Клан Он из Чинчжу.
В разных романах уся его описывали по-разному, но обычно он славился искусством поднятия трупов и техниками цзянши.
В «Высшем Небесном Демоне» клан был знаменит прежде всего колдовством, хотя и в боевых искусствах считался далеко не слабым.
Расположен он был в местности Чинчжу, что в провинции Хэбэй.
А среди его семейных дел числились похоронные услуги и торговля алкоголем.
На поминальных обрядах без вина не обходились, вот два промысла и срослись.
По легенде, во времена Великого Бедствия некий бессмертный освоил Искусство Поднятия Трупов, чтобы возвращать погибших их семьям. От него и пошёл клан Он из Чинчжу.
Что же такое Искусство Поднятия Трупов?
Колдовство, позволяющее поднять мертвеца и превратить его в цзянши.
Свежеподнятое тело слабее Медного Цзянши, но от этого само искусство менее грозным не становилось.
Некромантия в версии уся, если говорить совсем просто.
Разумеется, клан создавал и обычных, известных всему цзянху цзянши. Но его сильнейшим оружием считались Цзянши Призрачного Духа.
Говорили, что в клане Он из Чинчжу хранят целых четыре таких тела.
«По силе каждый из них соответствует Золотому Цзянши — если брать металлическую лестницу медь, железо, серебро, золото».
То есть у клана имелись четыре цзянши примерно уровня Сферы Преображения.
Самое абсурдное — в романах уся клан Он из Чинчжу обычно относили к ортодоксальному пути.
«Как в конфуцианском обществе клан, поднимающий трупы, вообще может считаться ортодоксальным?»
Правда, они не хватали любые попавшиеся тела. Трупы покупали за деньги.
Именно поэтому клан был известен тем, что создаёт цзянши из тел, приобретённых в результате законной сделки.
Кроме того, во время кровавых бедствий они до сих пор помогали сохранять тела погибших, чтобы те не разложились по дороге домой и семьи могли провести достойные похороны. В цзянху почти не осталось школ и кланов, ни разу не получавших от них такой помощи.
«А из боевых искусств у них вроде бы славились кулачные техники и шаги. Кулак клана Он, Божественный Кулак Призрачного Духа, Шаг Парящего Призрачного Духа, Искусство Цзянши Призрачной Души...»
Чем-то напоминали клан Тан: яды используют, а всё равно ортодоксальные.
Но только до нынешнего поколения.
«Позже там вспыхнет мятеж, и шпион Культа Кровавых Бессмертных захватит клан».
В оригинальном романе клан Он из Чинчжу в итоге превратился для Культа Кровавых Бессмертных в поставщика цзянши.
«Значит, кто-то среди них — агент Культа».
Поскольку персонаж клана Он ни разу не сошёлся с Небесным Демоном лично, имя предателя осталось неизвестным, как и в истории с Уданом.
В «Высшем Небесном Демоне» его называли просто «предателем».
Ё Харюн сражался уже с четырьмя Цзянши Призрачного Духа.
Он разбил всех четырёх одновременно, а затем сжёг владения клана Он из Чинчжу и обезглавил всю семью и челядь, уничтожив клан. Не зная, кто именно предал род, Небесный Демон не оставил в живых даже собаки — всем отрубил головы.
«Но сейчас Культ Кровавых Бессмертных ещё не успел подмять их под себя».
Если вычислить агента заранее, можно будет предотвратить как минимум четыре будущих кровавых бедствия.
«А рядом — хэбэйский клан Пхэн».
Клан Пхэн из Хэбэя.
Уже одно то, что название провинции вошло в имя рода, показывало: это сильнейший клан Хэбэя, представляющий всю провинцию.
Слова «они владеют Хэбэем» были почти не преувеличением.
С кланом Он их сферы бизнеса почти не пересекались, поэтому во многих историях два рода выступали союзниками.
Пхэн славились Искусством Сабли Пяти Тигров, Разрубающим Врата, и вообще были настоящими фанатиками сабли.
«Из этого рода часто выходят всякие Императоры Сабли или Короли Сабли. Но в „Высшем Небесном Демоне“ ни одного не появилось».
А значит, в десятку сильнейших мастеров Поднебесной никто из Пхэн не вошёл.
Что, разумеется, вовсе не делало сам род слабым.
«Наверное, фамилия Пхэн слишком редкая — поэтому главным героем уся их делают нечасто».
В романах о перерождении и возврате во времени куда чаще выбирали род Намгун, прославленный Императорским Мечом.
«Хотя по сравнению с кланом Он из Чинчжу им ещё грех жаловаться. Вот Он — действительно редкость...»
Профессор Чин на мгновение почувствовал, как в нём взыграла любовь к редким видам.
Он внезапно понял людей, готовых рисковать собой ради спасения исчезающих животных.
— Госпожа Намгун и Король Кровавого Хлыста тоже здесь!
— Как же я рад встретить всех троих!
Двое подошедших почтительно поприветствовали брата и сестру Намгун и Тан А, зато сидевших за тем же столом Чин Чхонхи и Сама Хёна словно вовсе не заметили.
Сама Хён с интересом наблюдал за этим и весело передал голосом:
[Ого, брат. Похоже, эти двое уже получали по голове от тех троих, а от нас ещё нет. Даже здороваться не умеют~]
Его белые, отчётливо очерченные пальцы едва заметно шевельнулись.
Чин Чхонхи прекрасно знал: этими руками Сама Хён способен раздавить человеческий череп, как тофу.
[Оставь. Ешь, пока всё не остыло.]
[Но брат~ Они тебя игнорируют. Даже не представились и имени твоего не спросили~]
В глазах Сама Хёна мелькнуло возбуждение.
Он Чонму.
Пхэн Чхонсик.
Эти двое уже были знакомы с Намгун Уном и Намгун Ён.
И, разумеется, с дочерью сычуаньского клана Тан — Тан А.
Все постоянно участвовали в Собраниях Дракона и Феникса и происходили из великих кланов. Было бы странно, если бы они не пересекались.
Поэтому между собой они даже не стали обмениваться именами.
Но с Чин Чхонхи и Сама Хёном такое поведение уже было откровенным хамством.
По обычаям цзянху при встрече полагалось сказать: «Я такой-то из такого-то клана», а затем спросить: «А вы из какого рода или школы?»
Полностью пропустить приветствие означало ясно показать:
«Я вас презираю».
А практики цзянху — люди с раздутым эго, привыкшие жить так, будто над ними нет никого. Терпеть подобное отношение они не умели.
Даже Сама Хён выразил неудовольствие.
Чин Чхонхи — нет.
Когда душе за сорок, на подростков, меряющихся желудями, смотришь только с мыслью: «Эх, горячая молодёжь...»
К тому же Чин Чхонхи не был воином.
Он был врачом.
Хвастовство силой его никогда особо не интересовало.
Но вот возможность, что Сама Хён решит «заступиться за брата» и раздавит кому-нибудь голову, тревожила уже всерьёз.
«Ладно. Неортодоксальным нужно объяснять по-неортодоксальному».
[Хён. Они оба из великих кланов. Как думаешь, если ты кому-нибудь что-нибудь сломаешь, куда его повезут лечиться? В Павильон Белого Цилиня. И кому придётся этим заниматься? Мне. Хочешь добавить братцу работы?]
Фразу «не ломай людям черепа, жалко же» Чин Чхонхи перевёл на язык неортодоксального пути.
[Эх~ И зачем только брат стал лекарем... Хотя нет, дело ведь вообще не в этом.]
В этот момент Пхэн Чхонсик обратился к Чин Чхонхи:
— Похоже, наш разговор вас утомил, молодой герой Чин?
Тут Чин Чхонхи наконец понял.
«А-а. Они пришли нарываться».
То есть его прекрасно знали. Просто намеренно игнорировали.
«Так вот он — цветок романов уся: молодые таланты, которые сами лезут на конфликт!»
По крайней мере, мозгов у этих двоих было чуть больше, чем у Хванбо Мухви.
Они хотя бы не устраивали истерику из-за еды прямо за столом.
«В романах такие обычно цепляются к главному герою, получают по башке и позорятся. Если и мне так сделать... Ладно, только аккуратно. Без ран и переломов».
Когда Чин Чхонхи читал такие сцены, то не раз думал: неужели у этих людей нет мозга, неужели автор ради сюжета выкинул логику?
Только попав в цзянху, он понял.
Ни телевидения, ни радио, ни видеохостингов в этом мире не существовало. Люди зависели от слухов.
Даже современный мир, утопающий в информации, был полон псевдонауки и противников вакцин.
Что уж говорить о слухах цзянху, в которых постоянно оказывались ошибки.
Но даже если поверить слухам, итог менялся не сильно.
Практики цзянху по природе обладали очень сильным эго.
Если заниматься только потому, что тебя заставляют, дальше посредственности не продвинешься.
Люди, которые по собственной воле бьют голыми кулаками по скалам и суют руки в раскалённый песок, выращивают в себе «я», острое, словно лезвие.
С возрастом приходит понимание мира и хоть какая-то сдержанность.
У молодых мастеров её нет.
Раздутое эго ещё не знает, насколько страшен цзянху.
Сколько старшие ни предупреждай молодых — слушают единицы.
Поэтому в любом великом клане воспитание детей превращалось в мучение.
«Ссора в трактире. Классика».
Стоит ли заранее увеличивать поток пациентов в филиале неотложки Союза Мурима?
«Хорошо. Трижды шлёпну каждого Беззаботной Пулей Ци, а потом по разу прокручу им плечи и вывихну. Я умею делать это без последствий!»
Сердце даже забилось быстрее.
Но Намгун Ун оказался быстрее.
— Говорят, все четыре моря объединяют людей одного пути. Неужели будем ссориться ещё до начала состязаний? Давайте лучше спокойно поприветствуем друг друга.
— Брат Намгун говорит верно. Я приношу извинения за повышенный тон.
Чин Чхонхи не ожидал, что они так легко отступят.
«Хм? И правда отступил?»
По характеру людей цзянху тот, кто способен так отойти, обычно вообще не начинает конфликт.
«Может, просто уважает Намгун Уна и решил найти другой случай?»
Но эту мысль Чин Чхонхи тут же отбросил.
На лице Он Чонму по-прежнему горело желание сразиться.
— Тогда позвольте мне угостить вас чашей вина в знак извинения. Надеюсь, вы её примете.
Он налил в чашу вина и слегка дёрнул запястьем в сторону Чин Чхонхи.
— Прошу.
Чаша полетела вперёд, наполненная внутренней силой.
«Вот как решил. Надо признать, для провокации довольно изящно».
Чин Чхонхи даже понравилось.
Чаша вращалась в воздухе, мчась к нему.
Страннее всего было то, что вино внутри не пролилось ни на каплю.
Плохо примешь — чаша взорвётся, осколки оставят мелкие царапины.
Но куда хуже будет облиться вином на глазах у всех и опозориться.
«Ну да. Просто отступить после такого — какой же я молодой герой цзянху?»
Рукав Чин Чхонхи едва заметно вздулся.
Ладонь, в которой соединились истинная ци Пяти Стихий, Божественное Искусство Совершенного Эликсира Хёнуона и принципы Саньшоу Великой Чистоты, будто между делом перехватила вращающуюся чашу.
Со стороны это выглядело так, словно он просто поймал её рукой.
Тук.
Намгун Ун, Намгун Ён, Тан А и компания Он Чонму отреагировали каждый по-своему.
Кто сколько понимал в боевых искусствах — столько и увидел.
Совсем нечитаемым оставался лишь Сама Хён.
Он всё так же сидел с прежней ухмылкой.
Чин Чхонхи выпил вино одним глотком.
«Фух. Всё ещё гадость».
Он не полюбил алкоголь даже после сорока. С чего бы любить теперь?
Но и это часть романтики цзянху.
Теперь пришла его очередь предложить штрафную чашу.
Буль-буль-буль.
Он спокойно налил вина.
«Пожалуй, Вращающийся выстрел».
Чин Чхонхи вложил в движение принцип вращения из Щелчка, Пронзающего Небеса, и улыбнулся.
— Благодарю за угощение. Теперь позвольте ответить.
Чаша сорвалась с его пальцев и закрутилась в воздухе.
На первый взгляд — ничем не отличалась от той, которую бросил Он Чонму.
Кроме одного.
Она летела медленно.
По всем законам вложенная внутренняя сила должна была ускорить бросок.
Но чаша Чин Чхонхи словно игнорировала эту очевидность.
Бровь Он Чонму дрогнула.
— Тогда приму.
Он наполнил руку внутренней силой и применил искусство захвата циньна.
Уверенно схватил чашу — и тут же понял, что она не останавливается.
Пальцы явно начало затягивать вместе с вращением.
«Проклятье...!»
Он Чонму поспешно усилил внутреннюю силу.
И именно в этот миг вращение прекратилось, равновесие разрушилось.
Хрясь!
Чаша разлетелась, а вино брызнуло во все стороны.
***
Перевод выполнен командой «Дом Некроманта»
Прочитать главы раньше всех уже можно на бусти:
Телеграм (новости, анонсы, эксклюзивы):
Наш бот, там можно подключить уведомления о выходе новых глав на ваши любые тайтлы: @domnekromanta_bot
Читать раньше всех на бусти:

Комментарии

Загрузка...