Чин Чхонхи снова уклонился от ответа и решил выжать хоть немного пользы из драгоценного отдыха.
— Ладно... То, что вы только что видели, основано на принципе гашения. Если объяснять совсем просто: каждый пробитый слой отнимает у стрелы часть разрушительной силы.
Делать защитную одежду из нескольких слоёв ткани — очень древний принцип, почти примитивный бронежилет.
Даже монголы носили многослойные шёлковые жилеты, защищавшие от стрел.
Оказалось, этот способ глубоко укоренён в истории человечества и встречается повсюду, где идёт война.
Если копать глубже, пришлось бы говорить о натяжении и упругости нитей.
Но времени на лекцию не было.
Нужно оставить только суть.
— А поверх этого используете Железную Драконью Чешую. Так и потенциал одежды из шёлка Белого Шелкопряда раскроется лучше, и прослужит она дольше.
Глаза обоих младших братьев загорелись.
Чин Чхонхи продолжил:
— Особенно полезно против дальних атак. Конечно, под дождь стрел лучше вообще не попадать. Но если уж попадёте, эта штука хотя бы повысит шанс выжить.
— Брат, ты настолько боишься стрел Сушэнь?
Записи о монгольских залпах сохранились даже на Земле.
Насколько хороши были Сушэнь, Чин Чхонхи не знал.
Но этот мир работал на Инь, Ян и Пяти Стихиях.
Если Центральная Равнина развивала боевые искусства, было глупо рассчитывать, что кочевники всё это время сидели без дела.
— ...Я много чего услышал, пока лечил раненых. Поэтому просто не забудьте надеть лишний слой одежды.
— Понял~ брат.
Получив ответ Сама Хёна, Чин Чхонхи перевёл взгляд на Чхону.
— Вернись живым. Обещай.
— Обещаю, брат.
Чхону мягко улыбнулся.
Кому-то улыбка такого здоровенного парня могла показаться пугающей.
Но Чин Чхонхи она нравилась.
— И больше не говори, что у тебя нет семьи. Я тебе даже имя дал.
— ...Моя семья — это вы, брат.
— Именно.
Младший, Сама Хён, тут же с улыбкой поддел его:
— Ух ты, третий брат всё-таки добился, чего хотел~
Но Чхону было всё равно.
Ему и этого хватало.
***
Великий генерал Юк Хон проводил военный совет вместе с адъютантом Чхэ Джуном и главным стратегом Квак Суином.
Разумеется, в шатре присутствовали и другие командиры.
— Что?! Шесть разведывательных отрядов уничтожены?!
Стратег тяжело вздохнул.
— Из восьми небольших укреплений, построенных вокруг города, шесть разгромлены. А сорокатысячная армия генерала То Гуна, который недооценил Сушэнь и пошёл на них в лоб, уничтожена полностью.
Скр-р-р.
В наступившей тишине отчётливо прозвучал скрежет зубов Юк Хона.
Главный стратег Квак Суин опустил взгляд на карту.
— Нам невыгодно принимать бой здесь. Если наша конница столкнётся с их кавалерией в прямой схватке, поражение почти неизбежно.
Остальные стратеги один за другим поддержали его.
— Все силы Сушэнь — конница. По нашим оценкам, их около двухсот тысяч, генерал.
— А обоз?
— ...В том и странность. Даже их снабженцы способны в любой момент превратиться в боевые части. Таких ещё около ста тысяч. Каждый ведёт с собой по три и больше лошадей, а при необходимости пускает их на мясо.
— Странно. Очень странно.
Юк Хон надавил пальцами на затылок.
Квак Суин продолжил:
— И всё это конные лучники. Они принципиально избегают прямого столкновения. Обходят наши части кругами, будто гонят стадо, и только осыпают стрелами.
— А когда загонят в нужное место — поджигают всё вокруг и добивают?
— Да.
— Для этого у нас есть Арбалеты Летящей Колесницы.
Арбалет Летящей Колесницы был одним из имперских видов оружия: скорострельным арбалетом размером примерно с половину повозки, установленным на телеге.
За один залп он мог выпустить множество стрел, а его мгновенная огневая мощь была сравнима с целым подразделением.
— Но Арбалеты Летящей Колесницы медленные, — возразил Квак Суин. — Если противник всё время будет отступать, сохраняя дистанцию...
— Да, мы понесём потери. Но у них тоже есть семьи. Если вместо погони мы сами пойдём прямо вперёд...
Стратеги задумались.
Большинство кочевников умели стрелять из лука и сами были воинами.
Но это не означало, что ради войны весь народ постоянно кочевал вместе с армией.
Семьи воинов оставались глубже в степи.
В каком-то смысле именно там и находился настоящий тыл кочевников.
— ...Если они не собираются бросать семьи, им придётся принять наш бой.
Главный стратег и его помощники переглянулись и почти одновременно воскликнули:
— Генерал, генеральное сражение слишком опасно!
— Знаю. Но если мы не задержим их здесь, времени не будет. Империя собирает шестьсот тысяч солдат. Мы должны этими двумястами тысячами удержать Сушэнь и не дать им перейти в Шаньдун. Нам придётся стать и приманкой, и стеной.
— Тогда мы понесём огромные потери. Возможно, погибнем все.
По шатру прокатился тяжёлый гул.
Если имперская армия двинется на земли, где остались семьи Сушэнь, кочевники наверняка придут в ярость.
Разрозненные силы противника соберутся.
Тогда Юк Хон окажется окружён.
Капитуляцию никто не примет.
После поражения выживших не будет.
— Именно. Но мы выиграем время, пока Его Величество собирает войска.
— ...
Юк Хон оглядел присутствующих.
— Есть другой способ заставить их остановиться? Любой план, который хотя бы задержит наступление?
— Сейчас почти невозможно разыграть полноценную стратегию. Они движутся слишком быстро, времени у нас мало. К тому же княгиня Чу уже близка к пределу. Фактически она одна сдерживает их конницу.
— Тогда остаётся воевать армией против армии.
— ...
В тяжёлой тишине Юк Хон продолжил:
— Кто хочет остаться в тылу, может выйти из шатра прямо сейчас. По военному закону наказывать не стану.
— ...
Как ни смягчай слова, речь шла о самоубийственной миссии.
Они собирались сжечь себя дотла, лишь бы продержаться до прибытия шестисоттысячной армии.
Юк Хон закрыл глаза.
Смысл был прост: хотите бежать — уходите сейчас.
Когда он снова открыл глаза, несколько мест действительно опустели.
Но большинство осталось.
Адъютант Чхэ Джун усмехнулся.
— Ну что, сходим к Сушэнь за кумысом?
— ...Неплохая мысль.
Главный стратег фыркнул:
— Кумыс отвратительный. Они его что, от хорошей жизни пьют?
— Ц-ц-ц. Главный стратег совершенно не разбирается в выпивке.
— Да вы издеваетесь!
Юк Хон громко расхохотался, глядя на них.
— Пойдёмте. Сегодня я хотя бы понял, что жизнь прожил не зря. Угощу вас хорошим вином — настоянным на крови Сушэнь. Для дороги в загробный мир сойдёт, как думаете?
Из шатра раздались ответы:
— Лучшего и не надо.
— Тогда выпьем вместе.
Лей до краёв, лей.
Чаша подобна луне, а время — воде.
Жизнь и смерть человеческая прибывают и убывают в бескрайней степи.
***
«Странно. Последние дни почти нет срочных пациентов».
За последние несколько дней пациентов вдруг стало заметно меньше.
Раньше Чин Чхонхи хотя бы по обрывкам разговоров солдат мог на ощупь, как слепой со слоном, угадывать положение на фронте.
Теперь не осталось даже этого.
«Наверное, просто пауза перед очередным передвижением войск».
О войне трудно думать холодно.
Наверное, поэтому генератор надежды снова пытался заработать.
«Знаю. Я знаю. Мне просто хочется верить в хороший вариант».
Сама война уже мешала здраво рассуждать.
Его предел — спасать тех, кого принесли к нему.
Учитель наверняка сказал бы, что даже этого более чем достаточно.
Но Чин Чхонхи всё равно было мало.
Чхону и Сама Хён вместе с мобильным отрядом Цзянху уже ушли.
Отдельного обоза у такого подразделения не было по определению.
Они выходили на несколько дней, выполняли задание и возвращались.
Врачей с собой не брали.
Раненых либо тащили обратно, либо оказывали им первую помощь на месте.
А если вытащить человека было невозможно... он умирал.
«Все они понимали это, когда уходили. В этом смысле обычный Цзянху».
И всё же Чин Чхонхи тревожился.
Но сидеть сложа руки он не мог.
Пока пациентов было мало, он снова следил за чистотой шатра и пересчитывал новые припасы.
Заодно укрепил шатёр.
В этой суете пришла новость: армия выступает.
— Сто пятьдесят тысяч?
— Да. Остальные силы оставят защищать город.
Солдат закончил доклад.
— ...
Уголок глаза Чин Чхонхи едва заметно дёрнулся.
***
Пока Чин Чхонхи и Павильон Белого Цилиня лечили раненых в тылу Танмока, война уже началась.
Триста тысяч кочевников против ста пятидесяти тысяч имперских солдат.
То, что армия Хва находилась в худшем положении, было ясно как день.
Но выбора у великого генерала Юк Хона не было.
Он обязан был пробить дорогу вперёд.
Если не замедлить продвижение Сушэнь, они перейдут границу.
А за ней жили миллионы подданных Империи.
— Напали на поселение.
С карты исчезла маленькая деревня.
Небольшой торговый пост, где проезжие купцы иногда останавливались переночевать.
Постоянно жило здесь меньше десяти семей.
У входа в селение человек висел вниз головой, насаженный на копьё.
Рядом лежали тела, растоптанные копытами, и изодранные трупы людей, которых связывали верёвками и волокли за лошадьми.
— У нескольких тел отсутствуют внутренности.
— Дикие звери растащили.
— ...Но рядом лежат предметы, похожие на принадлежности для обряда.
Предположение напрашивалось одно.
Однако утверждать что-либо было рано.
Да и даже уверенность ничего бы не изменила.
Такова война.
Мирные люди в ней всегда становятся добычей и одними из первых подвергаются эксплуатации — почти как скот или ослы.
Если у захватчиков оставалось хоть немного здравого смысла, мирных жителей хотя бы сгоняли на работы.
Но в таком крошечном селении почти не было ремесленников.
Разве что хозяин постоялого двора мог служить переводчиком.
Но одного такого человека Сушэнь наверняка уже похитили.
Зачем им остальные?
— Ду! Господин Ду! Что вы здесь делаете?!
Один солдат сорвался на крик.
Похоже, узнал тело знакомого.
На войне такое случалось слишком часто.
Юк Хон заметил среди мёртвых странность.
Тело обычного мирного жителя было облачено в доспех имперского солдата.
Почему?
Из груди торчала стрела.
— Наконечник похож на утиный клюв. Это он разрубил железную пластину?
— Похоже, они проверяли пробивную силу. Хотели узнать, насколько хорошо стрела берёт броню.
— То есть надели доспех на человека и выстрелили?
— Да. Против обычного солдата, который, в отличие от мастера Цзянху, не владеет защитной ци, такая стрела вполне пригодна.
Адъютант замолчал.
— ...
Они развиваются.
— Новый тип стрелы... Новый тип стрелы. А вот усилили ли они сами луки — непонятно.
— Брошенных луков мы не нашли.
Данных не хватало.
Сколько ещё деревень сгорит?
Сколько городов окажется растоптано?
Даже если позже Империя оттеснит Сушэнь и объявит победу — что праздновать на земле, превращённой в пепел и заваленной трупами?
Именно поэтому один из всего семи великих генералов Империи Хва, Юк Хон, лично повёл армию вперёд.

Комментарии

Загрузка...