Глава 61: Статуя восстановлена!

Ответ Алиры привёл директора в замешательство. Надзиратель? Это же едва ли не самая низшая руководящая должность, которая даже не считалась высшим управленческим звеном. Он-то думал, что, попроси госпожа Алира хоть место управляющего заводом, он, скрепя сердце, согласился бы. В конце концов, можно было дать номинальную должность, не связанную с важными делами, или приставить к ней толкового помощника. Но стать надзирателем? Такого он никак не ожидал.

— Госпожа Алира, вы действительно уверены, что хотите быть надзирателем?

— Да, уверена!

— Может, ещё подумаете?

Алира решительно замотала головой. Она хотела быть только надзирателем. Вся её жизнь проходила на конвейерной линии цеха, где она изо дня в день, год за годом, собирала механические детали для Шпиля. В часы отдыха она могла лишь пройти по строго определённому маршруту до отведённой заводу лачуги — никакого иного личного времени у неё не было. Весь её мир умещался в крохотном цеху, а единственным человеком, с кем она сталкивалась изо дня в день, был надзиратель, который порол её и угнетал. Надзиратель — вот лучшее, что она вообще могла себе вообразить. Она помнила, как отец, ещё при жизни, часто хвастался, что работает усерднее всех и непременно станет надзирателем! Вот только ни отец, ни дочь не знали, что все руководящие должности на заводе всегда отдавались выходцам из Верхнего улья. У таких, как они, обитателей Нижнего улья, почти не было шансов попасть в начальство. Рабочий есть рабочий, и так будет всегда! Директор завода, будучи коренным обитателем Верхнего улья, от рождения стоял неизмеримо выше и никак не мог понять выбора Алиры. Он даже не представлял, что она попросту не знает о существовании каких-либо должностей, кроме надзирателя. Эта пропасть между их сословиями и была причиной такого непонимания.

Видя её твёрдую решимость, директор вздохнул:

— Хорошо, госпожа Алира, я уважаю ваш выбор. С этого момента вы — надзиратель. Сейчас к вам подойдут, оформят все бумаги и объяснят, как исполнять ваши новые обязанности. Что касается вашего рабочего участка, то выбирайте ту самую Третью линию, где вы и работали. Конечно, если в будущем передумаете, то в любое время можете прийти ко мне...

Пусть будет надзирателем, решил он про себя. В конце концов, она в любом случае станет самым влиятельным надзирателем на всём заводе. А когда освоится, можно будет потихоньку подыскать повод и повысить её снова. Но Алира уже почти не слышала слов директора — она без остатка утонула в радости от того, что стала надзирателем. Хе-хе-хе! Она — самая лучшая Алира! То, чего не смог отец, смогла она! Слава Богу-Императору! И милосердному господину губернатору!

Апчхи! «Кто это там меня вспоминает?» — Рон, стоя на балконе особняка на Шпиле, внезапно чихнул. Он потёр нос и перевёл взгляд на Священную площадь. Взору его предстала величественная стометровая статуя Бога-Императора. Когда-то еретики подвергли её поруганию, и она лежала в руинах, олицетворяя собой все страдания и унижения, что выпали на долю Шпиля и всего Империума в этой катастрофе. Из-за Великого Разлома в Имматериуме почти половина имперских владений погрузилась в царство тьмы, где их терзали ксеносы, еретики и демоны Хаоса! И Эрс был одним из таких миров. Теперь же статуя полностью восстановлена и обрела свой прежний облик. Осталось лишь покрыть её золотом и инкрустировать самоцветами. Это был символ — первый шаг на великом пути. Он, правитель Эрс, имперский планетарный губернатор Рон Грант, именно с этого шага начнёт отвоёвывать всю планету и спасёт другие миры Тёмного Империума!

На Священной площади Байев руководил мастерами, которые наносили последние штрихи: украшали площадь флагами, расстилали изысканные ковры и выполняли прочие приготовления. Главное же — в ночь перед Праздником Вознесения Императора им предстояло покрыть статую золотом и драгоценными камнями. К счастью, работы шли строго по графику, и всё обещали завершить в срок. Глядя на статую, Байев невольно взмолился: «Бог-Император, молю, защити нас! Защити и даруй нам силы под водительством господина губернатора вырваться из этой ужасной тьмы!» Все последние пять лет Байев пребывал в пучине отчаяния. Как верховный управляющий Шпиля, он знал истинное положение дел лучше всех. Он ясно осознавал, что у Шпиля не осталось надежды. Скорее всего, Шпиль падёт в хаосе, а власть захватит род Хоман. Но и у этих интриганов, близоруких и никчёмных глупцов, тоже не было будущего: их давно разъела скверна Хаоса. Захватив Шпиль, они лишь ускорят катастрофу. И в итоге Эрс неминуемо поглотит Хаос и полное уничтожение!

Перед лицом такой безысходности господин губернатор давно потерял всякую надежду, забросил дела и с головой ушёл в вино и разврат. Но он, Байев, самый преданный слуга рода Грантов, не мог просто опустить руки! Он ничем не выдавал своего отчаяния, не позволяя этому чувству сломить себя, и денно и нощно, из последних сил поддерживал господина губернатора, разгребая все административные завалы. Всё, что он делал, лишь отсрочивало конец, позволяя всепоглощающей тьме прийти чуть позже. И он давно уже был готов к тому, что, когда Шпиль падёт и последний отпрыск рода Грантов умрёт, он и весь его род последуют за ним, принеся последнюю клятву верности.

Однако после того покушения господин губернатор, потерявший память, изменился: он сам начал заниматься делами, пытаясь спасти Шпиль! Все эти дни Байев пристально наблюдал за ним. Сперва он грешным делом подумал, что господин губернатор впал в ересь и поклонился Тёмным Богам, чем и объяснялась такая перемена. Но, в конце концов, это было к лучшему — лишь бы род Грантов не прервался, а что до скверны, то он готов был идти и на это! Однако со временем это подозрение рассеялось. Господин губернатор заботился о простом народе куда больше, чем его собственный отец, а это никак не вязалось с повадками хаоситских культистов. И вместо того чтобы верить в ересь, Байев всё больше склонялся к мысли, что господина губернатора и впрямь осенило благословение самого Бога-Императора! Этим и объяснялась столь разительная перемена: он стал милосердным, мудрым и обрёл поистине божественную силу. Глядя на последние перемены на Шпиле, он чувствовал, как отчаяние в его сердце рассеивается. И пусть обстановка оставалась крайне тяжёлой, он верил, что господин губернатор явит ещё больше чудес и выведет Шпиль из беды...

У входа в великий собор стоял епископ Донни, опираясь на посох, и смотрел на восстановленную статую Бога-Императора. Слёзы невольно текли по его щекам. Наконец-то она восстановлена. И не только статуя вернула себе прежний облик: после многолетнего перерыва вновь будет проведён Праздник Вознесения Императора. Церковь пойдёт на Священную площадь, чтобы благословить паству и раздать святые облатки и святую воду. Всё это стало возможным благодаря губернатору, и епископ Донни всё крепче верил, что тот и есть избранник Бога-Императора. Всеведущий и Всемогущий Бог-Император указал Эрс путь! И им, верным слугам, надлежит лишь неукоснительно следовать за Его избранником, ибо меч в его руке рассечёт тьму и выведет верующих к свету! Епископ Донни смотрел на величественную статую, и сердце его переполнялось всё более истовым благочестием. Под аккомпанемент херувимов он неистово возносил гимны во славу Всевышнего Бога-Императора. Светом Воли Его разгоняю нечисть!