Вибрация стен ещё не утихла, когда пронзительный вопль тётушки Чжан оборвался на самой высокой ноте, вонзившись в барабанные перепонки Лин Чэня подобно ледяному шипу.
— Внутрь! Запри дверь! — Лин Чэнь инстинктивно толкнул Лин Юэ в сторону спальни.
— Брат... — в ужасе пискнула девочка.
— Слушайся! — рявкнул он, грубо оборвав её. Краем глаза он уловил, как на лестничной площадке мелькнула смазанная тень. Лин Чэнь вскинул пожарный топор на уровень груди. Его костяшки побелели от мёртвой хватки, а липкий холодный пот уже насквозь пропитал ткань на спине.
Бум!
Ещё один оглушительный грохот, на этот раз пугающе близко. Гнилое тело тётушки Чжан вылетело с лестничного пролёта, словно рваный, набитый требухой мешок, и с тошнотворным хрустом ломающихся костей впечаталось в противоположную стену. Её шея неестественно изогнулась под жутким углом. Она больше не шевелилась.
Та незримая духовная нить, что связывала его с тётушкой Чжан, оборвалась. Сердце Лин Чэня болезненно сжалось в груди. Всего один удар. Он даже не успел заметить, как именно атаковала эта мутировавшая тварь.
Дверной проём затянула густая тень. Первой внутрь скользнула исполинская лапа, перемазанная чёрной кровью; её когти с мерзким скрежетом оставили на паркете пять глубоких борозд. Следом в квартиру протиснулась покрытая гнилостной слизью и запёкшейся кровью собачья пасть. Два пылающих багровым огнём глаза намертво зафиксировались на Лин Чэне, а вязкая слюна, капающая с клыков, начала собираться на полу в тошнотворную лужицу.
Это была немецкая овчарка, но раздувшаяся почти в полтора раза больше своих привычных сородичей. Там, где раньше росла густая шерсть, теперь зияли рваные лоскуты обнажённого, сочащегося гноем мяса. Выпирающие рёбра можно было пересчитать по пальцам, но от этого измождённого тела исходила аура первобытной, сокрушительной мощи. В её изуродованной глотке клокотал угрожающий рык, а каждый выдох окатывал комнату удушливой волной концентрированного трупного смрада.
— Сяотянь... — одними губами прошептал Лин Чэнь имя, которое в прошлой жизни не раз слышал в лагере выживших.
Говорили, что эта тварь — одна из самых первых мутировавших собак — полмесяца безнаказанно рыскала по руинам города, разорвав в клочья не меньше сотни людей. Её террор закончился лишь тогда, когда какой-то одарённый с элементом молнии не испепелил монстра дотла. И надо же было такому случиться, что сейчас эта смерть пришла именно на его порог.
Сяотянь рванул вперёд с такой силой, что зловонный ветер, пропитанный дыханием самой смерти, едва не выбил воздух из лёгких. Но Лин Чэнь был готов. Резко уйдя в перекат, он пропустил тварь над собой, и с глухим свистом обрушил лезвие пожарного топора прямо на её заднюю лапу.
Клац!
Металл отскочил со звуком удара о монолитный гранит, оставив на плоти монстра лишь жалкую царапину. Сяотянь взревел от мимолётной боли, и его хвост, словно цельнометаллический хлыст, со свистом рассёк воздух. Лин Чэнь едва успел выставить блок, как предплечье взорвалось ослепительной болью. Удар отшвырнул его, словно тряпичную куклу, впечатав в стену. Во рту мгновенно скопился тошнотворный солоноватый привкус крови.
— Брат! — донёсся из-за запертой двери спальни отчаянный, захлёбывающийся слезами крик Лин Юэ.
— Не смей выходить! — выплюнув кровь сквозь стиснутые зубы, прорычал Лин Чэнь, заставляя своё непослушное тело выпрямиться.
Он прекрасно понимал: в лобовом столкновении у него нет ни единого шанса. Сила и непробиваемая шкура этого зомби-зверя на порядки превосходили возможности обычных мутантов. Простое оружие здесь было бесполезно. «Что делать?!» — лихорадочно соображал он, пока перед внутренним взором проносился скудный инвентарь его пространственного хранилища. Топор, монтировка, канистры... Стоп. Бензин!
В глазах Лин Чэня вспыхнул безжалостный огонь. Он сорвался с места и бросился к углу гостиной, на ходу материализуя из подпространства тяжёлую железную канистру. Это было топливо, которое он успел стащить с заправки, планируя залить его в бак машины, но сейчас для него нашлось куда более жаркое применение. Сяотянь, ни во что не ставящий эту двуногую букашку, лишь раздражённо мотнул изуродованной мордой и прыгнул снова. На этот раз — неимоверно быстро!
В то самое мгновение, когда клацающие челюсти уже готовы были сомкнуться на его позвоночнике, Лин Чэнь резко ушёл с линии атаки и широким, размашистым движением выплеснул половину канистры прямо на тварь! Чёрная маслянистая жидкость окатила Сяотяня с головы до лап, и едкий, химический смрад мгновенно выжег из воздуха трупную вонь. Монстр опешил, инстинктивно затряс головой, пытаясь сбросить с себя жгучую жидкость.
«Сейчас!»
Пальцы Лин Чэня уже нащупали в кармане дешёвую пластиковую зажигалку, прихваченную в круглосуточном магазине.
Чирк!
Крошечный огонёк послушно заплясал в его дрожащей руке.
Но он не бросил её.
В его голове, словно вспышка молнии, пронеслась мысль о тётушке Чжан. Когда он подчинял её, ключевую роль сыграло сырое мясо. Что, если с этим зомби-псом сработает тот же трюк?..
Эта безумная, отчаянная идея пустила корни в его сознании, напрочь подавив инстинкт самосохранения. Если ему удастся подчинить Сяотяня, у него появится абсолютная боевая единица, способная сокрушить любую волну мертвецов на ранних этапах апокалипсиса!
Р-р-р-а-а-а-г-х!
Сяотянь уже пришёл в себя и, обезумев от ярости, снова бросился на жертву.
Зрачки Лин Чэня сузились до размера игольного ушка. «Была не была!»
Он швырнул зажигалку в сторону, на пустой участок пола, и в то же мгновение выхватил из пространственного хранилища здоровенный кусок сырого мяса — свиные рёбра с прожилками свежей крови, из которых он хотел сварить сестре бульон.
— Жрать хочешь?! — надрывая связки, истошно завопил Лин Чэнь.
Его духовная энергия хлынула наружу, мощным потоком устремляясь прямо в изуродованный мозг Сяотяня, отчаянно пытаясь нащупать ту самую тонкую, призрачную нить подчинения.
И это сработало! Запах сырой плоти пробил брешь в ярости монстра. Сяотянь затормозил, скребя когтями паркет, и его налитые кровью глаза заметались между разгорающимся в стороне пламенем и сочным куском мяса. Из его глотки вырвалось неуверенное, булькающее рычание.
Сердце Лин Чэня отбивало бешеный ритм где-то в самом горле. Он физически ощущал, как его духовные щупальца, словно приливная волна, разбиваются о невидимый, но монолитный барьер в разуме чудовища. Эта ментальная броня была в сотни раз прочнее той, что он пробил у тётушки Чжан. Каждое столкновение отзывалось в черепе такой агонией, словно мозг резали ржавой ножовкой.
— Бери! — Лин Чэнь швырнул окровавленные рёбра прямо под лапы мутанту.
Клацнув челюстями, Сяотянь поймал мясо на лету, но не стал его глотать. Вместо этого он немигающим взглядом уставился на человека, словно его примитивный разум пытался раскусить скрытую ловушку.
«Сейчас или никогда!»
Собрав по крупицам последние крохи своей ментальной силы, Лин Чэнь бросил их на штурм, тараня ментальный барьер с сокрушительной мощью!
Кха!
Изо рта парня брызнула густая кровь, а мир перед глазами заволокло чёрной пеленой. Но на этот раз стена поддалась! Тонкая, едва заметная трещина расколола разум зверя, и сквозь неё мгновенно протянулся прочнейший духовный канат, намертво связавший души Лин Чэня и Сяотяня. Это была связь в тысячу раз более мощная, чем та жалкая ниточка, что держала тётушку Чжан.
Он вдруг ощутил всё: сводящий с ума голод твари, её испепеляющую ярость и, где-то там, на самом дне животных инстинктов, проклюнувшееся... абсолютное повиновение.
— Ко мне! — Лин Чэнь вытер кровавую пену с подбородка, и в его сорванном, хриплом голосе зазвенел непререкаемый приказ хозяина.
Издав глухое урчание, Сяотянь замер на несколько бесконечных секунд, а затем... действительно шагнул вперёд. Неуклюже переставляя лапы, он приблизился к человеку и послушно положил недоеденный кусок мяса прямо к его ногам. Это был жест величайшей преданности.
Получилось!
Ноги Лин Чэня подкосились, и он чудом удержался от того, чтобы не рухнуть на паркет. Ментальное истощение превратило его голову в гудящий колокол, но вулканический взрыв эйфории в груди затмил любую физическую боль. Он подчинил Сяотяня! Самый кошмарный зомби-зверь, от одного имени которого в будущем кровь стыла в жилах у тысяч выживших, теперь стал его цепным псом!
— Брат! Как ты?! — дверь спальни распахнулась настежь, и Лин Юэ с плачем бросилась к нему. Увидев залитый кровью подбородок, она зарыдала в голос. — Ты ранен!
— Всё в порядке, — Лин Чэнь ласково взлохматил её волосы, собираясь сказать ещё что-то успокаивающее, но слова застряли в горле.
С лестничной клетки этажом ниже донёсся грубый топот множества ботинок. И их было явно больше одного.
Взгляд Лин Чэня мгновенно заледенел. Коротким мысленным приказом он загнал Сяотяня в глухую тень за входной дверью, а сам бесшумно скользнул к окну, едва заметно приоткрыв край плотной шторы.
У ворот их жилого комплекса собралась толпа. Человек пятнадцать, не меньше. Все были вооружены до зубов: железные прутья, ржавые мачете, бейсбольные биты. Заправлял этой сворой грузный бритоголовый мужик с уродливым, мясистым лицом. Он тыкал заскорузлым пальцем прямо в их подъезд, остервенело раздавая приказы.
— Босс, та бешеная псина точно в эту парадную забежала! — лебезил перед ним тощий шестёрка с выкрашенными в ядовито-жёлтый цвет волосами. — И этот ублюдок Чжао Кай тоже там прячется!
— Да плевать мне и на шавку, и на Чжао Кая! — Бритоголовый густо харкнул на асфальт. — Мы сутки жрали пустой воздух! В этом доме стопудово есть жратва. Обыскать всё! Мужиков — в расход, а баб... хе-хе-хе, ну вы поняли.
Толпа мародёров взорвалась сальным, животным гоготом.
Глаза Лин Чэня превратились в два куска стылого льда. Это были они. Тот самый мусор. В прошлой жизни, когда Чжао Кай предал их, именно эта банда стервятников растерзала их жалкие пожитки. Они забрали последние крохи еды и уже тянули свои грязные, потные лапы к Лин Юэ... Если бы тогда мимо не проходил патруль из базы выживших, его младшая сестрёнка была бы обречена.
Кровавая пелена застлала разум. Старая ненависть смешалась с новой яростью, заставляя пальцы до хруста сжать рукоять пожарного топора.
— Брат, эти люди... — Лин Юэ тоже выглянула в окно, и её лицо стало белее мела.
— Ничего не бойся. — Лин Чэнь мягко, но твёрдо сжал её плечо. Его взгляд метнулся к затаившемуся за дверью Сяотяню, а на губах заиграла по-настоящему жуткая, хищная улыбка. — Как раз вовремя. Сяотяню нужно хорошенько поужинать.
Он жестом велел сестре немедленно спрятаться в спальне, а сам бесшумно подошёл к зияющему провалу входной двери, вслушиваясь в тяжёлый топот, эхом разносившийся по лестничной клетке.
Бам! Бам! Бам!
Кто-то со всей дури пнул и без того искорёженную дверь.
— Эй, крысы, а ну вылезайте! Иначе мы вынесем эту картонку к чертям собачьим! — визгливо заголосил за дверью тот самый Желтоволосый отморозок.
Лин Чэнь не проронил ни звука. Лишь по незримой ментальной связи отдал Сяотяню один-единственный приказ приготовиться.
— Ах ты ж сука, по-хорошему не понимаешь?! — сплюнул Желтоволосый, и следом на хлипкую преграду обрушился град тяжёлых ударов.
Замок, и так разбитый Лин Чэнем ранее, не выдержал.
КРАК!
Дверь с грохотом отлетела к стене. Желтоволосый ввалился внутрь первым, победно размахивая битой и вопя:
— Где жратва?! Где соска?!
Он не успел договорить. Чёрная молния метнулась из густой тени.
— А-а-а-а-г-х-х-х! — дикий, булькающий вопль Желтоволосого оборвался мгновенно, сменившись влажным хрустом перемалываемых шейных позвонков.
Бандиты на лестничной клетке оцепенели от ужаса. Они таращились на исполинскую тушу овчарки, чья пасть была до самых ушей измазана горячей, свежей кровью.
— Это та самая бешеная псина! — Лицо Бритоголового исказилось животным страхом. — Мочите её! Живо!
Трое самых отмороженных бандюганов, взревев для храбрости, бросились вперёд с занесёнными тесаками. Сяотянь издал презрительный, утробный рык. Его мутировавшее тело метнулось вперёд, превратившись в размытый теневой фантом, танцующий среди жалких людишек.
Визги агонии слились в единую симфонию скотобойни. Горячая артериальная кровь веером брызнула на облупленные стены подъезда, окрашивая их в багровый. Бритоголовый завопил от невыносимого ужаса и, развернувшись на пятках, попытался сбежать.
Но из квартиры, лениво волоча за собой по бетону тяжёлый пожарный топор, вышел Лин Чэнь. Он встал прямо на пути главаря, перекрыв единственный путь к спасению.
— Т-ты... ты кто такой, мать твою?! — Бритоголовый осел, его ноги превратились в вату. Железная труба с громким звоном вывалилась из дрожащих рук.
Лин Чэнь не ответил. Он просто делал шаг за шагом, неумолимо надвигаясь, как сама смерть.
В этот момент из-за поворота лестницы донёсся сдавленный, жалкий стон. Лин Чэнь нахмурился и скосил глаза.
Это был Чжао Кай.
Неизвестно, когда этот ублюдок пришёл в себя. Сейчас он жалким слизнем полз по полу, расширенными от непередаваемого ужаса зрачками наблюдая за развернувшейся бойней. Когда его взгляд наткнулся на Лин Чэня, в нём вспыхнул первобытный страх, к которому примешалась тошнотворная, ядовитая злоба.
Но главное было не это. Его нога, разорванная челюстями Сяотяня, уже сгнила. Края рваной раны почернели, и мертвенный некроз расползался по венам прямо на глазах. Процесс пошёл. Чжао Кай тоже превращался в безмозглого зомби.
Лин Чэнь перевёл холодный взгляд с гниющего Чжао Кая на трясущегося Бритоголового. В его разуме родилась идея. Невероятно жестокая идея.
— Жить хочешь? — ровным, бездушным голосом, от которого веяло могильным холодом, поинтересовался он.
Бритоголовый обомлел, а затем закивал так рьяно, что едва не свернул себе шею:
— Хочу! Хочу! Господин, умоляю, пощади! Отпусти меня, и я отдам тебе всё!
— Всё очень просто. — Лин Чэнь небрежно указал острием топора на корчащегося на полу предателя. — Притащи эту падаль ко мне.
Бритоголовый замялся на секунду, бросив затравленный взгляд на горы истерзанных трупов своих подчинённых и на скалящегося демонического пса. Но инстинкт выживания взял верх. Скрипнув зубами, он на дрожащих ногах подошёл к Чжао Каю и грубо схватил его за воротник, волоча по полу.
До Чжао Кая, кажется, начал доходить весь ужас его положения. Он забился в истерике, цепляясь окровавленными пальцами за бетон:
— Лин Чэнь! Нет! Ты не можешь так поступить со мной! Мы же братья! Я сделаю всё, что скажешь! Умоляю тебя!
Лин Чэнь оставался глух к его жалким воплям. Он неотрывно смотрел на гниющую плоть его ноги, и с каждой секундой в его глазах всё больше разгорался огонь чистого, неразбавленного садизма. Он заставит Чжао Кая в полном сознании наблюдать, как гниль пожирает его собственное тело. Заставит смотреть, как его разрывают на куски точно такие же твари.
Точно так же, как в прошлой жизни Лин Чэнь был вынужден смотреть, как живьём разрывают на части его младшую сестру.
Но внезапно ледяные тиски сдавили сердце Лин Чэня. Это тревожное чувство исходило не от жалкого Чжао Кая и не от трусливого главаря. Оно исходило... с небес?
Поддавшись странному порыву, он резко вскинул голову, глядя в мутное оконное стекло лестничной клетки. Унылое, серое небо, затянутое свинцовыми тучами, без предупреждения окрасилось в зловещий, пульсирующий багровый цвет. Казалось, кто-то выплеснул на небосвод океан кипящей крови. Густой трупный смрад, стоявший в воздухе, внезапно пропитался совершенно новой, инородной и бесконечно более жуткой аурой.
Где-то далеко, за горизонтом, разорвав небесную тишину, раздался первобытный, оглушающий рёв. Он был в сотни раз страшнее рычания Сяотяня, словно из самых глубин преисподней восставал исполинский древний бог.
Сердце Лин Чэня ухнуло в ледяную пустоту.
Это не погодная аномалия. В прошлой жизни... да, в прошлой жизни тоже был такой день. День, после которого кромешный ад этого апокалипсиса... стал ещё безумнее.
«Что это, чёрт возьми, такое?!»

Комментарии

Загрузка...