«Ну, в истории Земли такого тоже хватало».
Разве что обходились не человеческими жертвоприношениями.
Чин Чхонхи слишком многое повидал.
Разве не так выглядит доведённая до крайности демократия? Люди умудряются годами воевать даже из-за того, где поставить мусоросжигательный завод.
Пожертвовать меньшинством ради счастья большинства.
Чин Чхонхи холодно произнёс:
— Лучше бы вы перестали закрывать глаза на собственную трусость.
— Трусость? Ты смеешь называть меня трусом?
Чин Чхонхи подумал.
Если меньшинством действительно можно жертвовать ради большинства, всё решалось бы просто: достаточно проткнуть животы одному проценту людей, в чьих руках сосредоточена большая часть мирового богатства. Половина мира голодает? Тогда можно взять директоров международных корпораций, которые скупают зерно, держат его до гниения, а потом выбрасывают, вместе с их семьями — и посадить на копья.
Пожертвовать ими, открыть запасы — и люди в беднейших странах перестанут умирать с голоду.
Сколько там вообще человек в одной такой семье?
Медицина?
Можно было бы проткнуть животы американским фармацевтическим компаниям и юридическим фирмам, которые ради продления патентной монополии каждый раз синтезируют тот же инсулин немного иначе. И тогда все американцы получили бы стабильный доступ к лекарству.
Но никто этого не делает.
В рассуждениях о «жертве меньшинства ради большинства» почему-то неизменно отсутствуют те, у кого есть власть и деньги.
Сильные нажимают большую красную кнопку.
Они не те, кого выбирают для жертвы.
Даже советская компартия, у которой когда-то была аллергия на капитализм, своих руководителей почему-то в жертву не приносила.
Такова человеческая природа.
Фраза «меньшинство должно пожертвовать собой ради большинства» нужна не для того, чтобы доказать необходимость жертвы.
Она нужна, чтобы заставить слабых согласиться на неё.
Чин Чхонхи поднял средний палец.
— Сними корону, сделай всех равными — тогда я признаю твою логику, жирная свинья.
— Что?!
Глаза Чин Чхонхи вспыхнули ослепительно-синим.
Казалось, в них поселилось настоящее голубое пламя. Во тьме отчётливо виднелась лишь пара светящихся глаз — от одного взгляда на них по коже ползли мурашки.
Человек в маске невольно ощутил давление.
То же почувствовали и остальные колдуны.
— Я вас остановлю.
Юноша, только что показывавший средний палец, вновь принял скромный вид и вежливо поклонился. Может быть, эта мгновенно сорвавшаяся грубость и была его настоящим подавленным голосом.
Человек в золотой маске сжал подлокотник трона так сильно, что камень с хрустом начал крошиться.
— В таком случае ничего не поделаешь. Даже если это вызовет дипломатический конфликт с Империей, здесь станет твоей могилой...
Пока он говорил, раздался голос Ё Харюна:
— Три.
Между врагами уже летела Единая Пустота, Сокрушающая Небеса.
Ба-ба-бах!
Чёрная сфера взорвалась.
С грохотом, похожим на рёв мифического зверя, она смела больше десятка из сотни людей в зале.
— Мерзость. Больше с вами не о чем говорить. Умрите все.
Тень Ё Харюна мягко скользнула мимо плеча Чин Чхонхи.
Человек в золотой маске прошипел:
— Малый Владыка Священного Культа Солнца и Луны. Ты тоже пополнишь здесь ряды трупных духов.
Бах!
В тот же миг каменные статуи по всему залу взорвались.
Р-р-р-а-а!
Изнутри вырвались трупные духи.
Заранее подготовленная ловушка.
Но эти существа заметно отличались от тех, которых они видели раньше.
И всё же Чин Чхонхи сразу узнал знакомый образ.
«Мумии? Здесь есть мумии? Ну да. Если уж у нас цзянши, для полного комплекта нужны и мумии».
Его глаза заблестели — уже совсем по другой причине.
В самом деле, из статуй выпрыгнули фигуры, с головы до ног обмотанные бинтами.
Но что-то было не так.
Каждая превышала два метра ростом и выглядела неестественно худой.
На головах были шлемы-маски с тремя страшными ликами, словно у злобных божеств. В каждой руке — по изогнутому клинку.
Их было несколько десятков.
— Шлемы Акши?!
— Хе-хе. И это узнал? Не зря ты показался мне необычным посланником.
Ё Харюн спросил:
— Хён, что это?
— Существо из мифов Тяньчжу. Что-то вроде божества, но чаще их изображают злыми духами или демонами. В Центральной Равнине их перевели как якшей. А якши...
— Приняли буддийское учение и теперь охраняют Дхарму.
— Именно. И тут — мумии... нет, трупные духи в шлемах якшей!
— Значит, шлемы на них не просто для красоты.
Колдуны сгрудились возле человека в золотой маске, а вперёд вышли воины Чакратанта.
— Прана жизни!
Из их тел хлынула тёмно-зелёная энергия, сливаясь в единый поток.
Она соединилась с чем-то, что уже наполняло огромный зал, и стала быстро разрастаться.
Под землёй будто вспыхнуло северное сияние.
На глазах у всех эта сила втянулась в мумий.
Бу-у-у-у!
Иероглифы на бинтах засветились.
Тела начали раздуваться.
Через мгновение каждая мумия выросла почти до одного чжана.
Глаза на трёх ликах шлема вспыхнули, а с изогнутых клинков потекла сгущённая ци.
Настоящие якши, сошедшие со страниц мифа.
— Ого. Кажется, наш стратег Илкана делала что-то похожее, да?
Ситуация была опасной.
Но Чин Чхонхи явно наслаждался зрелищем.
— Хён. Ты почему-то выглядишь очень довольным.
Пока Ё Харюн недоумевал, огромная мускулистая мумия уже неслась на них с убийственным напором.
С её клинков срывалась уже не мечевая ци, а настоящая сгущённая ци.
— Видишь? По силе примерно как Алмазный Цзянши.
— Хён у нас специалист по цзянши. Значит, примерно уровень Сферы Преображения?
— Ага. Скорее всего, эффект колдовства и силы самого места. Поэтому у нас невыгодные условия.
— Тогда почему ты говоришь таким весёлым голосом?
— Потому что это мумии! Сестринский товар к цзянши!
— ...Не понимаю. Все в клане Чегаль такие?
Ё Харюн проворчал и атаковал.
В глазах Чин Чхонхи мир тут же начал замедляться.
Он и без того видел происходящее медленнее благодаря Божественному Искусству Совершенного Эликсира Хёнуона, но теперь время будто замедлилось ещё раз — и ещё.
Едва Чин Чхонхи успел осознать это, рука Ё Харюна почернела и двинулась вперёд.
Сгущённая ци противника потекла в его ладонь.
Небесная Звезда Убийства голой рукой перехватила изогнутый клинок — и мгновенно смяла его в крошево.
Чёрная ладонь пошла дальше и ударила по маске вместе с головой.
Бух!
Голова лопнула, будто арбуз, в который выстрелили из дробовика.
Ё Харюн взмахнул чёрной рукой ещё раз.
Из неё веером разошлась чёрная масса и начала затягивать в себя всё на пути.
Г-р-р-р-р!
Всего один обмен ударами.
За один обмен исчезло больше десятка мумий-трупных духов.
— Ч-что это?!
— Он уничтожил их всех одновременно?!
— Что за чудовище прислал Небесный Демон?!
Ё Харюн встряхнул рукой и тихо произнёс:
— Не смейте хвастаться злом передо мной.
Красный блеск в его глазах изменился.
Один глаз стал абсолютно чёрным, будто пожирал весь свет.
Второй остался красным — красным, словно сжигал кровь.
Чин Чхонхи видел подобное в «Высшем Небесном Демоне» и прекрасно понял значение двух разных глаз.
«Полное слияние с Небесной Звездой Убийства. Значит, он всё-таки дошёл и до этого».
Когда Ё Харюн пробуждал Небесную Звезду Убийства, каждое «убийство» восполняло его силу.
Для него переставали существовать понятия усталости и истощения внутренней энергии. Цена была страшной: чувства и боль, естественные для человека, постепенно тускнели и исчезали.
Но для резни это было практически идеальное состояние.
Поэтому Чин Чхонхи не считал положение критическим.
Если враг не превосходил Ё Харюна подавляюще, победить его теперь было почти невозможно.
Сам Ё Харюн после полного слияния выглядел довольным.
Он рванул прямо на мумий, и человек в золотой маске поражённо закричал:
— Посланник бога Асуры?!
Чин Чхонхи не знал, что именно тот имеет в виду.
Но одно было ясно: сила Ё Харюна потрясла врагов.
— Воины! Принесите себя в жертву!
— Отдаём жизни в знак верности!
Фанатики не колебались ни мгновения.
Воины Чакратанта, словно только и ждали команды, разом вонзили клинки в собственные сердца.
На их лицах была гордость.
Ни тени сомнения.
Глаза лекаря расширились.
Воины рухнули на пол, извергая кровь.
Кровь поднялась в воздух и потянулась к ещё не уничтоженным мумиям.
Человеческая жертва.
Мумии становились ещё крупнее, а сгущённая ци на их клинках — ещё мощнее.
С кончиков пальцев Чин Чхонхи сорвался Колокол Птицы-Проводника.
Дии-и-и-инь!
Огромная звуковая волна разорвала кровавое колдовство.
Души погибших воинов ушли в мир мёртвых.
Остались лишь кровавые путы.
Рост мумий прекратился.
— Он остановил жертвенный ритуал?!
Человек в маске отшатнулся.
Чин Чхонхи сказал без тени улыбки:
— Мне это уже надоело. Пора заканчивать с вашим фанатизмом.
Он вытащил Меч Ледяного Кристалла.
Сгущённая ци на клинке стала ослепительно-белой, пропитавшись предельным Инь.
Будто сам лёд горел белым пламенем.
— Почтенный господин, нужно отступать!
Один из колдунов закричал.
Человек в золотой маске поднялся с трона.
— Не ожидал появления такого чудовища... Ничего не поделаешь. Всем отступать.
Г-р-р-р!
Он поднял руку, и задняя стена с грохотом разошлась.
Воины Чакратанта и колдуны одновременно бросились в открывшийся проход.
— Думаете, я позволю вам уйти?!
Ё Харюн шагнул вперёд.
Невыносимое давление обрушилось на всё вокруг.
Шаг Владычества Небесного Демона!
Бесформенная ци давила, словно сама гравитация.
Но...
Р-р-р-а-а!
С чудовищным рёвом на него бросились трупные духи ростом больше одного чжана. Огромные изогнутые клинки хлестнули, как кнуты, усиленные сгущённой ци.
Даже Ё Харюн не мог просто принять такой удар на себя.
БАХ!
Клинок трупного духа врезался в землю.
Ё Харюн яростно посмотрел на чудовище.
Но этих нескольких мгновений хватило.
Человек в золотой маске и его люди исчезли в тайном проходе.
Стена уже закрывалась.
— Харюн! Сначала надо разобраться с этими!
— Ничего не поделаешь.
Ё Харюн перевёл взгляд на трупных духов.
---
— Фу-у.
Чин Чхонхи глубоко вдохнул и убрал Меч Ледяного Кристалла в ножны.
Вокруг валялись мёртвые трупные духи.
Но ненадолго.
Ш-ш-ш...
Тела начали постепенно рассыпаться в порошок.
Зрелище было жутким, но Чин Чхонхи поднял голубые глаза и внимательно следил за процессом распада. Некоторые части тел он даже накрыл ящиками, чтобы проверить, исчезнут ли они и так.
Разрубив несколько трупов, наблюдал, какая часть исчезает первой.
Изучал форму внутренних органов, костей, сухожилий.
Холодно.
Но это был холод разума.
Ё Харюн невольно подумал: возможно, именно это — настоящая сущность хёна, скрытая за вечной улыбкой.
— Похоже, нужные данные я собрал. В следующий раз будет проще их убивать.
С этими словами хён достал квадратный Мильгокдан и откусил кусок.
В пустом зале зазвучал лишь сухой хруст орехов.
Даже обычного воина Цзянху стошнило бы от такого зрелища, а он спокойно ел ореховый батончик среди останков.
Нормальным это точно не назовёшь.
Но Ё Харюн понимал.
Чтобы продолжить работу, хёну нужно было чем-то восполнить силы.
«У хёна нет тела, рождённого для боевых искусств».
***
Перевод выполнен командой «Дом Некроманта»

Комментарии

Загрузка...