Цзинцзин, возвращайся, я буду любить тебя еще сильнее, буду еще больше дорожить тобой. — Услышала Тан Цзин шепот Чжан Синя прямо у своего уха.
Какой-то прочный уголок в душе Тан Цзин словно начал понемногу размягчаться, рушась крупица за крупицей, как сыпучий песок.
В день поездки в Хайнань Тан Цзин, катя за собой чемодан, вместе со всей группой направилась в аэропорт.
Тан Цзин никак не ожидала, что Ян Шань тоже примет участие в этой поездке. Нагруженная всевозможными баулами и пакетами, она выглядела так, будто собралась переезжать на новое место. Тан Цзин невольно посмеялась над ней:
— Ты это в отпуск собралась или на ПМЖ?
— Ой, — Ян Шань, должно быть, устала. Она бросила багаж на пол и слегка запыхавшемся голосом произнесла: — Мама заставила меня взять столько всего! Я ей говорила, что любую одежду можно купить на месте, но она исподтишка набила ею весь мой чемодан да еще и гору всякой еды с собой нагрузила.
Выслушав ее, Тан Цзин даже немного позавидовала. Когда родители рядом, они всегда могут обо всем позаботиться самым лучшим образом. А ей, вдали от родных, приходится рассчитывать только на себя.
— Было бы еще лучше поехать на Хайнань зимой — тогда можно было бы переждать холодную зиму Цинчэна, — поднявшись на борт самолета, Ян Шань уселась прямо рядом с Тан Цзин.
— Сейчас ехать тоже очень даже хорошо, — Тан Цзин сидела у иллюминатора, наблюдая за проплывающими за стеклом тонкими, похожими на тополиный пух облаками.
— Сойдет. К тому же я никогда не была на Хайнане, так что на этот раз я воспользуюсь моментом и хорошенько отдохну вместе с вами... то есть с тобой! — с улыбкой произнесла Ян Шань.
— Со мной? — Тан Цзин удивилась, решив, что Ян Шань увязалась за ними ради Цзин Чэна.
— Ну да, а разве нельзя? — Ян Шань говорила так, будто они были лучшими подругами «не разлей вода».
— ...Можно, — настойчивость Ян Шань оказалась неожиданной для Тан Цзин, из-за чего она даже не знала, как реагировать.
— Дай-ка я посмотрю, где сидит этот тип, — Ян Шань принялась выискивать глазами Цзин Чэна.
Тан Цзин отрешенно смотрела на пейзаж за окном: небо было невероятно лазоревым, и на этом синем холсте огромные облака, словно искусно вышитая парча, радостно плыли куда-то вдаль. Они прекрасно дополняли друг друга, и от этой картины глазам становилось удивительно легко и приятно.
Лишь когда Цзин Чэн опустился на кресло рядом с ней, Тан Цзин очнулась и с изумлением посмотрела на сидевшую неподалеку и принявшую нарочито благопристойный вид Ян Шань.
План Ян Шань удался, не так ли? Тан Цзин беспомощно вздохнула.
— Ничего не поделаешь, Шаньшань настояла на обмене местами, — с абсолютно невинным видом произнес Цзин Чэн.
Они действительно сработались идеально, подумала Тан Цзин. Впрочем, раз уж Цзин Чэн сел сюда, пусть сидит — в конце концов, он же не сделает ей ничего плохого. К тому же у нее как раз нашлось для него несколько слов.
— Директор Цзин... — Тан Цзин повернула к нему голову и тихонько произнесла: — Спасибо.
Если бы не Цзин Чэн, она бы не смогла так быстро осуществить свою мечту о поездке на Хайнань.
Цзин Чэн, только что устроившийся на своем месте, сперва растерялся от ее благодарности, но, подумав пару секунд, все понял. Нельзя было отрицать, что в окончательном решении отправить сотрудников на Хайнань была огромная заслуга Цзин Чэна. Когда на совещании обсуждался этот вопрос, он первым озвучил идею поездки на Хайнань, и менеджеры всех отделов единогласно ее поддержали, не высказав никаких возражений.
— Не нужно меня благодарить, это общее решение руководства.
Тан Цзин достала две маленькие баночки с напитком и протянула одну Цзин Чэну:
— Со вкусом черники, любишь такой?
Цзин Чэн никогда особо не пил черничные напитки, но без малейших колебаний взял банку из рук Тан Цзин.
Колечко на крышке оказалось на редкость упрямым: сколько бы усилий Тан Цзин ни прилагала, открыть его не удавалось, а на пальце остался красный след от нажима.
Вдруг перед ее глазами протянулась изящная, чистая рука:
— Давай я.
Раздался тихий щелчок, банка открылась, и Цзин Чэн бросил колечко в мусорный пакет.
— Меньше пей такую газировку, — сказал он, возвращая напиток Тан Цзин.
— Боишься, что я растолстею?
— Частое употребление вредит пищеварению, а содержащаяся в ней фосфорная кислота приводит к остеопорозу. Цзин Чэн на мгновение замолк и добавил: — Конечно, если пить слишком много, растолстеть тоже вполне возможно.
— Я отношусь к тем людям, которые сколько ни едят и ни пьют — не поправляются, — Тан Цзин слегка загордилась.
— Вообще-то, тебе полезно было бы немного поправиться, стать покруглее, — последние два слова Цзин Чэн произнес совсем тихо, едва слышно, но Тан Цзин все же их расслышала.
— Никакого стыда, — Тан Цзин не удержалась и бросила на него сердитый взгляд.
Поскольку прошлой ночью она легла поздно, Тан Цзин сморило в сон. Она зевнула, веки начали слипаться, и глаза сами собой прикрылись.
Ощущение чьего-то теплого дыхания постепенно приблизилось к ней, словно ласковый ветерок коснулся щеки. Тан Цзин невольно открыла глаза и увидела, как у нее перед лицом мелькнула изящная рука, опускающая шторку иллюминатора.
— Отдыхай, впереди еще несколько часов лету, — его низкий, завораживающий голос звучал прямо у самого уха.
— А ты? — Тан Цзин чуть повернулась к нему.
— Я не хочу спать, почитаю пока книгу.
Цзин Чэн одарил ее очаровательной улыбкой.
Взглянув на журнал Цинчэнская экономика в его руках, Тан Цзин не удержалась от шпильки:
— Кто-то тут говорил, что хочет съездить развеяться, а сам все о делах думает.
Цзин Чэн перевел взгляд на Тан Цзин:
— Так, просто листал.
— Свет тут не очень, может, мне раздвинуть шторку? — Тан Цзин демонстративно потянулась к окну.
Цзин Чэн естественным движением перехватил ее руку:
— Даже проявлять заботу ты умеешь только так скрытно, совсем на тебя не похоже.
Его ладонь по-прежнему была такой же теплой, полностью обхватив ее руку, словно большая варежка.
— И вовсе я не о тебе забочусь! Защита зрения — долг каждого, — с абсолютно честным видом заявила Тан Цзин.
— Ладно, тогда давай отдыхать вместе, — Цзин Чэн расслабленно откинулся на спинку кресла.
Отдыхать вместе? Какое двусмысленное выражение! Щеки Тан Цзин тут же залились легким румянцем.
Самолет приземлился в аэропорту Санья, и вся группа на автобусе отправилась в заранее забронированную гостиницу.
При распределении номеров Ян Шань изо всех сил добивалась шикарного двухместного номера и, ухватив Тан Цзин под руку, настаивала, чтобы они жили вместе.
Тан Цзин ничего не могла поделать с Ян Шань: хотя внешне та выглядела довольно взрослой, порой вела себя как упрямый ребенок. Больше всего Тан Цзин радовало то, что Ян Шань не додумалась свести ее с Цзин Чэном в один номер — за это она была благодарна небесам.
— Цзинцзин, сегодня ночью мы будем спать на одной кровати! — объявила Ян Шань, бросая взгляд на Цзин Чэна.
— Сколько тебе лет, а все со всякими норовишь в одной постели спать, — бросил на нее косой взгляд Цзин Чэн.
— Ой-ой-ой, неужели ревнуешь? Завидно? — расплывшись в улыбке, задорно подмигнула Ян Шань.
— ... — Цзин Чэн демонстративно помрачнел.
— Ты что, обиделся? — Ян Шань подступила ближе к Цзин Чэну, широко распахнув глаза.
Цзин Чэн отвесил ей свирепый подзатыльник глазами, но продолжал сохранять ледяное выражение лица.
— Цзинцзин, ты только посмотри на его физиономию, — Ян Шань потянула Тан Цзин за собой. — Будто я ему кучу денег должна! Ха, а вот фигушки я тебе Цзинцзин уступлю! — наигранно задиристо заявила она.
— По-моему, спать в одиночестве куда приятнее. А вдвоем... ты не боишься ночью с кровати свалиться? — невозмутимо парировал Цзин Чэн.
— Какая гадость, — слегка надулась Ян Шань. — А я ведь собиралась великодушно уступить тебе Цзинцзин. Теперь же обломись, тебе ничего не светит.
Стоявшая рядом Тан Цзин дернула Ян Шань за рукав — за кого та ее вообще принимает? Тоже мне, вещь, чтобы ее кому-то уступать!
Ян Шань наклонилась к уху Тан Цзин и прошептала:
— Я же просто шучу с ним.
— Твое предложение звучит заманчиво, но я всё же предпочитаю одиночество в спальне, — Цзин Чэн поиграл бровями.
— Лицемер, — Ян Шань закатила глаза. — Ну тогда наслаждайся своим одиноким уединением, а мы пошли!
Она увлекла Тан Цзин за руку в сторону их номера.
Войдя в комнату, Тан Цзин плюхнулась на диван и уставилась на Ян Шань, которая крутилась перед зеркалом, поправляя волосы:
— Зачем ты наговорила Цзин Чэну тех слов?
— М? — Ян Шань с крайним удивлением перевела взгляд на лицо Тан Цзин, а затем присела рядом. — А что такого я сказала? — она изобразила полную наивность.
— Пожалуйста, больше никогда не смешивай меня с ним в своих разговорах и шуточках.
— Что такое? Разве тебе не нравится наш Цзин Чэн? Да за ним толпы женщин готовы бегать и умолять о замужестве!
— Вот пусть и бегают за ним, — Тан Цзин отлично знала, что от желающих оказаться рядом с Цзин Чэном отбоя нет.
— И чего ты так говоришь? — Ян Шань ткнула ее пальцем в лоб. — Еще вопрос, посмотрит ли он вообще на этих женщин. У него запросы высокие, однако... — Ян Шань слегка замялась, — почему-то он запал именно на тебя, чего я никак не могу взять в толк.
— Какой еще «запал»? Наверняка у него было полно женщин, а я для него — просто одна из многих.
Чтобы Ян Шань снова не полезла к ней с расспросами и тычками, Тан Цзин пересела подальше, но бессовестная Ян Шань тут же придвинулась следом.
— Ты что, считаешь Цзин Чэна ветреным бабником? — Ян Шань скрестила руки на груди, и лицо ее вдруг стало серьезным. — Между прочим, к чувствам он относится крайне серьезно и преданно.
— Насчет преданности не знаю, — Тан Цзин поднялась с дивана и сладко потянулась. — Я пойду приму ванну.
— А я пока прилягу, надо набраться сил перед вечерней обжираловкой и развлечениями, — Ян Шань соскочила с дивана и с размаху плюхнулась на кровать.
Вечером весь коллектив компании собрался на совместный ужин в просторном банкетном зале.
Столы ломились от местных хайнаньских деликатесов: кокосовый рис, курица Вэньчан, четырехгранные бобы... Были там и традиционные морепродукты: паровая рыба-зебра, манговые моллюски с луком и имбирем, листья батата с креветочной пастой... От обилия аппетитных блюд у всех разыгрался аппетит, и народ принялся уплетать еду за обе щеки. Зал шумел и гудел.
— Ты что же, не пойдешь выпить с ним? — Ян Шань легонько толкнула Тан Цзин в бок.
— С Цзин Чэном? — Тан Цзин подняла голову и посмотрела в сторону, где сидел Цзин Чэн. Среди звенящих бокалов и радостных возгласов он непринужденно общался с сотрудниками: от прежней суровости на его лице не осталось и следа, губы трогала мягкая улыбка. — Разве он не подойдет к нашему столу чуть позже?
— Подойдет-то подойдет, но одно дело просто сидеть, и совсем другое — подойти и выпить с ним лично, — Ян Шань выразительно заиграла бровями.
— Вокруг столько людей, чего ты добиваешься? — Тан Цзин искренне не понимала, что творится в голове у подруги.
— Если ты сама предложишь ему тост, окружающие сразу поймут твои чувства к нему. Тогда и желающих отбить его у тебя поубавится, а значит, и угроз станет меньше!
Неужели эта сердобольная Ян Шань так отчаянно пыталась их свести? Тан Цзин не любила, когда ее принуждали к чему-либо, поэтому помрачнела и холодно ответила:
— Перестань дурковать, кому он вообще нравится.
— Эх вы, оба хороши, мастера говорить не то, что думают, — Ян Шань с досадой покачала головой. — Ну не хочешь — как хочешь.
И она тут же переключила все свое внимание на еду.
А вот взгляд Тан Цзин продолжал приковывать Цзин Чэн. Он поднял бокал и осушил его до дна — каждое движение было исполнено изящества, а улыбка излучала какое-то гипнотическое притяжение, словно невидимая сила затягивала ее внутрь, заставляя смотреть на него не отрываясь.
В этот момент Цзин Чэн слегка приподнял голову и встретился взглядом прямо с Тан Цзин. Уголки его губ дрогнули в усмешке, после чего он вновь растворился в шумном застолье.
Тан Цзин тут же отвела глаза и принялась рассеянно разглядывать яства на столе.
Когда Цзин Чэн дошел до столика Тан Цзин, многие дружно зашумели и засвистели, по зале прокатилась волна шуток и смеха.
Сам же Цзин Чэн с невозмутимым видом продолжал по очереди чокаться со всеми сидящими за столом. Когда подошла очередь Тан Цзин, крики и улюлюканье стали еще громче, но он по-прежнему оставался спокойным, не обращая на это внимания.
— А ты постепенно меняешься, — неожиданно для самой себя произнесла Тан Цзин.
Цзин Чэн, казалось, понял ее:
— Изменения ведут к преодолению преград, а преодоление дарует долговечность.
Они переглянулись с понимающими улыбками, чокнулись и выпили до дна.
Похоже, принципы гуманного управления, о которых говорил Цзин Чэн, действительно претворялись в жизнь.
Однако стоило Цзин Чэну проявить человечность, как кое-кто решил поступить крайне «негуманно» и не к месту.
Гао Фэй, словно неотесанный увалень, нарочно налетел на Цзин Чэна, а рядом с ним как раз сидела Тан Цзин. Напиток, который Цзин Чэн только что налил в бокал, плеснулся на одежду девушки, а сам он всем телом прижался к ней.
Дружный хохот и свист со всех сторон заполнили уши Тан Цзин. Упершись спиной о стол, она в момент падения успела опереться руками о столешницу и испуганно посмотрела на свою одежду — та в нескольких местах промокла от вина и теперь липла к телу.
В голове Тан Цзин внезапно всплыла сцена из их прошлой встречи, когда она сама нечасто пролила на него кофе. Неужели то, что происходит с ней сейчас — это расплата за тот случай? Но терпеть подобное «обращение» на глазах у всего коллектива было слишком унизительно, и ее лицо перекосилось от досады. К счастью, на ней была лишь легкая футболка: промокнет — постирает, да только... ткань оказалась тонкой, и контуры груди начали опасно проступать через влажную материю.
Протянув Тан Цзин салфетку, Цзин Чэн повернулся к Гао Фэю и сурово произнес:
— Еда есть еда, а веселье есть веселье, но перегибать палку не стоит.
Увидев, как изменилось лицо директора, остальные мгновенно умолкли и перестали подначивать. Поступок Гао Фэя, конечно, развлек публику, но всем было очевидно, что он перешел черту — во всем нужно знать меру.
— Гао Фэй, ты что творишь? — недовольно покосилась на него Ян Шань, после чего достала салфетки и принялась помогать Тан Цзин оттирать пятно. — Вроде бы винца пролилось не так много...
— Директор Цзин, да я просто пошутил! — в другое время Гао Фэй ни за что на свете не посмел бы так шутить с Цзин Чэном, но общая хмельная атмосфера придала ему храбрости.
Он виновато улыбнулся Тан Цзин:
— Извини, ради бога.
Раз уж все равно ничего не исправить, Тан Цзин не стала устраивать скандал:
— Ничего страшного.
В мокрой одежде было крайне некомфортно. Тан Цзин кое-как доела свои овощи, чтобы заглушить голод, и поспешила покинуть банкет, чтобы переодеться в номере.
Едва она успела сменить половину гардероба, как в дверь постучали.
Неужели Ян Шань вернулась? Как быстро.
Громко крикнув «Иду!», Тан Цзин торопливо застегнула остальную одежду.
Распахнув дверь, она с удивлением увидела на пороге Цзин Чэна.
— Ты? — Тан Цзин на секунду опешила, но тут же отступила, пропуская его внутрь — захлопывать дверь перед носом гостя было бы невоспитанно.
— А где Ян Шань? — спросила она, закрывая за ним замок.
— Пошла гулять, вернется попозже.
Цзин Чэн поставил на стол пластиковый пакет, развязал его — внутри оказались свежие плоды рамбутана.
— Местный деликатес. Здесь они дешевые и свежие, попробуй.
Тан Цзин подошла к столу, присела и, глядя на ярко-красные манящие фрукты, почувствовала, как возобновляемый аппетит снова дает о себе знать, и принялась аккуратно счищать кожуру.
Цзин Чэн не стал садиться сразу и замер неподвижно. В этот момент белоснежная, безупречная спина Тан Цзин оказалась полностью открыта его взору.
Оказывается, торопясь переодеться, Тан Цзин просто набросила на себя платье, но в спешке совершенно забыла застегнуть молнию сзади.
Какая неловкая ситуация! Сказать ей об этом или нет? Цзин Чэн замялся в нерешительности.
— Садись тоже, угощайся, — пододвинув стул, Тан Цзин с аппетитом уплетала рамбутан, совершенно не подозревая о своем промахе.
Обычно решительный и быстрый в действиях Цзин Чэн растерялся:
— Ты... — как ему было вымолвить слово, когда перед его глазами открывался такой соблазнительный вид?
— Ты чего замер? — Тан Цзин повернула к нему голову, отправила в рот еще один очищенный фрукт и с наслаждением зажмурилась.
Цзин Чэн уставился на незастегнутую молнию. Его палец случайно коснулся кожи на спине Тан Цзин, отчего та вздрогнула и резко обернулась, озадаченно глядя на него:
— Ты что делаешь?
— У тебя молния сзади расстегнута, — Цзин Чэн попытался сделать вид, что сохраняет невозмутимость, но от вида этой нежной кожи, излучавшей под лампой перламутровое сияние, его сердце забилось вдвое быстрее.
Тан Цзин наконец всё поняла. Она подскочила со стула, и ее лицо мгновенно залилось густой краской.
— Давай я застегну, — мягко предложил Цзин Чэн.
Самой ей дотянуться было сложно, а продолжать оставаться посмешищем не хотелось куда больше, чем довериться ему. Опустив покрасневшее лицо, Тан Цзин тихо проговорила:
— Ладно...
Пальцы Цзин Чэна были чуть прохладнее температуры ее кожи. Когда он застегивал молнию, его подушечки легко скользнули по спине, заставив его бессознательно задержать дыхание — он делал это так осторожно и трепетно, будто выполнял какое-то важнейшее поручение.
От случайного прикосновения его пальцев тело Тан Цзин невольно затрепетало, как утренняя росинка на лепестке цветка.
Оба молчали. Номер погрузился в абсолютную тишину. Никаких бурных волн, никаких штормов — лишь странное, ни на что не похожее чувство медленно разливалось в воздухе между ними.
Тихий шелест бегунка на молнии постепенно порождал шлейф двусмысленности, отзываясь трепетом в их сердцах.
Застегнув замок, оба стояли с смущенными, алыми лицами, похожие на застигнутых врасплох детей.
— Готово, — чтобы скрыть легкое замешательство, Цзин Чэн изобразил напускное спокойствие и тут же присел. — Ешь давай.
— Угу... ем... ем, — запинаясь, пробормотала Тан Цзин.
— Ну как тебе на вкус? — спросил Цзин Чэн, продолжая очищать очередной плод.
— Очень вкусно, гораздо свежее, чем те, что продают в наших супермаркетах.
Сердцебиение Тан Цзин постепенно приходило в норму.
— Держи, — Цзин Чэн протянул ей очищенный фрукт, и на его губах заиграла улыбка.
— Не нужно, не нужно, ешь сам, — Тан Цзин замахала руками, ей было неловко принимать от него угощение.
— Что, совсем не хочешь оказать мне такую честь? — Цзин Чэн приподнял бровь.
— Я тут о тебе думаю — я уже столько съела, а ты ни одного не попробовал, да еще и мне чистишь.
Но Цзин Чэн упорно положил лакомство прямо перед ней, и Тан Цзин ничего не оставалось, как взять его.
Нежная мякоть скользнула в рот, и тонкий фруктовый аромат заполнил губы и зубы.
Этот плод почему-то показался ей совсем не таким, как те, что она пробовала до этого — в нем словно чувствовалось что-то еще.
Немного погодя Цзин Чэн произнес:
— Ладно, я пойду. Отдыхай давай, завтра нас ждет насыщенный день.
Тан Цзин поднялась:
— Хорошо, ты тоже ложись пораньше.
Проводив его до дверей, она увидела шагающую по коридору неторопливой походкой Ян Шань.
— Уже уходишь? — Ян Шань вопросительно посмотрела на Цзин Чэна.
— Тебе хочется, чтобы я остался до утра? — Цзин Чэн наклонился к самому ее уху.
— Подумаешь, великое дело, — с напускным пренебрежением фыркнула та.
— Я пошел.
Стройная фигура Цзин Чэна постепенно скрылась из виду.
— Эй-эй, кто-то тут явно витает в облаках, пора бы и вернуться, — рассеянно бросила Ян Шань, проходя мимо Тан Цзин.
Только тогда Тан Цзин осознала, что ее взгляд был прикован к Цзин Чэну слишком долго. Он словно обладал какой-то магией, увлекая ее за собой и не позволяя прийти в себя.
После того как свет погас, Ян Шань ворочалась с боку на бок, не в силах уснуть:
— Цзинцзин, ты спишь?
— Нет, — отозвалась Тан Цзин. В непривычной обстановке ей тоже не спалось, и сон никак не шел.
— Я совсем не хочу спать, поболтай со мной.
— Давай, — в конце концов, разговор помогал убить время лучше, чем бесконечные метания в постели.
— Как ты думаешь, что такое любовь? — неожиданно серьезно спросила Ян Шань.
Опять она клонит к их отношениям с Цзин Чэном? Сердце Тан Цзин снова подпрыгнуло:
— Любовь не объяснишь в двух словах... Наверное, это взаимная симпатия и влечение друг к другу.
— Раньше я думала, что прекрасно понимаю, что такое любовь. И только теперь поняла, что понятия не имела о ней, пока не встретила его, — в голосе Ян Шань звучали нотки искренней радости.
— Ты влюбилась? — Тан Цзин почувствовала облегчение.
— Ну, не то чтобы прямо влюбилась... Просто он кажется мне отличным парнем — надежным, совсем не таким пустым и показушным, как остальные.
— Он тебе нравится?
— Наверное. Это то самое чувство: скучаешь, когда его нет рядом, переживаешь, если долго нет вестей... Скажи, это любовь?
— Похоже на то, — внезапно Тан Цзин вспомнила Чжан Синя. Разве ее прежние чувства к нему не были точно такими же?
— Вот только я понятия не имею, нравлюсь ли я ему самому.
— Ты не спрашивала?
— Стесняюсь спросить напрямую.
Тан Цзин никак не ожидала, что прямолинейная Ян Шань тоже умеет стесняться:
— Тогда можешь выведать это окольными путями.
— Ладно, проехали, хватит о нем. Время покажет, что у человека на душе. Если я ему нравлюсь, он сам скажет. Ну а если будет тянуть... когда-нибудь у меня лопнет терпение, и я прямо его спрошу, — Ян Шань перевела тему на саму Тан Цзин. — А ты? Разве ты не неравнодушна к моему двоюродному братцу? Почему не хочешь сойтись с ним?
— Я... — Тан Цзин не знала, как ответить, и после паузы произнесла: — Боюсь ошибиться человеком, отдать сердце не тем и прибиться не к тому берегу.
— Ха-ха... — Ян Шань выдавила сухой смешок, а затем задумчиво протянула: — Неужели ты думаешь, что я стала бы толкать тебя в огненную яму? Цзин Чэн — мой кузен, мы выросли вместе. Я знаю его как облупленного.
— ... — Тан Цзин молча смотрела на лучи света, струящиеся сквозь окно, ничего не отвечая.

Комментарии

Загрузка...