицом уже собирался приказать ему поторопиться, как вдруг —
Янь Лоци опустил руки вдоль туловища, его некогда прямая спина медленно согнулась, он согнул колени и с глухим стуком рухнул перед ним на колени.
—...
Янь Лоци низко опустил голову, выглядя жалким, как побитая собака.
Перед ним блестели начищенные до зеркального блеска черные кожаные туфли Кан Эна, острые камни на каменной дорожке впивались в колени, но он стерпел все, не произнеся ни слова.
В нем не было ни следа юношеского задора и гордости, возможно, они были стерты и растоптаны много лет назад, оставив ему лишь способность выживать в щелях между мирами.
Даже подвергаясь унижениям, он умел проглотить раздирающую его ненависть вместе с кровью и обломками зубов.
И все же жажда мести клокотала внутри, не переставая кричать.
Поэтому, прозрев, юноша изо всех сил старался заглушить свой чудовищный гнев, лишь бы не спугнуть добычу, однако окружающие принимали это за его слабость.
Не страшно. Он продолжит выжидать в тени и копить силы, а когда настанет лучший момент, он собственными руками сотрет в порошок тех, кто издевался над ним.
Кан Эн наслаждался этим чувством превосходства. Видя, что Янь Лоци, как и в детстве, покорно позволяет делать с собой всё что угодно, он внезапно преисполнился злобы, усмехнулся, протянул ногу и презрительно бросил:
— Вытри-ка мне грязь с ботинок.
Ранее Янь Лоци водил Сяо Хуа погулять в розарий, и малыш испачкался в земле, но по дороге назад он уже почистил его.
Слова Кан Эна были лишь предлогом, чтобы поиздеваться над ним.
Однако он лишь кивнул, предельно послушно наклонился, и его красивые руки приблизились к начищенным туфлям Кан Эна.
Вокруг уже успела собраться толпа. Слуги остановили свои спешные шаги и молча наблюдали за разворачивающейся в беседке сценой.
Шепот не смолкал ни на минуту, и каждое слово ранило сердце, словно нож.
В этот момент он был самым презренным человеком во всем дворце.
Глубокие зрачки Янь Лоци зловеще поблескивали. Он отбросил всю эту грязную ложь и ругань, сосредоточенно продолжая протирать туфли Кан Эна руками.
— Янь Лоци... ты и правда похож на собаку.
Над ухом раздался издевательский голос Кан Эна. Янь Лоци на мгновение замер, но тут же пропустил слова мимо ушей, словно ничего не слышало.
Словно ударив кулаком по вате, Кан Эн не получил той реакции, которой добивался.
Тогда в его глазах вспыхнула свирепость, на лице появилась злобная ухмылка, и он продолжил травить Янь Лоци донельзя отвратительными словами.
— Побудучи пленником всего несколько месяцев, ты уже так преданно защищаешь хозяина? Твой хозяин-то знает об этом?
— Ублюдок, твои грязные приемчики точь-в-точь как у твоей мамаши. Ты правда думаешь, что сможешь выкарабкаться и обрести свободу, если полезешь наверх?
—...Пальцы Си Яня шевельнулись, но в конце концов он так ничего и не сказал, чтобы остановить это.
— По дружеской доброте предупреждаю: как игрок ты сделал неверную ставку.
— Твоя маленькая прелестная принцесса тоже будет выдана замуж в другую страну, где ее швырнут на постель и растопчут — у нее жалкая судьба.
— Этим человеком могу оказаться я, может оказаться кто угодно, но только не ты.
Черные глаза Янь Лоци яростно затрепетали, во взгляде мгновенно вспыхнула дикая ярость. Фальшивая маска покорности растаяла без следа, оставив лишь пробирающую до костей опасную ауру.
Неизвестно почему, но на все предыдущие слова Кан Эна он мог молча закрывать глаза, даже когда тот оскорблял его бедную мать, вынашивавшую его десять месяцев и умершую в тяжелых родах.
Но стоило ему услышать, как другой мужчина будет наслаждаться ее телом на своей постели, как гнев в его сердце вспыхнул с силой бушующего лесного пожара.
Это чувство гнева казалось зовом издалека, словно заложенный в самой кости завет, от которого ему вдруг стало невыносимо больно.
В этот момент он словно увидел внутри себя другую душу — такую мягкую и в то же время такую непоколебимую.
Получи ее, и ты заслужишь ее жалость, так что... дай ему отпор.
Это бедное создание окутывал ослепительный свет, а этот нежный голос звучал так призрачно, словно из прошлой жизни, но при этом был невероятно тверд.
И вот, в тот самый миг, когда прозвучали эти слова, его гнев окончательно победил разум.
Кан Эн закончил фразу жестоким смехом, но не прошло и секунды — всего одной секунды! —
как послушно стоявший на коленях у его ног юноша, подобно свирепому зверю, вскочил на ноги и бросился на него.
Кан Эн, застигнутый врасплох, рухнул на каменную дорожку от удара ногой в грудь. Не успел он опомниться, как свирепые кулаки чернокожего юноши посыпались на него градом ударов.
Каждый удар был нанесен в полную силу, без малейшего сдерживания. Получив удар в живот, Кан Эн поморщился и зашелся в неконтролируемых рвотных позывах.
— Янь Лоци! Да ты смеешь бить меня!
Кан Эн завыл от боли, закрывая лицо руками, но Янь Лоци схватил его за запястье и вывернул руку. Ему показалось, что он услышал звук смещающихся костей, а в горле подступил привкус крови.
С места, где стоял Си Янь, было не расслышать, что Янь Лоци сказал Кан Эну после того, как опустился на колени, — в мгновение ока те сошлись в рукопашной.
Си Янь тяжело нахмурился, и взгляд, брошенный на Кан Эна, стал холоден как лед.
Поделом.
Мысленно выругался он.
Не спеша разнимать дерущихся, Си Янь обвел взглядом толпу и сделал жест рукой, приказывая зевакам разойтись.
Сяо Хуа обладало поразительным умом: видя, что Янь Лоци и Кан Эне сошлись в драке, оно отчаянно залаяло, но поводок был намотан на ствол дерева, и, как ни рвись, сдвинуться с места не получалось. Бедняжка суетилась на месте, но ничем не могла помочь.
Царила полнейшая неразбериха. Кан Эн оказался в невыгодном положении, но, опомнившись и приложив все силы, все же улучил момент и со всей дури заехал Янь Лоци кулаком в правую щеку.
Янь Лоци не успел увернуться и принял этот удар на себя, в уголке его рта мгновенно выступила кровь.
Это распалило его еще сильнее: охваченный жгучей яростью, тяжело дыша, он схватил Кан Эна за воротник и снова занес кулак —
— Прекратить!
Тут же раздался низкий, властный окрик Си Яня, после чего он сделал широкий шаг вперед и растащил сцепившихся мужчин.
Потеряв равновесие, Янь Лоци качнулся назад и, закинув голову, рухнул на землю. Кан Эн же в жалком виде распростерся на брусчатке, прижимая руки к животу и мучительно стоня.
Си Янь украдкой бросил взгляд себе за спину.
— Янь Лоци, не тебе здесь бесчинствовать.
Ледяной голос Си Яня резко вернул Янь Лоци в реальность, заставив почувствовать себя так, будто перед ним стоял высокомерный судья.
Помолчав немного, Янь Лоци постепенно пришел в себя после вспышки безумия.
Он внезапно поднял руку, стер кровь с уголка рта, пару секунд тупо смотрел на нее, а затем медленно перевел взгляд на сидевшего напротив Кан Эна, чье лицо покрывали синяки и ссадины.
—...
Юноша опустил голову. Он не понимал, почему вдруг потерял над собой контроль.
Голову налило свинцом, в сердце словно зияла трещина, и какие-то чужие, не принадлежавшие ему эмоции хлынули через нее потоком.
Он прижал руку к груди, тяжело дыша, и лицо его исказилось от боли.
В этот момент до слуха донесся шум шагов.
Он с трудом приподнял тяжелые веки и увидел, как Чжао Ле быстрым шагом вышел из-за спины Си Яня, а его лицо было мрачным, словно затянутое тучами небо.
Чжао Ле взмахнул рукой и сурово приказал:
— Схватить его!
— Есть!
С громким щелчком руки Янь Лоци завели за спину и защелкнули наручники. Солдаты грубо дернули его за руки, заставив подняться с земли, и поволокли вперед, толкая прямо к Чжао Ле.
Чжао Ле со свинцовым лицом уставился на Янь Лоци. Хотя тот и одержал верх в драке, на его лице тоже красовалось немало синяков.
В глазах полыхала неукротимая ярость, и Чжао Ле с размаху ударил Янь Лоци ногой в голень.
Янь Лоци издал глухой стон боли, и если бы солдаты не держали его за руки, он едва не рухнул бы на колени во второй раз.
Кан Эна тем временем уже подняли солдаты. Избитый до полусмерти, он выглядел донельзя жалко и, скрипя зубами, подковылял к Чжао Ле, требуя справедливости.
— Владыка, неуково вы, сердорцы, принимаете гостей?!
—...
Чжао Ле на мгновение задержал взгляд на лице Кан Эна, а затем повернулся к Си Яню:
— Си Янь, что здесь произошло?
Си Янь хотел было ответить, но, подумав, сообразил, что если слова Кан Эна, сказанные при большом стечении народа, всплывут наружу, это лишь заставит Чжао Юэ почувствовать себя униженной — даже в ее отсутствие над ней станут смеяться.
Он исподлобья глянул на Кан Эна, и тот, кажется, тоже сообразил, что сболтнул лишнего, отчаянно замахав на Си Яня глазами.
—...Об этом долго рассказывать. Сейчас лучше сначала заняться ранами третьего принца, а позже я подробно доложу вам обо всем.
Чжао Ле кивнул:
— Что ж, пусть будет так.

Комментарии

Загрузка...