— Что именно вы предлагаете?
— Я буду делать пожертвования в Фонд Белого Дракона, а ты время от времени станешь приезжать в мою резиденцию с врачебными визитами. Как тебе?
— Что?
У княгини Чу наверняка имелись собственные придворные лекари, так что такого Чин Чхонхи совсем не ожидал.
Если об этом станет известно, все поймут: Малый Белый Дракон пользуется особым расположением княгини Чу.
Для врача уже одно это считалось огромной честью.
— Чиновничья должность тебе ведь не нужна?
— Да. В последнее время я всё яснее понимаю, что это совсем не моё.
— Тогда просто приезжай регулярно как лекарь. Одного этого хватит, чтобы от тебя отстала добрая половина мух, которые сейчас вьются вокруг.
Звучало заманчиво.
Княгиня Чу добавила:
— К тому же, пока я наблюдала за вами в саду, заметила одну вещь. Твой учитель, похоже, втайне радуется возможности вытащить тебя из Павильона и приехать сюда вместе с тобой. Верно?
«Вот уж княгиня».
При всём её прямом и вольном нраве умение читать людей, похоже, шло в базовой комплектации.
Изворачиваться сейчас было бессмысленно.
— Учитель беспокоится, что я угроблю здоровье из-за чрезмерной работы.
— Вот именно. Потому я и предлагаю помочь. Если откровенно, никого ещё я не пыталась привлечь к себе настолько настойчиво, как тебя...
В её голосе не было ни капли фальши.
Княгиня Чу и без того не любила пустые церемонии, но даже для неё так отбросить гордость и прямо протянуть руку было редкостью.
— Когда требуется сила, я справлюсь сама. Но если речь о здоровье дорогих мне людей, лучше тебя никого не найти.
С болезнями даже княгиня Чу ничего не могла поделать.
— После того как я едва не потеряла дорогого человека, это стало для меня ещё важнее.
Чин Чхонхи ответил:
— Не нужно говорить так серьёзно. Если вам понадобится врач, я приеду в любое время.
Княгиня Чу широко улыбнулась.
— Тогда...!
— Подробности мне всё же придётся обсудить с учителем. Но Павильон Белого Цилиня, разумеется, всегда откликнется на ваш зов.
Для самого Чин Чхонхи предложение было сплошной выгодой.
Императорский род всё-таки дорожил лицом. Если уж они решат жертвовать деньги, сумма наверняка окажется немалой.
А если заодно от него отцепится часть назойливых людей — тем лучше.
«Ещё и специально прикинулась слабее, чем есть».
Она только делает вид, что играет в открытую. А сама та ещё лиса.
В столице и по сей день хватало артистов, которые когда-то попались на её приёмы и теперь, говорят, плачут всякий раз, когда идёт дождь.
Чин Чхонхи сказал:
— Если вы не возражаете, могу я лично рекомендовать вам самых способных лекарей из тех, кого обучал в Павильоне?
— О-о-о! Конечно! Только присылай. Я сразу представлю их к должности!
Раз княгиня Чу пообещала это лично, дорога к чиновничьей службе для них фактически открывалась без очереди.
«Лабораторным ассистентам тоже нужно видеть, что тяжёлый труд когда-нибудь окупается. Иначе откуда взяться мотивации?»
Он с Юхо были живыми мумиями лаборатории, обречёнными торчать там вечно. Но лекари высшей и средней ступени — совсем другое дело: у каждого своя семья, свои амбиции.
Жалованье в Павильоне Белого Цилиня было неплохим, но и работали там до изнеможения.
Но в эту эпоху чиновничья карьера с лихвой перевешивала даже хорошее жалованье Павильона.
И вовсе не обязательно было добираться до самого императорского дворца. Даже место при княжеской резиденции или в провинциальной управе давало жалованье и власть, которых хватало на безбедную жизнь.
В сословном обществе семья чиновника уже одним этим становилась влиятельной. Для простолюдина трудно было представить более резкий подъём по социальной лестнице.
«Если я собираюсь их эксплуатировать, надо хотя бы проложить им нормальную дорогу наверх».
А уж если прокладывать — то не тропинку, а восьмиполосную скоростную магистраль без шлагбаумов.
Юхо с самого знакомства при каждом удобном случае угрожал жизни Чин Чхонхи, так что ему двойная каторга полагалась по праву. Остальные же ни в чём таком виноваты не были.
Княгиня Чу сказала:
— Но запомни: раз рекомендация будет идти от моего имени, человек должен быть действительно выдающимся. Я доверяю Павильону Белого Цилиня и Малому Белому Дракону, однако здесь на кону имя моей резиденции.
— Об этом можете не беспокоиться.
— Похоже, ты уверен.
Чин Чхонхи кивнул.
Система подготовки врачей Павильона Белого Цилиня.
Основу заложил Чегаль Лин, главы четырёх отделов её дополнили, а Чин Чхонхи ещё раз переделал всё под практическую работу.
Поэтому в своих людях он не сомневался.
Так их сделка была заключена.
В этот момент имена Павильона Белого Цилиня и Малого Белого Дракона поднялись ещё на одну ступень.
* * *
Снег, который шёл ещё с их приезда, становился всё гуще.
Лежа под шёлковым одеялом, Чин Чхонхи в тишине слышал, как где-то далеко шуршит снег.
Отдых — впервые за долгое время.
Поначалу он даже не понимал, что с ним делать, и уже собирался пройтись по резиденции и осмотреть больных. Но быстро отказался от этой идеи.
Он осторожно прощупал почву и заметил: придворные лекари княгини Чу совсем не обрадовались предложению помощи.
«Эм-м... здесь лучше притормозить».
Навык общения с людьми сработал мгновенно: Чин Чхонхи мысленно перевёл мозг в режим парковки и как ни в чём не бывало сменил тему.
Вернувшись в гостевую комнату, он рассказал об этом учителю.
Выслушав ученика, Чегаль Лин сказал:
— А ты хорошо чувствуешь настроение людей.
— Похоже, если у них станет меньше работы, легче им от этого не будет.
— М-м. Лекари цзянху и придворные лекари княжеской резиденции живут в разных мирах. Первым всегда не хватает лишней пары рук. Вторые же насторожатся, если у них вдруг начнут отнимать работу.
Разница ценностей всегда была сложной вещью.
Особенно в сословном обществе, где к ней примешивались лицо, статус и борьба за влияние.
— Ха-ха-ха. Из-за таких вещей некоторые врачи, попав во дворец или в княжескую резиденцию, так и не могут приспособиться и почти добровольно уезжают в провинцию, словно сами просят понижения.
— Вот как.
— С твоей наблюдательностью ты бы, думаю, освоился даже среди императорских лекарей. Но без ошибок поначалу всё равно не обошлось бы. Поэтому ты правильно сделал, что сразу сменил тему.
«Наверное, это и правда хорошо».
Чин Чхонхи кивнул.
— Значит, власть здесь дают не врачебные навыки.
— Уже и это понял? Верно. Каким бы искусным ни был придворный лекарь, какой смысл в его мастерстве, если пациент не доверяет даже выписанному им отвару? Здесь важнее доверие. Связи. Поэтому имеет значение, какой член императорской семьи тебя рекомендовал и у кого ты служил до этого.
— Хм. Но если такой лекарь не сможет вылечить самого члена императорской семьи, разве всё остальное не станет бессмысленным?
— И это верно. Потому двор и устроен так сложно. По этой же причине среди дворцовых лекарей много выходцев из Павильона Белого Цилиня. У нас гарантированный уровень мастерства и при этом нейтральная репутация — проще искать специалистов в муриме. Но даже им редко удаётся подняться по-настоящему высоко.
— Теперь княгиня Чу обещала поддержать рекомендации. Это должно помочь.
— За это тебя сколько ни хвали — всё будет мало... Хи, ты настоящее сокровище.
Чегаль Лин погладил любимого ученика по голове.
— Врачебный павильон занимает очень непростое место. От того, как им управляют, зависят судьбы множества лекарей. А от этих лекарей — жизни их пациентов.
— Значит, использовать нужно всё, что способно помочь.
— Именно. Смотреть далеко вперёд, а если потребуется — не разбирать средств. В этом смысле хорошо, что ты не стал злиться на Хваджу Яксона.
На самом деле Чин Чхонхи и не злился. Есть пациент — он идёт к пациенту. Вот и всё.
Но окружающие, похоже, решили, что он просто сдерживает гнев.
Чегаль Лин продолжил:
— На этот раз Хваджу Яксон не посмотрел дальше собственного носа и ради сиюминутной мести уступил нам заслугу. Если он и дальше будет так управлять своим Павильоном, рано или поздно начнут отставать и врачи, которые за ним следуют. Вот тогда возникнут настоящие проблемы.
— Значит, мстить вообще никогда не стоит?
Чегаль Лин лениво улыбнулся.
— Нет, конечно. Как в теле бывает рак, так и в жизни бывают опухоли. Месть — это их удаление. Просто если уж начинаешь, нельзя оставлять ничего, что способно выжить. Поэтому подготовка занимает много времени. Почти как к резекции, которую ты собираешься проводить.
Операция по удалению раковой опухоли отличалась от обычной хирургии.
Недостаточно просто вырезать видимую массу. Нужно осмотреть окружающие ткани и удалить всё, где могут скрываться другие опухолевые очаги.
Кроме того, приходится как можно шире убирать ближайшие лимфатические узлы, чтобы снизить риск рецидива.
А затем, опираясь на результаты исследования тканей, при необходимости добивать остаток болезни химиотерапией или лучевой терапией.
Если удалить всё кое-как, раковые клетки вернутся — и уже сильнее прежнего.
А тогда жизнь пациента никто не гарантирует.
— Резать нужно тогда, когда пришло время. И резать широко — так, чтобы оно больше никогда не поднялось. Пустить огонь по всем, кто с ним связан, и вырезать их вместе с ним; учесть его детей, родню — вообще всё.
— ...
— Иначе круг взаимных обид в цзянху никогда не закончится.
То есть довести дело до такого конца, чтобы не осталось даже нового долга крови.
— Это то, что вы собираетесь сделать с Павильоном Хваджу?
— Кто знает. Пока я ещё не понял, доброкачественная там опухоль или злокачественная. Но ветер сейчас хороший. Скоро узнаем.
— ...
— Хи, твой учитель кажется тебе чудовищем?
Чегаль Лин прищурился и посмотрел на любимого ученика.
Чин Чхонхи покачал головой.
— Я ещё слишком мало пережил в цзянху, чтобы судить о таких вещах. Я лишь начинаю понимать, насколько тяжёлое место мне однажды придётся занять.
Теперь он, кажется, понимал, почему княгиня Чу, Призрачный Лучник, Хёльсэн Ногве, Ё Харюн и ещё множество людей называли Чегаль Лина безумцем.
— Я знаю: в конце концов вы выбираете такие способы, чтобы защитить своих, пролив как можно меньше крови. Пусть кто-то и назовёт вас за это бессердечным — вы и это приняли на себя.
— Иногда мне кажется, что такой ученик, как ты, для меня слишком большая удача.
Чегаль Лин смотрел на любимого ученика — единственного, кто по-настоящему его понимал, и одновременно своего наследника — с выражением, которому Чин Чхонхи не мог подобрать названия.
«Трудный вопрос».
Чин Чхонхи снова задумался.
«Если со мной когда-нибудь случится нечто подобное, смогу ли я, как учитель, безжалостно убить их всех?»
Место главы Павильона вдруг ощутилось особенно тяжёлым.
В этот момент кто-то кашлянул за дверью.
Голос был знакомым.
Чин Чхонхи поспешно открыл дверь и увидел княгиню Чу, стоявшую под снегом без единого слуги.
— Князь Ын хочет тебя видеть.
* * *
Княгиня Чу проводила Чин Чхонхи к отдельному флигелю, а сама сказала, что останется снаружи.
— Вам не холодно?
— Разве не красиво цветут сливы среди снега? А Ын ужасно подозрителен. Еле живой, а хлопот от него всё равно выше головы.
Чин Чхонхи с самого начала заметил: с князем Ыном княгиня Чу разговаривала до крайности грубо. И всё же в этих словах почему-то каждый раз чувствовались крошки привязанности.
Настолько незаметные, словно пятно на дне чайника. За жестокими словами неизменно следовали совсем не жестокие поступки.
Чин Чхонхи снял накидку с плеч.
— Шкура белого тигра.
— Младший брат с Удана подарил мне её. Я сделал накидку и сам теперь с удовольствием ношу.
— Хорошо сработано.
— Так вам будет хоть немного теплее.
Уголки глаз княгини Чу мягко изогнулись.
— Пожалуй, во всём мире только ты способен беспокоиться, не мёрзнет ли женщина, которую зовут Богиней Войны.
— Болезни приходят к любому. Прошу простить мою вольность, княгиня.
Чин Чхонхи спокойно накинул свою накидку ей на плечи.
Княгиня Чу тихо рассмеялась, явно довольная. Смех напоминал довольное урчание тигрицы.
— Кажется, начинаю понимать, почему то чудовище, Белый Цилинь, в тебе души не чает.
Вместо ответа Чин Чхонхи лишь слегка поклонился и вошёл внутрь.
***
Перевод выполнен командой «Дом Некроманта»
Наш бот, там можно подключить уведомления о выходе новых глав на ваши любые тайтлы: @domnekromanta_bot

Комментарии

Загрузка...