Когда я уже решил, что настал мой смертный час, произошло немыслимое.
Лервон, который, как мне казалось, лежал без чувств, вдруг медленно поднялся на ноги.
Сначала я с облегчением выдохнул. Как-никак Лервон обладал достаточной силой, чтобы выиграть прилично времени даже в схватке с демоном.
Я наивно понадеялся, что с его помощью сумею продержаться до возвращения Фердиэля. Слишком самонадеянная, глупая мысль.
Хватило считаных секунд, чтобы осознать: все пошло наперекосяк.
— Старший?..
От затылка до самого запястья его правой руки кожа стремительно покрывалась темной чешуей.
Зрачки вытянулись в жуткие вертикальные щели, излучая леденящее, подавляющее давление.
Я прекрасно знал, что означает этот облик.
— Старший...
Уроборос — змей, кусающий собственный хвост.
Чудовище погибели, пожирающее миры.
В точности так старший Лервон выглядел прямо перед тем, как окончательно обратиться в эту тварь.
Кожу покалывало от тяжелой, удушающей ауры. И в тот же миг в голове мелькнула мысль:
«И против этого Люциан умудрялся выстоять?..»
Первобытный, животный инстинкт взвыл во мне истошным криком:
«Беги! Беги сию же секунду!»
Игнорировать этот леденящий зов было задачей мучительной до слез.
《...!!》
Чудовище, поглотившее старшего, сделало шаг.
Господи, как же мне хотелось сбежать!
Но проклятое тело отказывалось повиноваться.
С каждым его шагом по коже крупными волнами бежали мурашки.
Вот почему Альбедо твердил, что это смертельно опасно.
Лишь сейчас до меня дошло, каким безрассудным, непроходимым идиотом я был в тот день.
Я не зажмурился.
Монстр неторопливой поступью приблизился к полуживому демону и одним движением вырвал ему глотку.
Хрусь—!
Под омерзительный звук ломаемых костей тело демона брызнуло ошметками, распавшись прахом и не оставив даже следа.
Что... что только что произошло?!
Разум не успевал за разворачивающимся кошмаром.
Когда истерзанные останки Кардросса начали рассыпаться пеплом, чудовище в теле старшего брезгливо отшвырнуло их прочь, будто мусор.
А затем тварь перевела взор на меня и осклабилась.
«Один еще дышит?» — беззвучно шевельнулись его губы.
Нужно было срочно придумать план спасения, но в голове царила гулкая пустота.
Против подобного создания у меня не было ни единого шанса на выживание.
— Старш...
Я попытался воззвать к его разуму, но без толку.
Прежде чем с губ сорвался слог, дыхание перехватило.
— Кх!..
Уродливая, покрытая чешуей кисть — такая знакомая и одновременно бесконечно чужая.
Рука старшего сомкнулась на моем горле. В этом жесте не было ни ярости, ни колебаний.
Лишенные жалости пальцы сжались сильнее, и чудовище расплылось в широкой улыбке:
— Кх-э-э-эк...
Тварь улыбалась искренне и светло, словно ее забавляли предсмертные судороги копошащейся под ней букашки.
Тело охватил удушливый жар. В глазах все поплыло.
Воздух застрял где-то под подбородком, голова запрокинулась назад.
Сердце колотилось в панической аритмии; в ушах стоял лишь тяжелый, глухой стук собственного пульса.
«Старший...» — попытался выдавить я, но звука не было.
Я лишь по движению связок чувствовал, что пытаюсь говорить.
Потому что даже если мне суждено сдохнуть прямо здесь, я обязан сказать ему хотя бы это:
— Ты... не виноват, старший...
Наверное, следовало подобрать слова получше, но пальцы уже онемели, а зрение заволокла серая пелена.
Сознание еще теплилось, но физическая оболочка стремительно угасала.
Странно, но боли почти не было. Казалось, тело просто медленно и безмятежно остывает изнутри.
И в этот самый миг...
Бабах—!
Громовой звук сокрушительного тарана. Следом — глухой стук сталкивающихся тел.
И... в легкие хлынул воздух.
— Кха-а-а-к!!
Колючий, обжигающий воздух вспорол гортань, пробиваясь внутрь.
Меня сотряс надсадный приступ кашля. Лицо залило то ли слезами, то ли холодным потом.
Первый жадный вдох тяжелой плитой навалился на ребра. Содранное горло саднило так, будто малейший порыв ветра превращался в лезвие бритвы.
Но эта невыносимая боль, как ни странно, вернула меня к реальности.
Ощущение жизни. Чудо возможности снова дышать.
— Тео, ты цел?!
Никогда бы не подумал, что буду настолько счастлив услышать этот голос.
— Фель...
Ты вернулся.
Вполне логично: раз демон, державший сектантов на привязи, сдох, куклы просто пали.
И следом...
— Ты преступил табу.
...Он увидел.
Тайна, которую я отчаяннее всего пытался скрыть от Церкви.
Фердиэль вынесет Лервону смертный приговор без секунды колебаний.
Если я не хочу пойти под трибунал как соучастник, мне достаточно просто не стоять у него на пути. Просто закрыть глаза — и пусть Лервона казнят на месте.
«Но ведь...»
Перешагни я через него сейчас — и меня никогда не свяжут с ересью, моя репутация останется незапятнанной.
Пусть даже старший потерял рассудок против воли, Фель ни за что не проявит милосердия к твари, едва не задушившей меня голыми руками.
«Я знаю это... черт побери, я слишком хорошо это знаю!»
「Золотые цепи сковывают Феля」
И все же я это сделал.
— ...Молодой господин?
Взгляд Феля, прикованный ко мне, был полон искреннего недоумения.
— Старший... не убил меня.
Используй он всю свою чудовищную мощь, моя шея давно бы хрустнула, как сухая ветка.
Да, в той хватке не было пощады.
Но в пальцах сжимавшего мое горло монстра теплилась тончайшая нить сомнения — остаток угасающего разума!
— Кх-х-ха!..
Применение навыка в полумертвом теле скрутило все мои энергетические каналы в адский узел.
Кажется, на сей раз я действительно сдохну.
Дикая, неописуемая мука, рядом с которой смерть показалась бы благословенным избавлением, рвала внутренности на части.
— Молодой господин, бросьте дурить и снимите оковы! Вы хоть понимаете, ЧТО ЭТО ТАКОЕ, раз смеете его защищать?!
— Прости, Фель... Но отдать тебе старшего я не могу.
Раз уж все зашло так далеко, я обязан довести дело до конца: я должен увидеть его счастливым!
Потому что всей душой жажду лишь одного — увидеть, как снова ставший человеком Лервон беззаботно улыбается, забыв о кошмарах.
И пусть я прекрасно знаю, что за это меня могут объявить еретиком и казнить вместе с ним, поступить иначе я не могу.
— Не отдам...
Мое тело изломано настолько, что то, что я до сих пор дышу — уже чудо.
Вот теперь точно конец.
Золотые звенья медленно тают, у меня нет сил пошевелить даже пальцем.
И тем не менее я ползу вперед и намертво вцепляюсь обеими руками в сапог Феля:
— Не... смей...
Этот мир его не поймет.
Казни они Лервона прямо сейчас — и никто вовек не узнает, почему у него не оставалось иного выбора, кроме как стать чудовищем и возненавидеть все сущее.
Они никогда не попытаются понять. Для них Лервон — просто грешник. Каковы бы ни были его мотивы, он грешник, возжелавший гибели вселенной.
— Но это же... слишком несправедливо.
Это чертовски несправедливо!
— Перед тобой самое отвратительное чудовище на свете!
— Знаю... Наверное, для всех он злодей.
— Тогда почему?!
— Потому что он не был рожден злом!
А главное...
— Потому что ему... нужен второй шанс!
И зная все это, я не смею отступить.
「Лервон возвращает человеческий облик」
С мыслью, что мне уже плевать, выживу ли я сам, я вывожу эти слова.
Пусть даже лишь на миг.
Я защищу Лервона.
Потому что верю: если я удержу этот рубеж, вслед за мной непременно придет тот, кто защитит его дальше.
......
— Остановитесь, Ваше Высокопреосвященство.
Острие клинка уперлось в шею Фердиэля, а готовая сорваться концентрированная магия была настолько смертоносной, что могла оборвать его жизнь в любую секунду.
— ...Ха-а.
Так вот каков был его замысел? Фердиэль тяжело выдохнул. Ярость от того, что его обвели вокруг пальца, обожгла виски.
— Граф Лиситоэль. Вы горько пожалеете, если встанете у меня на пути.
Фердиэль опустил клинок и поднял обе руки.
Без тщательной подготовки даже Фель не смог бы в одиночку выстоять против трех профессоров Академии. А уж если среди них...
— О своих сожалениях я позабочусь сам. А потому, пока я прошу по-хорошему...
Если среди них стоял Эван Лиситоэль — шансы равнялись чистому нулю.
— ...Отойдите от моего сына.
Перед ним стояло истинное чудовище, способное в одиночку с легкостью сокрушить и Меч Доктрины, и всю инквизицию разом.
— ...У меня тоже накопилось немало вопросов и к Академии, и лично к вам.
......
— Ха-ха-ха-ха-ха!!!
Демон, однажды познавший «смерть», позабыл даже агонию гибели и зашелся безумным хохотом.
До чего же упоительное, грандиозное зрелище!
Древнейший зверь, змей, кусающий собственный хвост, некогда пожравший весь мир и сгинувший под проклятием Бога...
Увидеть его во плоти — какое неизъяснимое блаженство!
— О, это будет чертовски весело!
Движимый алчностью демон инстинктивно жаждет развлечений.
А высшим развлечением для порождений тьмы всегда оставалось людское падение и терзания.
Вот почему Кардросс был абсолютно уверен:
Мир смертных стоит на пороге грандиозного хаоса.
«Едва я вернусь в Мир демонов, нужно немедленно восстановить силы. А затем правдами и неправдами прорваться назад, в мир людей! Мучить их, низвергать в пучину отчаяния, развращать их души — какое неземное наслаждение!»
Но внезапно в его голове зашевелилось смутное сомнение.
Возвращение демонической души в Мир демонов являлось Первородным Законом, установленным самим Люциусом.
Душа твари, чье материальное тело пало от меча, обязана покинуть мир смертных и вернуться в преисподнюю.
Даже Владыка демонов не смеет нарушить закон, лежащий в основе мироздания.
«Но это место... совсем не похоже на Мир демонов».
Сколь бы изменчивой и текучей ни была преисподняя, она никогда не выглядела так.
《И стоило мне ненадолго оставить дела, как нынешний молодняк совсем отбился от рук...》
Из ниоткуда донесся чистый, хрустальный голос. Однако затаившаяся в нем едва уловимая фальшивая нота ледяной бритвой полоснула по позвоночнику.
Голос звучал подобно прекраснейшей из песен, но сочился неописуемым холодом, гневом и презрением.
Кто это?!
Кардросс в панике завертел головой во все стороны, но вокруг не было ничего.
Он блуждал во тьме, словно поглощенный бесконечной тенью, запертый в вечном мраке.
《Похоже, кое-кому не помешает преподать урок вежливости.》
Пространство в мгновение ока сдавило колоссальной мощью.
Аура, ничуть не уступавшая пробудившемуся древнему зверю; подавляющее, жуткое величие, не скованное никакими рамками, ведь здесь не действовали законы материального мира.
— Кха-а-ак!..
Его руку оторвало с корнем. У бесплотных душ не бывает крови, но из рваной культи хлестал алый поток, исторгая вопли дикой боли.
— М-милосердия!.. Ваше Величество! Молю, пощадите!
Стоило этой силе явить себя, как демон моментально осознал, кто именно стоит перед ним.
Древнейший демон. Тот, кто испокон веков восседал на троне правителя. Первородный демон Баал, перед величием которого надлежало падать ниц и трепетать в благоговении!
Ходили слухи, будто Баал отправился сразить Героя, затем внезапно вернулся, небрежно швырнул корону первому подвернувшемуся демону и растворился во тьме!
《Тебе не кажется, что само слово "пощада" в твоих устах — верх неслыханной дерзости?》
— ?!!
Вторую уцелевшую руку оторвало следом.
— Кха-а-а-а-а-а-а-ак!!!!
《Даже визжишь чересчур громко.》
Пасть демона намертво запечатало неведомой силой.
Порождениям бездны не нужно дышать. И тем не менее фантомное удушье сотрясло саму ткань его души.
Кардросс корчился и извивался, точно раздавленное насекомое.
Глядя на эти жалкие судороги, Баал ощутил лишь глухую усталость, сменившуюся новой волной ярости.
«Подумать только: из-за этой букашки пострадал мой контрактор».
《Жалкая тля, едва получившая имя... как ты посмел прикоснуться к тому, кто принадлежит мне?》
Безмолвный крик ужаса прокатился по пустоте.
《Плата за посягательство на мою собственность — твое окончательное небытие.》
Баал всего лишь слегка шевельнул пальцем.
Насекомое раздавило в пыль. Ни криков, ни боли, ни следа.
《Какая скука.》
Похоже, во всем мироздании не осталось ничего более забавного, чем наблюдать за его нынешним контрактором.
Бывший владыка демонов, равнодушно скользнув взором по пустоте, где только что исчезли останки твари, медленно закрыл глаза.
Глава 85

Комментарии

Загрузка...