Учитель молча протянул Чин Чхонхи лист бумаги.
— Что это?
Развернув его, он увидел длинный список — от уборки до самых разных мелких поручений.
— Твоё наказание на ближайшее время.
— Ух...
— Признаться, мне пришлось подумать. Бить тебя бесполезно: ты всё равно не станешь послушнее, да ещё и радуешься, что это возможность закалить внешнее искусство. Отправишь на тяжёлую тренировку — каким-то образом справишься. Хотел бы запереть на уединённую практику, но...
— Ха-ха-ха... Я ведь уже однажды сбегал.
Тогда он выбрался через пруд и поймал Десятитысячелетнего Огненного Карпа.
Его внутренний эликсир и сейчас защищал сердце учителя.
— А наказание должно заставлять человека делать то, чего он не хочет. Поэтому осталась только грязная работа. И да: Юхо тебе помогать не будет.
Тук.
Юхо нарочно громко поставил чашку перед Чин Чхонхи.
— У-у... Понял.
— Ты вернулся с целыми руками и ногами, поэтому отделался этим. Вернулся бы иначе — снова узнал бы, каково это, когда ниже шеи ничего не чувствуешь.
Чин Чхонхи вспомнил адскую точечную блокировку.
Дни, когда он лежал словно полностью парализованный пациент и не мог пошевелить ничем ниже шеи.
Тогда травмы хотя бы заставляли его большую часть суток спать, поэтому вытерпеть было возможно.
А если переживать такое в полном сознании...
«Даже представлять страшно».
И учитель, и ученик были врачами, поэтому способы наказания у них получались по-настоящему чудовищными.
— Хорошо, что я вернулся целым, учитель.
— Да. Для тебя — особенно.
Сказав это, Чегаль Лин перевёл взгляд на деревянную коробочку, которую ученик положил перед ним.
— Значит, это коробочка из Лунного Дерева и Нить Лунного Шелкопряда, подаренные Небесным Демоном.
— Да. Хочу сделать из них веер.
— Хм. Лунное Дерево исчезло так давно, что и я знаю о нём немного. Но слышал, что обычным способом его почти невозможно резать.
Чин Чхонхи кивнул.
— Когда мне отдавали коробочку, сказали, что резать её нужно, попеременно применяя энергию крайнего ян и крайнего инь. Мастеров, способных правильно обработать такой материал, больше не осталось.
— Похоже, Небесный Демон хочет тебя испытать.
Чин Чхонхи снова кивнул.
Энергию крайнего ян и крайнего инь можно было заменить порождающей ци Огня и холодной ци Воды из Божественного Искусства Пяти Стихий.
Но попеременно превращать их то в мечевую ци, то в сгущённую мечевую ци можно лишь при невероятной концентрации и глубоком понимании управления внутренней силой.
Как именно работали древние мастера, Чин Чхонхи не знал.
И раз их способ обработки тоже утрачен, оставалось действовать грубой силой мастера мурима.
Учитель продолжил:
— Никто лучше самого Небесного Демона не знает, насколько велика разница между мастерами одной и той же Сферы Преображения. Она хочет проверить, благодаря чему именно ты переступил эту стену. Одного умения пользоваться сгущённой мечевой ци недостаточно. Если твоё понимание Божественного Искусства Пяти Стихий недостаточно глубоко, дерево не разрежется — оно раскрошится.
Срез получится таким, словно по нему прошлись тупой пилой.
И тогда про веер придётся забыть.
Коробочка была маленькой: древесины из неё хватало ровно на один веер.
Ошибиться нельзя было ни разу.
— Попробую.
— Хм. Хорошо. Если справишься, получится занятная история о твоём мастерстве.
Учитель потом раскроет этот веер перед главами всех школ Цзянху.
И ни один из них не сможет не понять, что веер сделан из Лунного Дерева.
А значит...
«Им всем придётся хвалить подвиг ученика, даже если очень не хочется».
Промолчишь — будет выглядеть так, будто тебя душит зависть к чужому выдающемуся ученику.
Если хочешь считаться великодушным главой школы, придётся улыбаться и восхищаться.
Такова светская жизнь по-муримски.
«Ладно. Как потом будут дома избивать собственных учеников словами: “Первый ученик Павильона Белого Цилиня уже режет Лунное Дерево сгущённой мечевой ци и постиг вершину Божественного Искусства Пяти Стихий, а ты чем занят?” — не моя забота».
Чин Чхонхи важнее было пережить сегодняшний день.
— Именно так, учитель! Если я смогу хоть немного отплатить вам за все благодеяния, ученик будет безмерно счастлив!
Он раскинул руки и просиял, словно фанатик, увидевший главу собственного культа.
«Ха-ха-ха... Улыбайся. Смайл!»
Учитель смотрел на это совершенно очевидное кривляние ученика.
— Хорошо. Я прослежу, чтобы ты не ошибся. Готовься. Когда закончишь основу веера, шёлк можно будет отдать настоящему мастеру.
— Да!
Чин Чхонхи даже распахнул глаза пошире и заставил их блестеть.
Наглее притворяться было уже некуда.
Но если после такого он всё-таки ошибётся, тогда, пожалуй, придётся готовиться либо к кандалам, либо к принудительному полному параличу.
Хочешь жить — не ошибайся.
— Возьми. Шаолинь передал это в качестве платы за нынешнее дело.
Учитель положил перед ним два фрагмента Канона Преобразования Сухожилий и Очищения Костного Мозга.
То, что когда-то украла Тхугве, было для Шаолиня сокровищем, не имевшим цены.
Из-за него вполне могла разразиться огромная кровавая бойня.
— Хорошо, что всё закончилось благополучно.
— Да. Мастер сказал, что если дело можно закончить без убийств, такая цена ещё дёшева.
— И правда хорошо.
Учитель вдруг тихо пробормотал, словно вспомнив далёкое прошлое:
— Без убийств... Значит, эти люди теперь соблюдают буддийские обеты.
Наверняка он вспомнил времена, когда его называли Хёллин Гвансаль.
Чин Чхонхи ничего не ответил и просто подождал, пока короткое воспоминание учителя уйдёт само.
Наконец Чегаль Лин продолжил:
— Теперь у тебя есть Сердечное Искусство Двух Начал, Непревзойдённое Божественное Искусство Владычества Небес, Божественное Искусство Небесного Демона и вдобавок два фрагмента Канона Преобразования Сухожилий и Очищения Костного Мозга.
— Всё благодаря вам, учитель.
— Если сумеешь правильно применить их принципы, получишь огромную пользу. Я тоже займусь исследованиями, но моё тело отличается от твоего. К тому же теперь ты уже способен разбираться с подобными вещами самостоятельно.
Чин Чхонхи сразу понял, о чём речь.
О Прерванных Меридианах Девяти Инь учителя.
Тайные искусства рода Чегаль создавались для нормальных людей — более того, для одарённых детей мурима, которых с ранних лет кормили духовными лекарствами как обычной пищей.
Они не предназначались для человека, родившегося с Прерванными Меридианами Девяти Инь.
Поэтому способ циркуляции Чегаль Лина неизбежно отличался от того, каким пользовался Чин Чхонхи.
И Канон Преобразования Сухожилий и Очищения Костного Мозга учителю тоже придётся перестраивать под собственное тело.
Это всё равно что обвязать руки и ноги грузами в десятки раз тяжелее обычных, а затем соревноваться с мастерами великих семей на равных.
И тот факт, что при таких условиях Чегаль Лин получил два прозвища — Хёллин Гвансаль и Врач-Бессмертный Белого Цилиня, — невозможно было объяснить ничем, кроме гениальности.
Чин Чхонхи кивнул.
— Понял. Попробую сам.
— Но время от времени я всё равно буду проверять. Если станет трудно — приходи когда угодно. Хотя... почему-то мне кажется, что ты снова придумаешь что-нибудь, выходящее далеко за рамки здравого смысла.
Чин Чхонхи пришёл из-за пределов привычной системы.
И постоянно ломал её рамки.
Методы ученика отличались от методов Чегаль Лина, но нормальным его тоже назвать было невозможно.
«Хм. Если подумать, Канон Преобразования Сухожилий и Очищения Костного Мозга в чём-то может напоминать современный фитнес».
В Цзянху Врача-Бессмертного Белого Цилиня называли «гением».
А его ученика, Белого Врача — Божественного Дракона, — «безумцем».
Возможно, эти оценки удивительно точно попадали в суть.
Впрочем, неважно.
Ещё в той тайной пещере Чин Чхонхи решил больше не обращать внимания на чужие пальцы и пересуды.
— Кстати, приехала Сама Хе. Она сдала экзамен на лекаря средней ступени с лучшим результатом.
— Приехала на практику?
— Да. Теперь какое-то время останется в главном Павильоне.
— Ого!
— Вижу, ты рад.
— Конечно!
Выйдя искать Сама Хе, Чин Чхонхи почти сразу увидел, что она уже сама направлялась к нему.
От детских черт почти ничего не осталось.
Перед ним стояла взрослая девушка.
— Благодетель!
— Н-не надо меня так называть...
Сама Хён был его названым младшим братом.
Выходило, Сама Хе в каком-то смысле тоже стала семьёй.
И потому от слова «благодетель» Чин Чхонхи становилось неловко.
«Но просить звать меня старшим братом... Нет. Почему-то... тяжело».
Душа взрослого дядьки тут же отвесила ему мысленный подзатыльник: чем вообще занимаешься?
Сама Хе поколебалась.
— Молодой глава Павильона?
...Так стало ещё официальнее.
«Хотя какая разница, как она меня зовёт».
В конце концов, её старший брат Сама Хён и сам называл его «кага».
Чин Чхонхи уже почти смирился.
— Хе, как же ты выросла!
— Благодаря вам, благодетель... ой.
— Ничего. Зови как тебе удобно.
Она и так уже много раз называла его благодетелем.
Глупо было внезапно начинать смущаться именно сейчас.
— Говорят, ты сдала экзамен на лекаря средней ступени лучше всех?
Глаза Сама Хе ярко загорелись.
— Благодаря медицинским книгам, которые вы мне присылали.
— Такие книги были и в других филиалах. Это твоя заслуга — потому что ты старалась.
— Хе-хе-хе.
Сама Хе счастливо улыбнулась.
Глядя на неё, Чин Чхонхи почувствовал, как в груди что-то мягко тает.
«Путь трудный. Я думал, она сдастся. А ты дошла сюда, Хе».
Благодаря Сама Хёну она теперь могла всю жизнь не думать о деньгах.
Могла жить безопасно и в роскоши.
Это тоже было благословением.
И всё же Сама Хе упрямо, как вол, продолжала идти по выбранной дороге.
Ребёнок, чью жизнь он когда-то спас, вырос — и теперь шёл тем же путём врача.
Для самого врача это вызывало чувства, которым трудно подобрать слова.
«Да... На Земле тоже однажды такое случилось».
Когда-то он спас новорождённого.
Вместе с педиатрами они долго боролись с болезнью.
Младенец в инкубаторе был таким маленьким и хрупким, что казалось: один кашель — и дыхание оборвётся.
А органы — ещё меньше.
Чин Чхонхи тогда всерьёз думал, возможно ли вообще приложить скальпель к настолько крошечному телу и провести операцию.
Сомнения.
Отчаяние.
И всё же все цеплялись до последнего, потому что стоило опустить руки — ребёнок умрёт.
К счастью, тот младенец выжил.
«А потом я встретил его студентом медицинского».
Поразительно, но такое случалось не только с Чин Чхонхи.
Врачи с долгой практикой время от времени получали подобные подарки судьбы.
И даже если бывший пациент не становился врачом.
Когда человек, которого ты когда-то спас ребёнком, много лет спустя приходил к тебе уже взрослым, внутри поднималось чувство, которое невозможно описать.
Чин Чхонхи растрогался и погладил Сама Хе по голове.
— Хорошо выросла. Молодец.
— Всё благодаря вам, благодетель.
— Я тогда только помог тебе пережить один опасный поворот. А сюда ты дошла своими ногами.
Сама Хе долго смотрела на него растроганными глазами.
— Благодетель, вы совсем не умеете хвастаться собственными заслугами.
— Так ведь это правда. Хотя операция у меня тогда вышла великолепная! Ну конечно — это же я!
— Вот именно. Вы совсем не изменились.
Даже его самодовольство почему-то не раздражало.
«Благодетель всё такой же».
Сама Хе тихо улыбнулась.
***
Перевод выполнен командой «Дом Некроманта»
Наш бот, там можно подключить уведомления о выходе новых глав на ваши любые тайтлы: @domnekromanta_bot

Комментарии

Загрузка...