Два года назад.
В одной из частных школ поселка Тайпин Чжан Цин вел урок для детей. У дверей стоял пожилой мужчина и слушал. Фамилия старика была Кун. Больше двадцати лет назад он приехал в поселок, купил кусок земли, построил дом и открыл частную школу. К сегодняшнему дню у многих его бывших учеников уже появились собственные дети. Чжан Цин был одним из его воспитанников: он начал учиться у господина Куна три года назад, и теперь обучение детей давалось ему легко и привычно.
Послушав немного, господин Кун нашел в дворике табурет и присел. Вскоре Чжан Цин тоже взял табурет и устроился рядом. Немного помолчав, Чжан Цин спросил:
— Учитель, вы через несколько дней уходите?
— Ухожу. Года берут свое, если не уйти сейчас, через пару лет уже и с места не сдвинусь. У меня на сердце уже много лет лежит одно дело, надо сделать его, пока еще есть силы двигаться.
— Вы шутите, учитель, по-моему, вы еще очень крепки.
Господин Кун не поддержал слова Чжан Цина:
— Когда я уйду, все эти дети перейдут на твое попечение. Как мы с тобой уже обсуждали ранее, всё практически устроено. После моего ухода столы, стулья и скамьи, которыми пользовались дети, можете забрать и продолжать использовать. Только дом оставить вам не смогу, для него у меня есть другое назначение.
— Ничего страшного, учитель! У моей семьи есть кое-какие деньги, к тому же род наш многолюден, а когда я сказал отцу, что собираюсь стать учителем, он не стал возражать. Моя жена в свое время потому-то на меня и засмотрелась, так что тем более слова не скажет. Раньше, когда отец услышал, что вы уезжаете, и я сказал ему, что хочу занять ваше место и учить этих детей, он даже обрадовался и счел это благим делом, накапливающим добродетель для нашего старого рода Чжан, и велел мне смело браться за дело. Мало того, он даже освободил те две пустующие комнаты на севере, чтобы я устроил там будущий класс.
— Вот и хорошо, вот и хорошо. Раз твой отец так говорит, я могу быть спокоен. Ладно, ступай к детям, а я пройдусь прогуляюсь. — С этими словами господин Кун поднялся.
Он подошел к воротам одного из дворов, слегка постучал и, отворив дверь, вошел внутрь. Двор был небольшим, но очень чистым. Кроме аккуратно сложенной поленницы дров, в нем почти ничего не было. У самых ворот, недалеко от стены, росло старое грушевое дерево с узловатыми ветвями — судя по всему, росло оно здесь уже много лет. Стоила весна, на ветвях уже набухли бутоны, и совсем скоро дерево должно было зацвести. Неподалеку от груши стоял стол — старый сосед этого дерева. Во дворе сидела женщина средних лет и чинила обувь. Это была Ван Суцинь.
— За работой, Суцинь? — поприветствовал ее господин Кун.
Увидев, что пришел господин Кун, Ван Суцинь торопливо встала и с улыбкой произнесла:
— Господин Кун пожаловал.
— Сяо Ань и Сяобэй дома?
— Нет, оба ребенка ушли гулять. Учитель ищет их?
— Так, спросил к слову, не ищут. Юаньшань дома?
— Дома, в комнате.
Суцинь уже собиралась позвать мужа, как увидела, что из комнаты выходит Чжан Юаньшань:
— Слышу, во дворе кто-то разговаривает, оказывается, господин Кун пришел.
В семье Чжан Юаньшаня было четверо: семнадцатилетний сын Чжан Ань, девятилетняя дочь Чжан Бэй, а сын Чжан Ань был тем самым единственным учеником, которого господин Кун взял к себе много лет назад.
Господин Кун обратился к Чжан Юаньшаню:
— Юаньшань, как удачно, как раз хотел кое о чем с тобой поговорить.
— О чем же, господин Кун? Пойдемте в дом, там и поговорим.
Войдя в дом, оба присели, и господин Кун начал:
— Юаньшань, я ведь скоро уезжаю. Я уже договорился с Чжан Цином, что дети пойдут за ним в его собственный северный двор, чтобы учиться грамоте, а мой двор я оставляю вам.
Услышав это, Чжан Юаньшань совершенно не понял поступка господина Куна и поспешно сказал:
— Господин Кун, так ведь нельзя! Вы же не можете отдать нам усадьбу только потому, что Сяо Ань — ваш ученик! Лучше всего оставить ее под частную школу. Мы с женой относимся к вам с уважением, а то, что Сяо Ань выказывает вам почтительность — это наш долг, мы вовсе не из-за вашего дома или двора стараемся.
Чжан Юаньшань хотел продолжить, но господин Кун прервал его взмахом руки:
— Юаньшань, не спеши, дослушай меня до конца. Мой двор я оставляю на ваше попечение лишь временно, чтобы ты приглядывал за ним. Когда я уйду, не позволяй двору запустеть, а через несколько лет кто-нибудь придет его купить — тогда сразу продай и вырученные деньги пока оставь себе.
— О? Это придет кто-то из ваших знакомых или?.. — поинтересовался Чжан Юаньшань.
Господин Кун ответил:
— Нет, незнакомые люди. Просто сделай так, как я говорю: придет кто спросить — продавай.
Чжан Юаньшань нерешительно произнес:
— Но... а вдруг мы продадим не тем, кому надо? Что тогда делать?
— Ошибки не будет, больше некому приходить за покупкой этого двора. Только не говори об этом посторонним.
— Ну хорошо.
— И еще одно дело. Сначала скажу тебе, а потом обсудишь с Суцинь. — На лице господина Куна впервые промелькнуло затруднение.
Заметив это, Чжан Юаньшань сказал:
— Учитель, слушаю вас.
Вскоре они вышли из комнаты. Господин Кун попрощался с Ван Суцинь и ушел, оставив Чжан Юаньшаня стоять у ворот с помрачневшим лицом.
Промчалось несколько дней, и настал день отъезда господина Куна из поселка Тайпин. Хотя он и не был уроженцем этих мест, но по идее, отдав преподаванию в поселке добрый десяток лет, при расставании он должен был заслужить проводы множества людей. Однако сейчас у мемориальной арки поселка Тайпин стояли всего четверо: господин Кун, Чжан Цин, Чжан Ань и детская подруга Чжан Аня по имени Чуньсяо.
— Учитель, взгляните, провожаем вас только мы трое, — озадаченно спросил Чжан Цин. — Я ведь хотел объявить всем, что вы сегодня уходите, но вы строго-настроеще запретили. Почему так? Попрощались бы с вами хотя бы ученики.
— Лучше уйти тихо — избавимся от лишней тоски при расставании, не хочу видеть слез детей.
— Было бы лучше, если бы вы совсем не уходили, учитель, — вздохнула Чуньсяо.
Господин Кун слегка улыбнулся:
— Сяо Ань и Чжан Цин, после моего ухода вы, разумеется, продолжите изучать мудрость древних мудрецов, но и искусство укрепления тела, которому я вас учил, забрасывать нельзя. Особенно ты, Сяо Ань, занимайся этим ежедневно без пропусков. Что до девочки Чуньсяо, то тебе полезно побольше читать, а вот махать кулаками и ногами без надобности.
Чжан Ань кивнул в знак согласия, но Чжан Цин возразил:
— Учитель, до сих пор я думал, что раз вы здесь, нам нужно просто следовать вашим словам, и мне хотелось бы, чтобы так продолжалось вечно. Но сегодня вы уходите, и у меня на сердце остался один вопрос — надеюсь, вы развеете мои сомнения.
— Говори.
Подобрав слова, Чжан Цин продолжил:
— Мне казалось, что ваше искусство владения кулаком — это лишь метод поддержания здоровья и продления жизни, а обучали вы нас ему просто из личной склонности. Но сегодня вы требуете, чтобы мы продолжали этим заниматься. В книгах написано: долг учителя — передавать учению путь, обучать ремеслу и разрешать сомнения. После вашего ухода есть ли необходимость продолжать эти тренировки?
Не дожидаясь ответа господина Куна, Чжан Ань перехватил слова Чжан Цина:
— Цин-гэ, я могу ответить на этот вопрос! Честно говоря, в свое время я задавал учителю точно такой же вопрос. Когда учитель впервые стал учить меня кулачному бою, я тоже не хотел заниматься — до чего же это утомительно! Я думал: раз я ученый человек, то должен просто читать книги, а кулачное искусство стариков годится разве что для здоровья. Зачем оно нужно мне, юноше? И вот однажды, устав от тренировок, я задал этот вопрос учителю. Помню, что тогда сказал учитель: люди состоят из внутреннего и внешнего. Внутреннее — это использование наших знаний и культуры для развития и совершенствования мысли. А внешнее — это, конечно же, то самое кулачное искусство, которому учит наставник, чтобы закалять наше тело. Лишь гармонично сочетая внутреннее и внешнее, можно считаться полноценным человеком. Ну, например, столкнулся ты с каким-нибудь грубияном, затеяли словесную перепалку, и разговор накалился настолько, что без драки дело не решить. И что делать? Ты, Цин-гэ, наверняка скажешь, что ученый муж должен договариваться словами, а не распускать руки. Но что делать, если другой намерен драться с тобой? Разумеется, сперва уложить его лицом в землю, а уже потом читать ему лекции о благоразумии! — самодовольно закончил Чжан Ань, после чего понизил голос и добавил: — А еще учитель говорил, что в случае необходимости можно и первыми ударить — ведь кто первый бьет, тот и побеждает, верно, учитель?
Хотя Чжан Ань говорил вполголоса, все четверо прекрасно расслышали его слова. Чуньсяо легонько толкнула его локтем и бросила укоризненный взгляд, но уголки ее губ при этом слегка приподнялись, выдавая сдерживаемую улыбку. Господин Кун тоже тихонько рассмеялся:
— Хоть сказано и простовато, но суть передана верно.
Услышав это, Чжан Ань покосился на Чуньсяо и приподнял бровь, словно говоря: ну что, я же был прав? И, вполне предсказуемо, Чуньсяо лишь презрительно скривила губы и не удостоила его ответом.
— Есть еще что-то непонятное? Спрашивайте скорее, пока учитель не покинул поселок Тайпин, в последний раз развею ваши сомнения.
Чжан Цин сначала перевел взгляд на Чуньсяо и Чжан Аня, а заметив, что те не собираются говорить, повернулся к господину Куну:
— Учитель, у меня остался еще один непонятный вопрос. Когда вы читали нам лекции, иногда вы упоминали великие пути древних мудрецов, а рассказы о божествах и духах содержали столь глубокие принципы человеческих отношений, что иные из них были непонятны даже мне, не говоря уж о детях. Зачем они нужны? Разъясните, учитель.
Господин Кун посмотрел на Чжан Аня, и тот тут же вставил:
— Раньше у меня сомнений не было, но теперь они появились.
Чуньсяо молча кивнула в знак согласия.
Все трое замерли в ожидании ответа господина Куна.
— Чжан Цин, ты должен понимать: учить людей и воспитывать подрастающее поколение — дело долгое и требующее огромного терпения. Воспитание нуждается в долгом накоплении, а ученикам требуется много времени на обучение, осмысление и практику, чтобы постичь эти истины. Большую часть этого наставники могут контролировать и исправлять, потому что мы постоянно находимся рядом и следим за ними. Но ты должен знать и другое: эффект от постижения этих истин проявляется не сразу, это долгий процесс. Главное, чтобы дети запомнили эти принципы, даже не понимая их до конца. И когда в какой-то неведомый тебе момент они вдруг глубоко осознают их истинный смысл, эти истины станут для них якорем в бушующем море. Они не позволят им сбиться с пути под натиском страстей и помогут поступать правильно — вот тогда наша просветительская работа и будет завершена по-настоящему.
Чжан Цин погрузился в задумчивость, а Чжан Ань преданно поддержал:
— Не очень понял, но запомнил.
Господин Кун улыбнулся:
— Хорошо, раз запомнил — уже отлично.
Тут Чжан Цин опомнился и поспешно произнес:
— Ученик крепко запечатлеет наставления учителя!
— Ну вот и всё, на этом закончим. Возвращайтесь все. Сяо Ань, дома непременно слушайся родителей, да и то, о чем я говорил только что, касается не только одного Чжан Цина — держи это в голове. И непременно усердно практикуй переданное мной кулачное искусство, доведя его до совершенства. А ты, Чуньсяо, хоть Сяо Ань парень не ленивый, но страсть как любит откладывать дела на потом, так что после моего ухода надзор за ним поручаю тебе. Уж ты присмотри за ним как следует.
— Не беспокойтесь, учитель, клянусь выполнить задание! — с улыбкой ответила Чуньсяо.
— Ой, учитель, ну что вы говорите, прямо обо всем подумали, словно мы больше никогда не увидимся, — в глазах Чжан Аня промелькнула легкая тоска.
Чуньсяо шлепнула его по руке:
— Что ты мелешь, дурное предзнаменование.
— Ну что ж, я отправляюсь.
Господин Кун уже собрался сделать шаг, как Чжан Ань торопливо сбросил со спины узелок:
— Учитель! Это мама велела передать, говорит, в дороге пригодится.
Чуньсяо тоже добавила:
— И мои вещицы там же, внутри!
Господин Кун взял сверток, закинул за спину и поправил одежду. Он слегка приподнял ногу, но тут же медленно опустил ее обратно. Глядя на уходящую вдаль дорогу, он мысленно проговорил: «Старший брат, второй брат... Эту дорогу мне в конце концов все равно придется пройти».
Шагая вперед, господин Кун постепенно поднимал голову. Его взгляд, устремленный в конец дороги, был тверд и непоколебим.

Комментарии

Загрузка...