Глава 9

Глава 9. Пей до дна.— «Черный жемчуг», как следует из названия, сверкает в темной бутылке, словно магическая черная жемчужина, взращенная старой ракушкой на дне легендарного озера.Покачивая хрустальный бокал и вдыхая аромат вина «Черный жемчуг», Чарльз декламировал, как заправский поэт:— Выдержанное годами вино «Черный жемчуг» своей насыщенностью напоминает старую историю, порхающую из глубин тоннеля времени; оно мягко ложится на нёбо и без лишних слов рассказывает, что такое настоящая романтика.— Хм, — Эрик скривил рот. — Кислит слегка. До бренди не дотягивает.Чарльз бросил на Эрика пренебрежительный взгляд:— Лить вино «Черный жемчуг» в твою глотку – все равно что метать бисер перед свиньями.— Позерство чистой воды, — фыркнул Эрик.— Да что ты понимаешь? Вино «Черный жемчуг» – напиток, предназначенный для наслаждения аристократов. Цвет, выдержка, сорт винограда – все рождает разные оттенки вкуса. Такому мужлану, как ты, ни за что не постичь его тонкости; иди лучше ячменного пива выпей.— Я мужлан, но ты-то сам – из обедневшего рода! — Парировал Эрик.Он родился в семье простолюдинов, несколько поколений его предков были крепостными, и теперь он мечтал о подвигах и возвышении до дворянского сословия.Отец же Чарльза был рыцарем-лордом, но рано умер, и семья пришла в упадок, снова скатившись до простолюдинов.— Даже разорившись, мы знавали величие, и глубины этого величия тебе не понять, — Чарльз с блаженным видом пригубил вино «Черный жемчуг». — Я еще в детстве пил «Черный жемчуг». А ты, мужлан, ты ведь и вина-то никогда не пробовал?Эрик сжал кулаки:— Ах ты!— Хватит, учителя, — Рассел, наблюдавший за перепалкой, испугался, что они и впрямь подерутся, и поднял кубок. — Прошу всех осушить бокалы вместе со мной. Пей до дна!— Пей до дна! — Чарльз высоко поднял кубок, поддерживая тост.Эрик и не собирался на самом деле бить его кулаками, так что, получив от Рассела повод пойти на примирение, тоже поднял кубок и угрюмо произнес:— Пей до дна!Том, Джон, Джек и Джеймс – четверо оруженосцев – поспешно обтерли замасленные рты и подняли кубки в унисон:— Пей до дна!После всеобщего тоста атмосфера сразу стала веселой.Все присутствующие были рыцарями; кипящая в них боевая аура требовала колоссальных затрат энергии и вызывала зверский аппетит. Стоило слугам подать новое блюдо, как оно исчезало в мгновение ока.Рассел и сам, забыв о привычной аристократической сдержанности, уплетал за обе щеки.Возможно, дело было в психологии – ведь загородный дом усадьбы был его настоящим домом, – но сейчас, наслаждаясь едой, он чувствовал себя куда свободнее, чем в Замке Свечения.— Рассел, прошу, выпей за будущее Усадьбы Чернопоясной Змеи, — Чарльз был на пиру куда оживленнее обычного. — Вино «Черный жемчуг» в качестве сопровождения к трапезе... как бы я хотел, чтобы жизнь, подобная этой, повторялась каждый день.Рассел сделал маленький глоток:— Будет, учитель Чарльз, все будет.Немного погодя Джеймс снова поднял кубок:— Господин, пей до дна!Как оруженосцы, Джеймс и трое его товарищей были обязаны неотступно следовать за Расселом, охранять его, а в походах и на поле боя – заботиться обо всех его нуждах.Это были очень близкие отношения.Многие оруженосцы крупных аристократов со временем получали титул лорда.Разумеется, сам Рассел был всего лишь лордом и не имел права жаловать титулы подчиненным, но он определенно мог обеспечить своим оруженосцам сытную еду и хорошее содержание, чтобы в решающий момент они отдали за него жизнь.— Пей до дна, Джеймс!Пир длился целых два часа. Оба учителя и четверо оруженосцев напились допьяна, и только Рассел сохранял остатки трезвости.Он вышел из столовой на крытую галерею, примыкавшую к ледяному провалу.К нему подошел дворецкий Морис:— Господин.— Слуги уже поели?— Благодарю за заботу, господин, слуги уже поели.— В усадьбе достаточно комнат для всех?— Я как раз хотел доложить вам об этом, господин, — Морис вынул лист бумаги с нарисованной на нем схемой. — На первом этаже двенадцать комнат, и каждая довольно велика – площадью в пятнадцать-шестнадцать квадратных метров. Слуги могут потесниться, а ваши оруженосцы пока разместятся по двое в комнате...Загородный дом усадьбы был построен в грубом стиле – весь из каменных блоков, так что за формой не гнались, ценились лишь простор и прочность.Все комнаты были почти одинакового размера: четыре метра в длину и четыре в ширину.Это означало, что длина всего дома составляла двадцать метров, а ширина – двенадцать метров, а с учетом толщины стен – и того больше.— Нынешнее положение – лишь временная мера. Господин, вы можете разделить комнаты первого этажа надвое. Тогда по двое-трое слуг в одной комнате, а ваши оруженосцы получат по отдельной комнате... Три передние комнаты можно объединить в парадный зал, а по бокам отделить помещение под чайную гостиную и гардеробную для мытья рук...У Мориса явно был талант к проектированию.План переустройства загородного дома усадьбы, набросанный на листе, был весьма подробен. На первом этаже были четко обозначены не только парадный зал, комнаты оруженосцев, комнаты слуг и кухня, но и туалет, бойлерная, кладовая, столовая для слуг и баня.Что касается второго этажа, Морис не стал вносить пометок – это требовало личного решения Рассела.— Отлично, Морис, ты прекрасно распорядился, — не поскупился на похвалу Рассел. — Пока пусть будет так, а когда погода потеплеет, мы как следует обустроим дом. Кроме того, подготовь для Чарльза и Эрика комнаты наверху.— Слушаюсь, господин.Договорив, Морис вдруг замялся в нерешительности.Рассел, чью голову изрядно прояснил вечерний ветерок, спросил:— Ты хотел что-то сказать?— Насколько мне известно, у благородных господ есть традиция: по вечерам выпивать в кабинете с дворецким... Мне хотелось бы знать, господин, одобряете ли вы эту традицию, — произнес Морис и с надеждой посмотрел на Рассела, ожидая ответа.Рассел изогнул бровь, а затем спокойно улыбнулся:— Раз это традиция, пусть будет продолжена.Морис просиял и отвесил поклон:— Как пожелаете, господин.И тут же спросил:— Начнем с сегодняшнего вечера?— Позаботься, чтобы гости устроились, а я приму ванну и приду в кабинет... Сегодня, когда зайдешь, вина больше не приноси – я и так выпил слишком много.— Слушаюсь, господин.Ванная комната была на втором этаже, но душа там не было: слуге требовалось поднимать воду из бойлерной на первом этаже и наливать ее в ванну.Служанки же отвечали за приготовление воды и за то, чтобы принести чистое платье.Впрочем, прислуживать при самом купании было не принято – это Расселу приходилось делать самому.Несколько минут, проведенных в горячей воде, мгновенно смыли хмель; на деле боевая аура давала схожий эффект: полчаса ее циркуляции могли заметно облегчить похмелье – разумеется, при условии, что ты еще не опьянел настолько, чтобы помнить, как эту ауру направлять.— Благодать!Вытершись и переодевшись в свежую одежду, Рассел ощутил необычайную легкость во всем теле.— Господин, вытрите, пожалуйста, волосы, — главная горничная Леона подала ему сухое полотенце и принялась прибирать одежду в ванной.На вид ей было лет двадцать семь или двадцать восемь; замужем она еще не была.Одетая в форменное платье горничной – черное, до пят, с белым фартуком и белой наколкой на голове, – она выглядела просто, ведь платье было всего лишь льняным. Но сложена Леона была отлично, и когда она наклонялась, ткань облегала бедра крутой, округлой дугой.Возможно, сыграл свою роль остаточный хмель.Случайно брошенный Расселом взгляд заставил его отдать невольную дань уважения легким напряжением.Однако, будучи человеком добродетельным, он быстро отвел глаза и перевел взгляд на пленительный лунный свет за окном. В голове невольно пронеслось: «Неудивительно, что здесь совершеннолетие празднуют в шестнадцать лет. Это тело... уже достигло зрелого возраста».(Главная горничная Леона)(Конец главы)

Глава 9. Пей до дна.

— «Черный жемчуг», как следует из названия, сверкает в темной бутылке, словно магическая черная жемчужина, взращенная старой ракушкой на дне легендарного озера.

Покачивая хрустальный бокал и вдыхая аромат вина «Черный жемчуг», Чарльз декламировал, как заправский поэт:

— Выдержанное годами вино «Черный жемчуг» своей насыщенностью напоминает старую историю, порхающую из глубин тоннеля времени; оно мягко ложится на нёбо и без лишних слов рассказывает, что такое настоящая романтика.

— Хм, — Эрик скривил рот. — Кислит слегка. До бренди не дотягивает.

Чарльз бросил на Эрика пренебрежительный взгляд:

— Лить вино «Черный жемчуг» в твою глотку – все равно что метать бисер перед свиньями.

— Позерство чистой воды, — фыркнул Эрик.

— Да что ты понимаешь? Вино «Черный жемчуг» – напиток, предназначенный для наслаждения аристократов. Цвет, выдержка, сорт винограда – все рождает разные оттенки вкуса. Такому мужлану, как ты, ни за что не постичь его тонкости; иди лучше ячменного пива выпей.

— Я мужлан, но ты-то сам – из обедневшего рода! — Парировал Эрик.

Он родился в семье простолюдинов, несколько поколений его предков были крепостными, и теперь он мечтал о подвигах и возвышении до дворянского сословия.

Отец же Чарльза был рыцарем-лордом, но рано умер, и семья пришла в упадок, снова скатившись до простолюдинов.

— Даже разорившись, мы знавали величие, и глубины этого величия тебе не понять, — Чарльз с блаженным видом пригубил вино «Черный жемчуг». — Я еще в детстве пил «Черный жемчуг». А ты, мужлан, ты ведь и вина-то никогда не пробовал?

Эрик сжал кулаки:

— Ах ты!

— Хватит, учителя, — Рассел, наблюдавший за перепалкой, испугался, что они и впрямь подерутся, и поднял кубок. — Прошу всех осушить бокалы вместе со мной. Пей до дна!

— Пей до дна! — Чарльз высоко поднял кубок, поддерживая тост.

Эрик и не собирался на самом деле бить его кулаками, так что, получив от Рассела повод пойти на примирение, тоже поднял кубок и угрюмо произнес:

— Пей до дна!

Том, Джон, Джек и Джеймс – четверо оруженосцев – поспешно обтерли замасленные рты и подняли кубки в унисон:

— Пей до дна!

После всеобщего тоста атмосфера сразу стала веселой.

Все присутствующие были рыцарями; кипящая в них боевая аура требовала колоссальных затрат энергии и вызывала зверский аппетит. Стоило слугам подать новое блюдо, как оно исчезало в мгновение ока.

Рассел и сам, забыв о привычной аристократической сдержанности, уплетал за обе щеки.

Возможно, дело было в психологии – ведь загородный дом усадьбы был его настоящим домом, – но сейчас, наслаждаясь едой, он чувствовал себя куда свободнее, чем в Замке Свечения.

— Рассел, прошу, выпей за будущее Усадьбы Чернопоясной Змеи, — Чарльз был на пиру куда оживленнее обычного. — Вино «Черный жемчуг» в качестве сопровождения к трапезе... как бы я хотел, чтобы жизнь, подобная этой, повторялась каждый день.

Рассел сделал маленький глоток:

— Будет, учитель Чарльз, все будет.

Немного погодя Джеймс снова поднял кубок:

— Господин, пей до дна!

Как оруженосцы, Джеймс и трое его товарищей были обязаны неотступно следовать за Расселом, охранять его, а в походах и на поле боя – заботиться обо всех его нуждах.

Это были очень близкие отношения.

Многие оруженосцы крупных аристократов со временем получали титул лорда.

Разумеется, сам Рассел был всего лишь лордом и не имел права жаловать титулы подчиненным, но он определенно мог обеспечить своим оруженосцам сытную еду и хорошее содержание, чтобы в решающий момент они отдали за него жизнь.

— Пей до дна, Джеймс!

Пир длился целых два часа. Оба учителя и четверо оруженосцев напились допьяна, и только Рассел сохранял остатки трезвости.

Он вышел из столовой на крытую галерею, примыкавшую к ледяному провалу.

К нему подошел дворецкий Морис:

— Господин.

— Слуги уже поели?

— Благодарю за заботу, господин, слуги уже поели.

— В усадьбе достаточно комнат для всех?

— Я как раз хотел доложить вам об этом, господин, — Морис вынул лист бумаги с нарисованной на нем схемой. — На первом этаже двенадцать комнат, и каждая довольно велика – площадью в пятнадцать-шестнадцать квадратных метров. Слуги могут потесниться, а ваши оруженосцы пока разместятся по двое в комнате...

Загородный дом усадьбы был построен в грубом стиле – весь из каменных блоков, так что за формой не гнались, ценились лишь простор и прочность.

Все комнаты были почти одинакового размера: четыре метра в длину и четыре в ширину.

Это означало, что длина всего дома составляла двадцать метров, а ширина – двенадцать метров, а с учетом толщины стен – и того больше.

— Нынешнее положение – лишь временная мера. Господин, вы можете разделить комнаты первого этажа надвое. Тогда по двое-трое слуг в одной комнате, а ваши оруженосцы получат по отдельной комнате... Три передние комнаты можно объединить в парадный зал, а по бокам отделить помещение под чайную гостиную и гардеробную для мытья рук...

У Мориса явно был талант к проектированию.

План переустройства загородного дома усадьбы, набросанный на листе, был весьма подробен. На первом этаже были четко обозначены не только парадный зал, комнаты оруженосцев, комнаты слуг и кухня, но и туалет, бойлерная, кладовая, столовая для слуг и баня.

Что касается второго этажа, Морис не стал вносить пометок – это требовало личного решения Рассела.

— Отлично, Морис, ты прекрасно распорядился, — не поскупился на похвалу Рассел. — Пока пусть будет так, а когда погода потеплеет, мы как следует обустроим дом. Кроме того, подготовь для Чарльза и Эрика комнаты наверху.

— Слушаюсь, господин.

Договорив, Морис вдруг замялся в нерешительности.

Рассел, чью голову изрядно прояснил вечерний ветерок, спросил:

— Ты хотел что-то сказать?

— Насколько мне известно, у благородных господ есть традиция: по вечерам выпивать в кабинете с дворецким... Мне хотелось бы знать, господин, одобряете ли вы эту традицию, — произнес Морис и с надеждой посмотрел на Рассела, ожидая ответа.

Рассел изогнул бровь, а затем спокойно улыбнулся:

— Раз это традиция, пусть будет продолжена.

Морис просиял и отвесил поклон:

— Как пожелаете, господин.

И тут же спросил:

— Начнем с сегодняшнего вечера?

— Позаботься, чтобы гости устроились, а я приму ванну и приду в кабинет... Сегодня, когда зайдешь, вина больше не приноси – я и так выпил слишком много.

— Слушаюсь, господин.

Ванная комната была на втором этаже, но душа там не было: слуге требовалось поднимать воду из бойлерной на первом этаже и наливать ее в ванну.

Служанки же отвечали за приготовление воды и за то, чтобы принести чистое платье.

Впрочем, прислуживать при самом купании было не принято – это Расселу приходилось делать самому.

Несколько минут, проведенных в горячей воде, мгновенно смыли хмель; на деле боевая аура давала схожий эффект: полчаса ее циркуляции могли заметно облегчить похмелье – разумеется, при условии, что ты еще не опьянел настолько, чтобы помнить, как эту ауру направлять.

— Благодать!

Вытершись и переодевшись в свежую одежду, Рассел ощутил необычайную легкость во всем теле.

— Господин, вытрите, пожалуйста, волосы, — главная горничная Леона подала ему сухое полотенце и принялась прибирать одежду в ванной.

На вид ей было лет двадцать семь или двадцать восемь; замужем она еще не была.

Одетая в форменное платье горничной – черное, до пят, с белым фартуком и белой наколкой на голове, – она выглядела просто, ведь платье было всего лишь льняным. Но сложена Леона была отлично, и когда она наклонялась, ткань облегала бедра крутой, округлой дугой.

Возможно, сыграл свою роль остаточный хмель.

Случайно брошенный Расселом взгляд заставил его отдать невольную дань уважения легким напряжением.

Однако, будучи человеком добродетельным, он быстро отвел глаза и перевел взгляд на пленительный лунный свет за окном. В голове невольно пронеслось: «Неудивительно, что здесь совершеннолетие празднуют в шестнадцать лет. Это тело... уже достигло зрелого возраста».

(Главная горничная Леона)

(Конец главы)