Слуга проводил Чин Чхонхи в лечебную комнату. Там уже собрались музыканты: кто-то перебирал инструменты, кто-то настраивал их — тун, тун, — проверяя звук.
Комнату затягивал едкий дым.
Едва уловив запах, Чин Чхонхи тут же велел Хвангу ждать снаружи.
«Тут ведь, похоже, примешано что-то наркотическое?»
Судя по всему, в дыме были компоненты опиумного мака.
Сам Чин Чхонхи был человеком и мог потерпеть, а вот зверей без нужды заставлять этим дышать не хотелось.
— Что?! Так он всё-таки пришёл?
— Господин Ын, глава торгового дома, приказал... Нам ничего не оставалось...
Перед ним была сутулая пожилая фигура в тюрбане из шёлка с золотой бахромой и в дворцовом наряде Центральных Равнин.
Настоящий сплав Востока и Запада.
Все ткани — яркие, дорогие, усыпанные такой горой драгоценностей, что одежда наверняка весила немало. А поверх всего ещё и сверкающее золотое ожерелье, обмотанное вокруг шеи в несколько рядов.
Брось такого богача посреди Союза Нищих — и сбегутся попрошайки не только из соседней деревни, но и из деревни за ней, и ещё из той, что за соседней с соседней. Все будут из кожи вон лезть, лишь бы вытрясти хоть монетку.
Иными словами — комплект «знатная особа» во всей красе.
В сторону Чин Чхонхи донеслось недовольное ворчание:
— И что лекарю из Центральных Равнин понадобилось в нашем лечебном колдовстве? Думаешь, посмотрел — и уже сумеешь повторить?
Ворчали на языке Центральных Равнин. Значит, говорили специально так, чтобы гость услышал.
«Я всё-таки пришёл учиться. Лучше соблюдать приличия».
Со стороны и правда могло показаться, будто он явился выведывать чужие секреты. Недовольство было вполне понятно.
— Я постараюсь ничем не мешать.
Чин Чхонхи опустил взгляд, сложил руки и ответил предельно вежливо.
— Ц-ц-ц. И вид у тебя... На, возьми. Скажешь начальству, что всё посмотрел, и возвращайся. На выпивку, малыш.
В него полетела монета.
«А. Из-за внешности меня приняли за ученика лекаря».
Впрочем, для лекаря высшей ступени Чин Чхонхи и правда выглядел слишком юным.
Шлёп.
Он поймал монету.
Железную.
При всём здешнем богатстве — даже не серебряную, а железную.
«Я-то подумал, раз живёшь на такую широкую ногу... А меня хотят выпроводить за одну железку?»
Намерение было настолько очевидным, что Чин Чхонхи лучезарно улыбнулся.
И прямо на глазах у всех сжал монету одной рукой.
— Понимаю, что вы заняты, но всё же прошу позволить мне остаться. Пожалуйста...
Такие вещи следует говорить как можно вежливее.
Хрусть...
На его лице даже не отразилось усилия, а железная монета смялась, словно кусок фольги.
Все в комнате это увидели.
Повисла мёртвая тишина.
— ...
Затем голос ритуального целителя стал заметно почтительнее:
— Кхм... Боюсь, с моей стороны это была непростительная грубость по отношению к великому воину. Прошу простить.
Из «малыша» Чин Чхонхи мгновенно превратился в «великого воина».
Только теперь стало ясно: господин Ын, глава торгового дома, находится далеко, а кулак Чин Чхонхи — очень близко.
— Спасибо за понимание.
Чин Чхонхи вежливо сосредоточил внутреннюю силу в смятой монете и медленно расправил её.
Хрусть...
Смять железо одной грубой силой ещё можно. А вернуть смятой монете прежнюю форму — совсем другое дело.
На такое способен разве что мастер, в совершенстве владеющий истинной ци внутренних искусств.
Тик.
Когда железка снова стала ровной, словно её прошлись паровым утюгом, лица музыкантов побледнели.
— Великий воин, ноги, должно быть, устали. Прошу, садитесь сюда.
Тон сделался кротким и умиротворённым, как у Будды, отрешившегося от мирской суеты.
Да и речь мгновенно поднялась с небрежно-вежливой до подчёркнуто почтительной.
Чин Чхонхи растрогался, увидев, как на самом краю чужих земель торжествуют конфуцианские добродетели.
Скрип...
Он осторожно сел и почтительно сложил ладони в приветствии.
— Благодарю.
— Может, подать вам чай, великий воин?
— Не нужно. Я лишь хочу посмотреть на лечение. Продолжайте как обычно.
— Разумеется. Тогда пациента уложим вот под таким углом...
— Из-за слуги мне не видно пациента.
— А... Тогда, может, развернём кушетку вот так?
Чин Чхонхи удовлетворённо кивнул.
— Теперь прекрасно видно.
— Эй! Кто-нибудь! Принесите великому воину угощение!
От чая гость отказался, но сладости всё равно велели подать.
Чин Чхонхи с благодарностью посмотрел на ставшего ещё обходительнее хозяина лечебницы.
— Большое спасибо. Благодаря вам я многому смогу научиться.
— Что вы, что вы. Если что-нибудь понадобится, только скажите...
***
Когда Чин Чхонхи устроился поудобнее, из приёмной внесли пациента на носилках.
На ноге тянулась длинная глубокая рана.
Без сомнений — след меча.
Кровотечение, к счастью, уже остановили, зато воспаление было настолько сильным, что бедро распухло почти вдвое.
— Кх-х... А-а-а!
— !@#@!%!@#!... А, нет. Дышите глубже и постарайтесь расслабиться, уважаемый пациент.
Первую фразу произнесли на местном языке, но по выражению лица Чин Чхонхи примерно понял смысл: «Не хватай меня своими грязными руками! Ты знаешь, сколько стоит эта одежда?!»
Стоило взглядам встретиться, как местная речь оборвалась. Дальше прозвучал язык Центральных Равнин — уже для того, чтобы успокоить больного.
Сам пациент, похоже, языка Центральных Равнин не знал и лишь недоумённо моргал.
Музыканты заиграли.
Барабан бил медленно и ровно.
Началась песня на незнакомом языке и обход пациента по кругу. Затем — затяжка наркотическим дымом и выдох прямо в лицо больному.
Больной вдохнул — и черты лица сразу расслабились.
«Ого. Что-то вроде обезболивания. По эффекту напоминает воздействие на точки».
Затем рану начали довольно сильно похлопывать пальмовым листом, смоченным в воде, которую здесь называли святой.
Пациент, однако, словно не чувствовал боли.
Песня и танец продолжались ещё довольно долго, пока наконец не прозвучало на языке Центральных Равнин:
— Искусство Очищения!
«А, это специально перевели для меня».
До чего же учтивый и заботливый ритуальный целитель.
Чин Чхонхи растрогался... как бы не так.
«Пожалуй, и дальше стоит иногда мять и разглаживать железные монеты».
Не магия ведь. Если вид складывающейся и расправляющейся монеты помогает людям вспомнить о взаимной вежливости — разве это плохо?
Ни ругани, ни крика.
Ритуальный целитель театрально провозгласил специально для него:
— Теперь рана очищена-а-а!
— ?
Пациент языка Центральных Равнин не понимал и продолжал только держаться за ногу.
Но воспаление действительно быстро спадало.
Чин Чхонхи спросил:
— Простите, можно я параллельно проверю пульс?
— Д-да, конечно. Как пожелаете, великий воин.
Как же удобно!
Чин Чхонхи тут же провёл пульсовую диагностику, проверяя состояние раны, и вскоре понял, что именно произошло.
«Точно. Не знаю, по какому принципу, но это даёт обеззараживающий эффект».
И тут прозвучало величественное объявление:
— А теперь начинается настоящее колдовство!
— ?
Пациент всё так же смотрел пустыми глазами, не понимая ни слова.
По сигналу барабаны загрохотали быстрее.
Под их ритм начались стремительный танец и новая песня — с таким выражением лица, будто сейчас наступит сама нирвана.
Когда песня на незнакомом языке закончилась, для Чин Чхонхи отчётливо перевели:
— Прими-и-и... Искусство Исцеления!
И произошло удивительное.
Рана начала затягиваться прямо на глазах.
Кожа не закрылась полностью, но мышцы и жировая ткань словно попали под ускоренную перемотку: плоть быстро нарастала и восстанавливалась.
— ...!
«Ого. Так это настоящее?!»
Выглядело всё как чистое шарлатанство, но людей действительно лечили колдовством.
Даже лучшие лекари Центральных Равнин не могли добиться настолько быстрого восстановления.
«Но тогда почему не смогли вылечить третьего принца?»
Вот это уже было интересно.
***
Чин Чхонхи наблюдал за лечением ещё нескольких пациентов.
Особенно поразило, как Искусство Очищения применили к человеку, у которого уже начинался некроз тканей.
«Это уже далеко не простое обеззараживание».
И современная медицина, и медицина Центральных Равнин в случае начавшегося некроза обычно удалили бы погибшую ткань. Здесь же её буквально возвращали к жизни Искусством Очищения.
— Сколько стоит такое лечение?
— Э-э... Я не могу спасти всех, великий воин. Даже если постараться — максимум десять человек в день.
«Я вообще-то спросил, сколько стоит».
Глаза ритуального целителя забегали.
— Н-нет какой-то одной цены. Всё зависит от болезни.
«Понятно. Сдирают столько, что дом без последней балки останется».
В эпоху без медицинской страховки семья легко разорялась, если заболевали мать, отец, сын или дочь.
И хорошо ещё, если за эти деньги больного удавалось спасти. Гораздо чаще деньги уходили, а лечение всё равно не помогало.
Чин Чхонхи не собирался лезть в чужой кошелёк, но при виде сверкающих нарядов, которые менялись с каждым ритуалом, чёрной кошечки снаружи и двора, выложенного цельным мрамором, становилось ясно: брать приходится немало, иначе хозяйство просто не окупится.
«Вот почему у ворот такие сильные охранники».
Если семья заплатила состояние и родной человек выжил — одно дело.
А если деньги исчезли, а пациент умер?
Разве станут винить небо?
Скорее уж ритуального целителя.
По крайней мере за рукоять кухонного ножа дома точно кто-нибудь подержится.
Принесли следующего пациента.
На этот раз — перелом.
Помощник вправил сломанную кость.
Дым, видимо, обезболивал хуже воздействия на точки, и пациент кричал так, будто вот-вот потеряет сознание.
Когда кость поставили на место, начался очередной энергичный ритуал.
Наблюдая, Чин Чхонхи примерно понял принцип.
«Ага... Искусство Исцеления резко ускоряет восстановление тканей. Если кость срастётся неправильно — всё, конец. Поэтому сначала проводят ручную репозицию, а уже потом используют колдовство».
Чин Чхонхи поднялся.
— Ох, великий воин, уже уходите?
«Уже»?
Солнце давно село.
Судя по усердию, с которым ритуал доводили до конца, здесь отчаянно молились лишь об одном: чтобы великий воин наконец отправился домой.
— Спасибо за сегодняшний день. Я увидел много полезного.
— Приходите когда угодно. Мы с вами оба спасаем жизни — считайте, почти друзья! До чего же приятно было встретиться.
«Кажется, вежливость внедрилась слишком глубоко», — подумал Чин Чхонхи.
***
Перевод выполнен командой «Дом Некроманта»
Наш бот, там можно подключить уведомления о выходе новых глав на ваши любые тайтлы: @domnekromanta_bot

Комментарии

Загрузка...