Восемь утра в день встречи.
Хан Со Ён пообещала заехать за мной, и я как раз подошёл к магазину «Самрён Фуд Сапплайс», когда это случилось.
*Вз-з-зии-и-их!*
Прямо передо мной с визгом затормозил однотонный грузовичок.
— С-сонбэ?
— Быстро залезай!
«... Она наверняка увидела что-то в интернете и решила опробовать сама».
Но важнее другое: оказывается, пустить в управляемый занос однотонный грузовик было вполне реально.
«Чем больше я её узнаю, тем сильнее она меня удивляет».
С этой мыслью я забрался в кабину, и Хан Со Ён спросила:
— Так почему ты снова попросил меня приехать на грузовике?
— Я же говорил. Ваша машина слишком уж бросается в глаза.
Сверкающий жёлтый спорткар.
Если новичок заявится на телеканал на такой тачке, это вряд ли пойдёт на пользу его репутации.
Хан Со Ён понимающе кивнула:
— И то верно. На этом грузовике До Юн ездил и на ту ночёвку. Может, он счастливый!
Её лицо озарилось улыбкой, и она пару раз весело посигналила.
Затем, словно вспомнив о чём-то, произнесла:
— Ах да, я всё равно собиралась в скором времени купить новую машину. Подумала, что у актёра должен быть собственный служебный автомобиль.
— Что, простите?
Я всё ещё переваривал эту неожиданную новость, когда она продолжила всё тем же будничным тоном:
— Сама видела: актёры и айдолы по телевизору и в сети разъезжают на больших чёрных машинах. Нельзя допустить, чтобы ты выглядел несолидно, До Юн.
— Правда, не стоит, мне и так хорошо.
Пусть это было всего лишь её хобби, огромные убытки «Самрён Энтертейнмент» вызывали у меня такую неловкость, что я просто не мог с этим согласиться.
— Хм... может, просто взять и купить, не спрашивая твоего разрешения? В конце концов, я здесь генеральный директор!
Я поспешил остудить её пыл, пока она не разогналась на полную:
— Когда настанет момент и машина действительно понадобится... я сам вас попрошу.
— Ну, раз ты сам так хочешь. Но почему ты захотел выехать настолько рано?
Я улыбнулся в ответ:
— Директор Хан. Для таких новичков, как я, прилежность и вежливость — это всё!
◇ ◇ ◇
Небольшой конференц-зал департамента дорам телеканала KBC.
На одной из стен висел выключенный тёмный телевизор, а на столе для совещаний лежало несколько экземпляров сценария.
Режиссёр Чхве и сценаристка Ан Мук Рён ждали Ким До Юна, негромко переговариваясь между собой.
— Значит, открывающую сцену мы всё-таки будем снимать со склейками?
Режиссёр Чхве кивнул в ответ на вопрос сценаристки Ан:
— Если смотреть трезво, это самое верное решение. Длинный план с первой же сцены — слишком тяжёлая ноша.
— Понимаю, но всё равно жаль.
— Если бы актёр смог его вытянуть, ещё имело бы смысл попробовать, однако...
Режиссёр Чхве покачал головой.
Он был готов признать, что игра в «Когда опадают цветы» выглядела достойно. Камера не врёт.
Но с другой стороны, резюме тоже не лжёт.
Что бы там ни говорили, требовать съёмку одним длинным планом от актёра такого возраста — да ещё и со скромной фильмографией и малым опытом работы перед камерой — это просто перебор.
Дело было вовсе не в том, нравится ему Ким До Юн или нет.
Это был непреложный факт: актёру столь юных лет неизбежно не хватало опыта съёмок и того колоссального объёма практики, который необходим, чтобы удержать непрерывный длинный дубль.
А значит, даже если бы на кастинг пришла Ли Сэ Рин, режиссёр Чхве всё равно выступил бы против длинного плана.
«Для молодого актёра это может обернуться сломленным духом ещё до начала съёмок».
Такой подход ни к чему хорошему не приведёт — даже ради самого Ким До Юна.
Режиссёр Чхве пролистал сценарий и сказал:
— Действительно жаль, но тут ничего не поделаешь.
Взгляд сценаристки Ан оставался прикован к первой странице.
— Всё в порядке. Я понимаю.
— Вот и славно.
— Просто...
— Что «просто»?
Сценаристка Ан молча разглядывала первую страницу.
— Сцена первого появления Ё Уля.
— Да. Завязка дорамы.
— Я хочу, чтобы актёр передал этот дискомфорт.
— Опять ты за своё, — режиссёр Чхве покачал головой с таким видом, будто у него разболелась голова.
Он прекрасно понимал, к чему она клонит.
Начало дорамы.
Сцена, где главный герой Ё Уль узнаёт, что его утвердили на роль в последней, незавершённой работе погибшего актёра, и отправляется на телеканал.
На бумаге не происходило ничего откровенно пугающего.
Никаких призраков. Никаких странных звуков.
Никто ему не угрожал.
И всё же от некоторых строк перехватывало дыхание.
[Звук закрывающихся дверей лифта — точно такой же, как и в любой другой день.]
[Собственное лицо, отражённое в экране телефона.]
[Чёрный экран тёмного, выключенного телевизора.]
[Телефонный гудок, длящийся чуть дольше обычного.]
Не настолько жутко, чтобы назвать это хоррором, но слишком въедливо, чтобы просто пройти мимо, — фразы, застрявшие в горле, словно рыбья кость.
Сценаристка Ан посеяла этот дискомфорт по всему сценарию.
Дискомфорт, отчётливо существовавший в её воображении.
Тревога в тексте, которую сам режиссёр Чхве ощущал лишь смутно.
Но ни один из них не мог облечь это чувство в слова.
Они могли лишь свести всё к одному сухому понятию: «дискомфорт».
А перевести это на язык, понятный актёру, язык, с которым можно работать, — совершенно другая задача.
«Она хочет, чтобы актёр сам вытащил это наружу через свою игру».
Режиссёр Чхве издал сухой смешок.
«Как сценаристу ей ещё есть куда расти».
Сценаристка Ан задумчиво теребила кончиками пальцев уголок сценария.
— Ты хочешь, чтобы актёр сам до этого додумался и показал? — спросил режиссёр Чхве.
— Да. Хотя это лишь моё пожелание.
— Но это забота режиссуры.
— Я знаю...
Она и сама не могла объяснить.
Даже если бы попыталась, грубое слово «дискомфорт» не могло вместить то тонкое, неуловимое ощущение, жившее в её мыслях.
Похоже, именно об этом сценаристка Ан и думала.
Эмоция, которую она не могла внятно сформулировать для актёра, сколько ни старайся.
«Какое невыполнимое требование».
Режиссёр Чхве покачал головой:
— Если актёр сам этого не уловит, мне придётся лично выстраивать каждый его шаг.
— Знаю...
Стоило сказать актёру, что эта сцена должна вызывать дискомфорт, как он тут же принялся бы играть дискомфорт.
А в то мгновение, когда актёр начинает намеренно изображать дискомфорт, это перестаёт быть тем чувством, которого желала сценаристка Ан.
«В конце концов, задача актёра — играть по сценарию».
Сценаристка Ан слишком многого ждала от актёра. Возможно, сказывалось то, что это её дебютная работа и ожидания были высоки, а может, виной тому была её собственная гениальность.
Она добавила, словно проверяя реакцию режиссёра Чхве:
— И всё же этот актёр мне нравится. Надеюсь лишь, что он не станет нарочно изображать страх. Если избежит этого, всё будет отлично.
◇ ◇ ◇
Оставив позади бурные проводы Хан Со Ён, я вышел перед зданием телекомпании.
Прямиком из однотонного грузовичка!
Рядом — потрясающая женщина, которую легко можно было принять за айдола!
«Осыпала меня воздушными поцелуями один за другим, а потом помахала обеими руками — образцовый директор агентства, ничего не скажешь».
Интересно, как это выглядело со стороны?
«Хотя вряд ли я мог чувствовать себя счастливее, чем сейчас».
С этой мыслью я шагнул внутрь здания.
Холл департамента дорам KBC.
В прошлой жизни это было место, к которому я так и не смог привыкнуть, сколько бы раз сюда ни приходил. Воспоминаний о том, как я часами ждал здесь хотя бы крошечной роли, было куда больше, чем приглашений на съёмки в качестве полноценного актёра.
Я сжал кулак.
«Теперь всё иначе».
Дорама. И не просто эпизод — меня позвали сюда на прослушивание на главную роль.
«Входи с высоко поднятой головой».
С этим настроем я подошёл к двери небольшого конференц-зала.
«Кажется, немного рановато».
Я прибыл чуть раньше назначенного срока.
Полагая, что внутри ещё никого нет, я тихонько постучал и приоткрыл дверь — и двое людей одновременно повернулись ко мне.
— Здравствуйте. Меня зовут Ким До Юн.
Я отвесил поклон, и мужчина протянул руку с открытой, тёплой улыбкой:
— Добро пожаловать. Вы пришли раньше, чем я ожидал.
— Доброе утро! Меня учили, что прилежность и вежливость — это всё!
— Ха, отличный настрой. Я режиссёр Чхве Дэ Хён, а это...
Его слова звучали мягко, но взгляд режиссёра Чхве Дэ Хёна был каким угодно, только не легковесным. Это были глаза человека, который не спеша и внимательно оценивает собеседника.
Я перевёл взгляд на женщину, и та сдержанно кивнула:
— Я сценаристка Ан Мук Рён.
Я сглотнул.
«Это та самая Ан Мук Рён».
Меня захлестнула волна самого искреннего, глубокого восхищения.
Сценаристка Ан Мук Рён посмотрела на меня с недоумением:
— Что-то не так?
— Нет. Просто... осознав, что вы и есть автор столь потрясающего сценария, я вдруг разволновался.
Выражение лица сценаристки Ан сменилось на слегка недовольное:
— ... Вы уже читали сценарий?
— Да. Конечно.
— И как вам первая сцена?
— Ну, сцена, где главный герой Ё Уль напуган...
В этот момент режиссёр Чхве Дэ Хён легонько постучал пальцами по сценарию, словно давая понять, что на этом разговор стоит свернуть:
— Что ж. Давайте начнём с читки сценария.
— Да, понял вас.
Странно — на мгновение показалось, будто режиссёр Чхве Дэ Хён намеренно перебил меня.
Словно останавливал, пока я не сболтнул чего-нибудь лишнего.
Если подумать, во взгляде сценаристки Ан тоже промелькнул холодок.
«Начало вышло не самым гладким».
Мне хотелось поделиться со сценаристкой Ан своими впечатлениями. Но верно. Если я актёр, то единственно правильный способ показать это — через игру.
С этой мыслью я кивнул:
— Не будете против, если я прочитаю её стоя?
Режиссёр Чхве слегка усмехнулся:
— Для простой читки сценария? Похоже, вы основательно подготовились.
— Да.
Когда я произнёс это и положил сценарий на стол, режиссёр Чхве посмотрел на меня с лёгким удивлением:
— Вы уже выучили текст наизусть? Я ведь отправил его только вчера.
— Сценарий оказался настолько хорош, что сам врезался в память.
Я поднялся со своего места и медленно окинул взглядом комнату.
Тёмный телевизор на стене.
Маленький стол для совещаний.
Лежащий на нём сценарий.
Я на мгновение прикрыл глаза.
*Фу-у-ух...*
Тренировки с Монстром длинных планов, полученный сценарий.
И «По ту сторону зеркала», которую я видел в прошлой жизни.
Почему я захотел сыграть эту сцену одним дублем, длинным планом?
Почему почувствовал, что эту сцену ни в коем случае нельзя резать?
Когда я впервые прочитал сценарий, то подумал, что это нужно просто для поддержания чувства дискомфорта.
Именно так я себе это объяснял.
Но чем больше я вчитывался, тем сильнее менялись мои мысли.
Слова, затрагивающие нечто тонкое в глубине человеческой души.
Та сущность, что следовала за главным героем с самого начала в «По ту сторону зеркала».
И мне удалось найти слово, которое я действительно мог принять, — нечто, способное заменить сухое, прямолинейное определение «дискомфорт» для этого неприятного, гнетущего ощущения.
«Чужой взгляд».
От начала и до самого конца.
Ощущение дежавю в поле зрения — будто кто-то непрестанно наблюдает за тобой.
Вот к какому выводу я пришёл.
— Это ещё что, медитация входит в твою подготовку? Если нервничаешь, не торопись.
Режиссёр Чхве Дэ Хён добродушно улыбался мне.
Я улыбнулся в ответ и произнёс:
— Я бы хотел сыграть эту сцену одним длинным планом.
В то же мгновение улыбка сошла с лица режиссёра Чхве.
Сценаристка Ан Мук Рён, которая, казалось, уже потеряла ко мне интерес, вскинула голову.
Режиссёр Чхве Дэ Хён тихо спросил:
— Почему?
Я улыбнулся:
— Потому что верю: эту сцену нельзя делить на склейки.
***
Переводил и редактировал — Afmos
Телеграм-канал (выход новых глав, новости): https://t.me/+jYXxwTXNepkwZTIy
Читать новые главы раньше всех тут: https://t.me/AfmosNovels_bot

Комментарии

Загрузка...