Прошло еще несколько дней. Чжан Ань как раз занимался упражнениями для кулачного боя во дворе, как вдруг деревянную калитку толкнул вошедший юноша в синем халате и с узелком волос на макушке, похожий на даосского отшельника. Заметив того, кто открыл дверь, Чжан Ань радостно воскликнул:
— А Лан!
Вошедший одарил Чжан Аня сияющей улыбкой и покачал головой, словно говоря: «Не ожидал, а?»
— Ты как это вернулся? Заходи скорее, — замахал на него рукой Чжан Ань.
Когда Чжан Цинлан переступил порог, Чжан Ань встал у входа и крикнул в сторону соседнего двора:
— Гуаньчжи, Гуаньчжи! Быстрее сюда, А Лан вернулся!
Вскоре из соседнего двора выбежал еще один парень. Увидев появившегося Гао Гуаньчжи, Чжан Ань многозначительно подмигнул А Лану и чуть качнул головой в сторону выхода:
— Идет, идет, пойдем-пойдем.
Троица вышла со двора и миновала переулок.
— А Лан, сколько ты в этот раз пробудешь дома? Мы тут в прошлый раз с Гуаньчжи тренировались в спарринге, так вспоминали, что тебя уже давненько не было. Он ещехвастался, что в этот раз непременно уложит тебя на лопатки и смоет прошлый позор!
Услышав это, Чжан Цинлан рассмеялся:
— Как бы самому не оказаться повергнутым! Я ведь нынче с учебой возвращаюсь, можно сказать, с триумфом на малую родину жалую. Глянь-ка на мой наряд! — с этими словами Чжан Цинлан щегольски провел правой рукой от груди вниз, очертив широкий полукруг.
— Чего? Не разгляжу я что-то. Разве это не обычное даосское платье? — поинтересовался Гао Гуаньчжи.
— Пойдем-пойдем, живо, на старое место! — закинул им руки на плечи Чжан Ань.
Добравшись до каменной арки поселка Тайпин, троица уставилась на просторный пустырь неподалеку от дороги. По всей площадке валялись камни, обрезки досок, охапки сена и прочий сор, однако во всем этом хаосе чувствовался некий порядок. Земля была исчерчена вдоль и поперек линиями — словно узор нарисовали. Вокруг пустыря буйно разрослись сорняки и деревья, и судя по тому, что такое место вообще появилось, над ним потрудилось немало поселковой молодежи.
Парни подошли и встали треугольником: Гао Гуаньчжи и Чжан Цинлан стояли друг напротив друга на расстоянии десяти шагов, а Чжан Ань окинул их взглядом, взмахнул рукой и скомандовал:
— Начинайте!
Едва замерли слова, как Гао Гуаньчжи бросился на Чжан Цинлана. Тот же стоял на месте как вкопанный. Расстояние между ними стремительно сокращалось, Гао Гуаньчжи сжал правую руку в кулак и уже замахнулся, намереваясь съездить Чжан Цинлану по макушке, но тот молниеносно пригнулся и увернулся от удара. Гао Гуаньчжи и не рассчитывал поразить цель с первой попытки: не сбавляя шага, он левым кулаком метнул удар прямо в лицо противника. Чжан Цинлан больше не стал уклоняться и просто отпрыгнул назад с той же скоростью.
Наблюдавшего за ними со стороны Чжан Аня кольнула мысль: это же совсем не в твоем стиле, Чжан Цинлан, почему ты всё время отступаешь? Не успел он додумать, как вдруг увидел, что ступни Чжан Цинлана замерли, корпус отклонился назад, и он стремительно отлетел еще дальше — в мгновение ока между ним и Гао Гуаньчжи образовался разрыв шагов в шесть-семь. Выпрямившись, он завел левую руку за спину, а правую поднял ладонью вперед. Его сложенные вместе указательный и средний пальцы вспыхнули сине-белым светом. Встряхнув запястьем, он чиркнул пальцами вниз, вычерчивая дугу, — и ноги Гао Гуаньчжи словно опутало невидимой веревкой. Тот с размаху рухнул на землю и прокатился вперед кубарем, прежде чем смог остановиться.
Чжан Цинлан повернулся к Чжан Аню и, не меняя позы, развернул ладонь, поманив его изогнутым пальцем с сияющей на лице улыбкой.
После увиденного у Чжан Аня пропало всякое желание тягаться с ним в силе. Подойдя к поднявшемуся на ноги Гао Гуаньчжи, он ошеломленно и недоверчиво спросил:
— А Лан, то, что ты сейчас применил... это заклинание? Ты что, братец, обучился магии у того старого даоса?
— Ну как, впечатляет? По секрету скажу вам: я ведь не только этот трюк освоил, я еще и легкую поступь выучил. Вон та река, что огибает наш поселок — я теперь могу перемахнуть через нее одним легким прыжком, — самодовольно заявил Чжан Цинлан.
— А что посложнее есть? — с недовольством буркнул Гао Гуаньчжи.
— Да вон то крошечное озеро Тайпинху...
Не успел Чжан Цинлан договорить, как Гао Гуаньчжи перебил его:
— Тоже сможешь перепрыгнуть легким прыжком?
— В следующий раз приеду — точно перелечу! — обиженно бросил Чжан Цинлан.
— Ладно, пошли домой обедать. А Лан, пойдем ко мне, матушка наверняка уже и на тебя порцию приготовила, раз узнала, что ты вернулся, — позвал Чжан Ань, хватая друга за рукав.
Чжан Цинлан поспешно остановил их:
— Какой еще обед дома? Пойдемте в город, сегодня я угощаю! И Чуньсяо зовите.
— Ого, Чжан Цинлан, три дня в разлуке — и человека не узнать! И мочи прибавилось, и голос окреп, — подшутил над ним Чжан Ань.
— То-то же! Сначала сбегаю к тетушке, скажусь, потом позовем Чуньсяо, и дуем в таверну Тайпин. Кстати, таверна-то еще работает? — деланно удивился Чжан Цинлан.
— Ну пошли, раз так, воспользуемся случаем приобщиться к удаче бессмертного наставника Чжана, хоть слюнки сглотнем, — сострил Гао Гуаньчжи.
Троица двинулась в сторону поселка. Проходя мимо реки, Чжан Цинлан невзначай обронил:
— Интересно, кто вообще эту реку выкопал? В длину она не меньше трех лили, знатная же махина получилась, если ее от начала до конца вручную ворочать.
— Знаю, знаю! — поспешно отозвался Чжан Ань. — В прошлом году слышал от наставника: он сказывал, будто двести-триста лет назад здесь была лишь крошечная деревушка. Как-то раз пришла семья беженцев, сельчане сжалились и приютили их. С помощью общины те выжили и даже поставили две мазанки. Кто же знал, что пройдет всего несколько лет, и сына этой семьи возьмет в ученики бессмертная секта? А еще через несколько лет тот парень, преуспев в культивации, вернулся и забрал престарелых родителей. В благодарность за спасение жизни он нанял людей выкопать вокруг деревни вот такой защитный ров и захватить им озеро Тайпинху. Правда, в те времена озеро было куда больше нынешнего — оно сократилось, потому что его частично засыпало землей из выкопанного рва. С тех пор как реку прорыли, деревня стала процветать и дошла до нынешнего вида. Старики до сих пор сказывают, что ров копали по указке великого мастера, сам небожитель начертал место — мол, фэн-шуй отменный, а за добрые дела воздается добром.
Рассказ Чжан Аня заставил ребят замереть от удивления. Гао Гуаньчжи с любопытством спросил:
— А арка поселка Тайпин? Тоже наследие той семьи? Едва ли, ты же сам только что говорил, что это была деревня.
— Наставник сказывал, арку возвели позже, когда люди зажили богаче: всем миром собрали серебро и отстроили. Ей всяко больше сотни лет.
— Неужто у нас в поселке впрямь такое бывало? — распалялся всё больше Гаo Гуаньчжи.
— То ли еще будет! Вот поднакоплю мастерства в культивации, найду людей и вокруг нашего теперешнего рва выкопаю еще один, побольше. Двести лет назад они квадратный сделали, а я через двести лет круглый забабахаю! — гордо заявил Чжан Цинлан.
Трое парней и девушка оживленно болтали и смеялись, дойдя до дверей таверны Тайпин. Чуньсяо шагнула внутрь первой, одарила хозяина Лу Силая легкой улыбкой и тихо произвела:
— Дядя Лу, мы обедать.
С этими словами она обернулась и бросила взгляд на вошедшую следом троицу.
— Девочка Чуньсяо, это вы к какому часу? Какой вам обед у меня, марш домой, марш! — замахал на них руками Лу Силай.
Не успел он договорить, как заметил Чжан Цинлана и с легким удивлением произнес:
— Ого, Цинлан вернулся! С дороги не уходи, поешь у дяди.
— Не нужно, дядя Лу, я только с дороги, сам их притащил. Перекусим по-простому, заплатим, как положено, — отшутился Чжан Цинлан.
— Ишь чего удумал! Будто я без денег тебя кормить не стану. Рассаживайтесь где нравится.
— Ладно, дядя, на твой выбор сваргань пару блюд, — попросил Чжан Цинлан.
Четверка устроилась за столиком в углу.
Едва они сели, Чжан Ань поинтересовался:
— А Лан, мы так и не спросили: зачем ты пожаловал нынче?
— Что, и навестить вас без повода нельзя? — парировал Чжан Цинлан.
— Да нет, конечно...
— На самом деле и впрямь никаких дел. Просто пришел повидаться с вами, побездельничать пару дней — и обратно.
— Куда это — обратно? — спросила Чуньсяо.
— Ясное дело, на гору Лунхушань, а куда еще.
— Все только и говорят, что гора Лунхушань — обитель бессмертных. Там и вправду водятся небожители, А Лан? — таинственным шепотом спросил Гао Гуаньчжи.
— Разумеется... нет, — протянул Чжан Цинлан. — Впрочем, пробыв на горе столько лет, я все здешние тайны раскусил. То, про что нам старшие сказывали — будто можно пальцем золото творить, ветер и дожди вызывать, да по небу через реки перелетать — всё это вовсе не бессмертные.
Чуньсяо перебила его:
— Сам-то видел? Если это не бессмертные, то что тогда бессмертные?
— Я в свое время то же самое спросил у наставника. Наставник ответил, что в поднебесной больше не осталось небожителей. Нынче те, кто обладает силой — обычные люди, владеющие заклинаниями. Вроде меня.
— Ты и впрямь умеешь колдовать? — изумилась Чуньсяо.
— Еще бы! Не веришь — спроси у них двоих.
Чуньсяо перевела взгляд с Чжан Аня на Гао Гуаньчжи и по их лицам поняла: Чжан Цинлан, похоже, вовсе не шутит.
Тут подоспел слуга с едой, и разговор временно прервался.
Когда слуга удалился, Чжан Цинлан продолжил:
— Так вот, расскажу я вам о диковинных людях и странных вещах, что повидал и услышал на горе. Только никому ни гугу.
Троица согласно кивнула.
— Наставник мой...
Покончив с едой, четверка вышла из таверны, и Чжан Цинлан с нетерпением произнес:
— Пойдемте, покажу вам легкую поступь!
У речного берега Чжан Цинлан легко перепрыгнул на противоположный берег и столь же легко прыгнул обратно. У троих отвисли челюсти: обычный человек, выложившись до конца, едва ли осилит прыжок шагов в пять — это уже предел, а тут река шириной не меньше чем в десяток шагов, да и прыгал он с пугающей легкостью.
— Я проверял: если вложиться в полную силу, за раз улетаю на два десятка шагов. Глядите-ка!
Парень снова сиганул на тот берег, только на этот раз расстояние оказалось еще больше. Оказавшись на противоположной стороне, он приветственно помахал им рукой. Гао Гуаньчжи пробормотал:
— И впрямь... чертовски далеко.
Двое других лишь молча кивнули, не находя слов.
Вернувшись обратно, Чжан Цинлан самодовольно вопросил:
— Ну как? Далеко ли?
Чуньсяо кивнула:
— Очень далеко.
— А Лан, а ваша гора Лунхушань еще набирает учеников? Я дома с батькой потолкую, пусть отпустит меня на гору культивировать! — в голосе Гао Гуаньчжи звучало чистое упование.
Выслушав его, Чжан Цинлан серьезно задумался и ответил:
— Нет.
— Это еще почему?
— Наставник сказывал: тех, кто лицом не вышел до меня, гора Лунхушань в ученики не берет. — Не успел он договорить, как сам же и расхохотался.
Чжан Ань и Чуньсяо тоже прыснули от смеха, а Гао Гуаньчжи только злобно усмехнулся: ишь ты, братец, вздумал над другом измываться!
Уняв смех, Чжан Цинлан добавил:
— Впрочем, внешностью Сяо Ань хоть и уступает мне самую малость, но сойдет. Глядишь, наставник на горе и скривится, да примет его. Ну вот, угодил — сразу трех человек обидел!
Разумеется, не успел Чжан Ань и рта раскрыть, как Чуньсяо тут же выпалила:
— И что хорошего в этой вашей Лунхушань? По мне, так наш поселок лучше всех на свете!
Что собирался ответить Чжан Ань, осталось загадкой, но после слов Чуньсяо он помедлил и произнес:
— Пожалуй, не поеду. Хочу сперва отцу с заработками помогать, а через пару годов, как деньжонки соберу, дом срублю, жену возьму и заживу дома в тишине и покое.
Чуньсяо осталась крайне довольна этим ответом.
Чжан Цинлан же с досадой покачал головой:
— Эх, мелко плаваешь.
Чуньсяо тут же дала отпор:
— Уж у тебя-то амбиции до небес!
Поджав губы, Чжан Цинлан сменил тон и заговорил серьезно:
— Наставник сказывал, что в врата культивации не всякому войти дано — тут природный дар нужен. Одаренных людей единицы, иначе улицы бы кишели заклинателями. Еще сказывал, что способность человека резонировать с духами всех вещей и черпать силу неба и земли предопределена с рождества. К тому же необходим наставник, способный указать истинный путь культивации — иначе на этот скользкий склон не ступить. Короче говоря, дело это темное и трудное. Так что оставьте мысли о том, чтобы со мной на гору податься.
Выслушав его, Гао Гуаньчжи помрачнел от разочарования.
Вечером, отужинав в доме Чжан Аня, Чжан Цинлан заявил, что ночевать пойдет в родной дом. Супруги Чжан Юаньшань пытались отговорить его: старый-то очаг столько лет пустовал, лучше остаться с Чжан Анем под одной крышей, к чему скитаться? Но Чжан Цинлан стоял на своем: мол, годы прошли, как не жил там, а нынче хоть приберусь немного да перекантуюсь ночку. Четырехглазые спорить не стали, а намерение Чжан Аня сходить помочь тот решительно пресек.
Уходя, Чжан Цинлан застал калитку приоткрытой: весь двор зарос сухой прошлогодней травой и свежими сорняками. Толкнув дверь в главный зал, он обнаружил лишь густую паутину да толстый слой пыли на полу. За долгие годы запустения жилище пропахло тленом. Распахнув настежь двери и окна, Чжан Цинлан смахнул паутину, а затем не спеша приблизился к кровати. Бережно стряхнув пыль с плетеной циновки, он аккуратно перевернул ее другой стороной и прилег отдохнуть. Глядя на струящиеся сквозь оконную раму лунные лучи и вдыхая затхлый запах увядания, он мало-помалу провалился в сон. Спалось Чжан Цинлану в эту ночь на редкость крепко.
Спозаранку Чжан Цинлан запер за собой главный зал, затворил калитку и направился обратно к Чжан Аню. Позавтракав, он вытащил друга на улицу, позвал соседа Гао Гуаньчжи да прихватил Чуньсяо. Едва компания собралась, Чжан Цинлан объявил о скором отбытии: пора, мол, возвращаться на Лунхушань. Троица тут же засуетилась, наперебой предлагая сбегать по домам, собрать в дорогу съестного да вещичек, но парень решительно всё отмел. Хлопнув себя по груди, он заявил, что звонкой монеты у него с избыком — хватит, чтобы с комфортом добраться до обители, и друзьям пришлось уступить.
Ранним утром вся четверка стояла у каменной арки поселка Тайпин.
Чжан Цинлан шагнул вперед, резко развернулся к ним лицом и бросил:
— Ну всё, провожать больше не нужно, а то я так и вовсе передумаю уходить!
— Усердствуй в культивации! — напутствовал Гао Гуаньчжи.
— Счастливого пути! — отозвался Чжан Ань.
— Счастливого пути! — вторила Чуньсяо.
Долго вглядываясь в их лица, Чжан Цинлан выдохнул:
— Бывайте! — и, круто развернувшись, зашагал прочь, не забывая на ходу лениво махать рукой.
— Сяо Ань, как думаешь, когда А Лан вернется в следующий раз? — промолвила Чуньсяо, провожая взглядом удаляющуюся спину.
— Не ведаю. Но мы-то всегда здесь — в какой бы день ни вернулся, он нас непременно отыщет. Подождем его вместе.
— Угу, — с силой кивнула Чуньсяо.
— Пошли обратно, — предложил Гао Гуаньчжи.
— Идем, — откликнулся Чжан Ань.

Комментарии

Загрузка...