Попросили аудиенцию вместо денежной награды? Ну, деньги за головы они уже получили, но разве они не путешествуют? Неужели им не нужно скопить побольше средств? Чёрт…
Я подавил желание цокнуть языком и направил мысли в более полезное русло.
По меркам маленькой страны Роланд и Лейла добились довольно похвального результата. Но просить в награду аудиенцию у короля? Для этого нужна веская причина. Не могли же они заявить о таком желании просто потому, что хотели поболтать с кем-то, кто восседал на сверкающем троне, — если, конечно, дорожили головами на плечах.
Главные герои сёнэнов славились тем, что запросто сходились с любым встречным. Подходили к человеку и говорили: «Мы ведь уже однажды поговорили, значит, практически лучшие друзья!» — или что-нибудь в таком духе. Но Роланд был не из таких, так что этот вариант можно было отбросить.
Ох… Забудь.
Почему Роланд и Лейла попросили об аудиенции? Правду я уже знал… Наверное, можно сказать, что я просто предавался небольшому эскапизму.
Они делают это из-за пророчества Святой — конца света.
Роланд и Лейла в тот момент совершали долгое и трудное путешествие, чтобы предотвратить конец света. Сюжет старый как мир — обязательная часть историй о героях, включая аниме «Рагнарёк: Сумерки богов».
Так почему же протагонист подобной истории искал встречи со мной? Естественно, они считали, что связаться со мной необходимо, чтобы остановить конец света… Хотя, возможно, они ещё не зашли настолько далеко в своих рассуждениях. В лучшем случае, вероятно, охотились за подсказками.
Но почему? Как они могли связать Зила с концом света после одной-единственной встречи в пещере? Я и пальцем их не тронул, позволил забрать награду и вдобавок выдал дополнительное вознаграждение. Да, чтобы сохранить образ Зила, мне пришлось сделать вид, будто я наслаждался тем, как топтал прихвостней, но те головорезы были далеко не ангелами — законченные преступники. Роланд и Лейла не стали бы хуже обо мне думать из-за этого, особенно учитывая, что Лейла сама промышляла охотой за головами.
Я ни капли не вёл себя подозрительно… Это всё произошло слишком внезапно, даже если учитывать события в Империи Драко. Кто в здравом уме станет обращать внимание на короля из-за малейшего подозрения?
Что же теперь…?
У меня было два варианта: принять или отклонить просьбу.
Если честно, отказать было проще простого. Достаточно послать подчинённого, чтобы тот их выпроводил. Подходящих фраз нашлось бы множество: «Король занят» или «Как вы смеете считать себя достойными аудиенции у нашего короля?» Протагонисты они или нет, а всего лишь простолюдины из чужой страны. Как король, я мог совершенно безнаказанно захлопнуть перед ними дверь.
Я задумчиво подпер подбородок. Но действительно ли это разумный ход…?
Вероятность того, что Роланд и Лейла снова подойдут ко мне за пределами замка… не равнялась нулю. Да и не мог я просто запереться внутри и ждать, пока они умрут. Это означало, что когда-нибудь мы неизбежно столкнёмся снова.
Я ведь не брал с собой стражу всякий раз, когда выходил прогуляться по улицам. Чтобы поддерживать веру народа, я порой беседовал и с гражданами. Тогда Роланд и Лейла могли обратиться ко мне… Ох, дело плохо.
Я понятия не имел, какая цепочка рассуждений привела их к прямой атаке на меня, но факт оставался фактом: они хотели меня видеть. Даже если сейчас их отвернуть, они явно найдут другой способ связаться со мной. Я лишь отложу проблему. Проще говоря, отказ не решал главной трудности.
Это было всё равно что откладывать домашнее задание. Игнорируй его сколько угодно — рано или поздно приблизится срок сдачи, и всё равно придётся корпеть в спешке. Конечно, некоторым ученикам было плевать на пропущенную домашнюю работу, проваленные уроки и необходимость остаться на второй год. Но для большинства откладывание ничего не решало. Более того, приносило одни хлопоты.
С каждой секундой отказ казался всё менее привлекательным.
К тому же, что, если Роланд и Лейла воспримут мой отказ как доказательство того, что мне есть что скрывать? Это было бы огромной головной болью, но, к сожалению, вполне возможно. Люди вообще склонны делать выводы наугад, а оправдание подыскивать потом. Стоило кому-то вызвать подозрение, как подозрительным начинало казаться всё, что он делал. Человек мог просто жить обычной жизнью, а его всё равно обвиняли в чём-нибудь. Несправедливо, да, но так уж устроен мир.
Нельзя позволить им копать слишком глубоко. Я — это одно, но Зил? Некоторые страницы его прошлого… чистое зло. Пожалуй, лучше принять их сейчас.
Гораздо безопаснее было собраться с духом и встретиться с ними на аудиенции, чем схлопотать сердечный приступ, случайно столкнувшись с ними неизвестно где и неизвестно когда. Я уже разработал несколько стратегий специально для них. Не стоило пасовать.
Я на мгновение укрепил решимость. Всё хорошо. Я справлюсь.
В конце концов, как я мог мечтать о встрече с богами, если от одного этого готов был бежать без оглядки? Нужно смотреть на главную цель, а Роланд ничто по сравнению с ней. В аниме он даже не победил Зила. В лучшем случае ему удавалось отбиться от Зила после обретения тем своей финальной формы, отправить Лжебога в полёт и вырваться из хватки богов, защищая союзников…
Ладно, беру слова обратно. Будь ты проклят. Почему ты такой сильный?
Но до такого уровня ему было ещё далеко. Сейчас Роланд и Лейла были даже слабее Зила. Не было причин съёживаться от страха. Нельзя забывать: страх — жизненно важная эмоция, но его избыток способен сузить поле зрения.
Я — Зил. Финальный босс первой части. Человек с непоколебимой уверенностью и заоблачным высокомерием, не говоря уже о навыках, силе и таланте, которые всё это подкрепляют. К тому же у меня есть то, чего не было у настоящего Зила, — небесные массивы. «Пробуждение», через которое проходят протагонист и его союзники, пока за пределами моего понимания, но и что с того? Нужно разобраться с ними до того, как они достигнут этой стадии.
Ладно, последняя часть была моей попыткой покрасоваться. На деле «разобраться» с Роландом и Лейлой означало бы навлечь на себя одни неприятности. Они действительно старались предотвратить конец света. Это был лишь крайний вариант, и ничего более.
Наконец собравшись с мыслями, я ответил Стелле:
— Как король я пообещал им награду на их выбор. Отказаться от своего слова недопустимо. Кроме того, мне любопытно услышать мнение чужеземцев об этой стране. Обычно я бы отмахнулся от подобной просьбы одним презрительным смешком… но сделаю исключение. Разумеется, если они станут тратить моё время на пустяки, я без колебаний отправлю их восвояси.
Назвав это исключением, я оставил себе лазейку на случай, если в будущем возникнет похожая проблема. В конце концов, кто-нибудь мог воспользоваться этим примером, чтобы впоследствии надавить на меня.
[Хорошо. Когда?]
— У меня много дел, требующих внимания. Пусть приходят незамедлительно.
[В зал для аудиенций?]
— Верно. Я сейчас туда отправлюсь.
К слову, на размышления у меня ушло не больше пяти секунд, после чего я оборвал поток мыслей и дал ответ. Если бы я медлил дольше, это выглядело бы неестественно. В итоге по меркам Зила я размышлял долго, но по меркам остальных — чрезвычайно мало. Я даже сделал глоток чая, пока думал, чтобы казаться сверхъестественным… Впрочем, мы со Стеллой общались телепатически, так что в этом не было особого смысла.
— Нелепо, — пробормотал я, медленно поднимаясь с места.
Какая хлопотная просьба… Я знал, что они переворачивают каждый камень в поисках способа предотвратить конец света, но разве для просьбы о встрече с королём обычно не нужны веские доказательства?
Проклятие, синдром главных героев… Уже сама мысль о личной встрече с королём доказывала, что их разум работает иначе. Инициативность и сила духа у обоих зашкаливали. Окажись я на их месте, я бы точно не решился.
Ну и ладно. Что сделано, то сделано. Пора думать, как пережить эту аудиенцию.
Сейчас я находился под подозрением — об этом нужно было помнить в дальнейшем.
Всё было бы куда проще, будь я совершенно невиновен, но аниме показало мне, какие злодеяния совершил Зил. Я ведь не мог во всё горло кричать: «Я чист и невинен до мозга костей! Во мне нет ничего плохого!» — иначе Милость Роланда могла что-нибудь уловить. А оттуда был прямой путь в ад.
Его Милость была не слишком могущественной, зато прекрасно усложняла жизнь врагам. Бесполезно было пытаться вывернуться из спора ложью или пробивать себе путь через битву блефом. Для начала мне нужно было избегать прямых заявлений о том, что я «добрый» или «праведный». Пожалуй, стоило сначала разложить по категориям, что можно говорить, а что нельзя.
Что ещё…? Как насчёт нестандартного оружия?
Нельзя было забыть приготовить чай. Это была моя излюбленная тактика, чтобы выиграть время. Стоило ему задать каверзный вопрос, как я просто делал глоток этого чудесного напитка и невозмутимо обдумывал ответ.
Чаепитие было невероятно универсальным жестом, придававшим пьющему по-настоящему крутой вид. Например, умная девушка могла сделать глоток чая с ухмылкой — и тут же начинала выглядеть гораздо опаснее. Загадочный юноша мог повертеть чашку в руках — и тут же становилось ясно, что он что-то замышляет. Так уж чай действовал.
Мои губы изогнулись в бессердечной улыбке. Хе-хе… Идеальная стратегия, если позволите мне так сказать.
Что ещё? Ах да, следовало подготовить несколько аварийных путей отступления, если всё пойдёт наперекосяк. Фразы вроде: «Прошу прощения. Мне нужно заняться срочным делом» или «Этот фарс больше меня не интересует» — и так далее. Нельзя было забыть устроить небольшую «аварию», которая послужила бы подтверждением. Она должна была сработать по моей команде, потребовать моего срочного присутствия, но при этом легко разрешиться благодаря моему вмешательству.
Можно было ещё воспользоваться духами. Приятный запах помог бы им расслабиться и направить беседу к безопасному завершению. Наверное. Конечно. Возможно.
Ах да, стоило также захватить документы и использовать их как реквизит, чтобы показать, каким внимательным я был, раз уж выделил время иностранцам несмотря на плотный график… Не то чтобы это было лишь спектаклем. Я действительно был занят кое-какой работой… Ну, просто немного помогал подчинённым вовремя закончить смену. Ничего срочного.
И, раз уж перестраховка никогда не бывает лишней, стоило приготовить ещё и пирог. Сладости могли поднять им настроение и склонить к снисходительности… Нет, погодите. Сахар мог на самом деле улучшить их способность думать. Нельзя было позволить им стать умнее у меня на глазах. Ни за что.
Постойте. А если предложить им еду, которая затуманит разум?
Углеводы вызывают сонливость… Может, рис? Не угостить ли их особым домашним омурайсу от Зила? Э-э, да… Это была очень плохая идея сразу по целой куче причин. Какой король станет готовить домашнюю еду для иностранцев? К тому же приготовление омурайсу явно не в стиле Зила. Он же не второстепенный персонаж, влюблённый в протагониста.
Впрочем, подать им блюдо из риса и другие углеводы было не такой уж плохой идеей. Не зря после обеда многие ученики засыпали на уроках. Более того, в современном мире эта проблема мучила бесчисленное множество людей, начисто лишая их способности действовать после еды. Пора было познакомить этих персонажей исекая с этим грозным явлением.
Ха… Значит, этот день наконец настал. День, когда я смогу применить читерскую способность под названием «знания современного мира»…
С этими нелепыми мыслями в голове я продолжил подготовку к аудиенции.
Позже я пришёл в себя и поспешно отказался от этого плана.
Кто вообще подаёт рис во время аудиенции?!
Теперь я просто сидел на троне, опираясь подбородком на руку и ожидая прибытия гостей в зале для аудиенций. Чашка чая и рабочие документы парили в воздухе вокруг меня.
Пора.
Дверь медленно открылась, и за Стеллой в зал вошли девушка и юноша. Они поклонились, прежде чем войти в зал, а затем остановились, подойдя ближе.
Значит, они знают правила этикета. Я предполагал это после сцены из аниме, где они встретились с Драконьим императором. Кроме того, у них должны были быть соответствующие статус и способности, раз именно им доверили пророчество Святой. Наверняка их ещё и специально обучали для этой задачи.
У протагонистов аниме и ранобэ была привычка казаться обычными, а затем раскрывать какое-нибудь особое происхождение. Что ж, Роланд был живым примером этого уже почти два десятилетия — настоящий ветеран амплуа главного героя. Были также намёки, что Лейла происходила из знатной семьи.
Если выразиться проще: в аниме Регр был «секретной организацией», о которой все знали, а Роланд и Лейла — «обычными гражданами», которые были далеко не обычными. Вот и всё.
И всё же, если они хотели называть себя обычными гражданами, то, как самый настоящий обычный гражданин, я с удовольствием дал бы им совет: начните вести себя соответственно! Какой шестнадцатилетний умел так идеально кланяться? Большинство лишь неловко склонили бы головы!
Впрочем, мне ли было говорить. Внутри я и правда оставался самым обычным гражданином, но снаружи примерил мантию Зила. У меня было вполне убедительное объяснение: на кону стояла моя жизнь, и я не хотел умирать.
Как бы то ни было, теперь это не имело значения. Значение имело лишь то, что делать с двумя главными героями аниме передо мной.
— Значит, в награду вы просите право на аудиенцию со мной? Какая самонадеянность, — начал я высокомерно. — Сама мысль о том, что человек моего положения, не кто-нибудь, а король, станет уделять время простолюдинам из чужой страны… Это просто нелепо.
Для начала требовалось обозначить наше неравенство, напомнив им, что я занимал более высокое положение и что им следует пасть ниц передо мной. В конце концов, я не мог позволить им смотреть на меня свысока. На этой встрече я был абсолютным и непоколебимым королём.
— Однако лично я дал слово предоставить вам любую желанную награду. И должен сказать, ваша безрассудная смелость довольно забавна. За это я дарую вам возможность, пока сам извлекаю из нашего обмена пользу. В противном случае отправлю вас восвояси. А теперь развлекайте меня.
Для пущего эффекта я выпустил в зал почти осязаемое давление, направив его прямо на Роланда и Лейлу.
Лейла на мгновение напряглась, но затем вновь овладела собой, а Роланд не дрогнул ни на секунду. Они снова склонили головы, а потом прямо встретили мой взгляд.
И это всё? Я, конечно, не выложился полностью, но смелости им не занимать.
По правде говоря, мне очень хотелось добавить божественную ауру, но я слишком опасался чёрного предмета при Роланде — Солфии, также известной как «Сол».
Она превращалась в лук и автоматически заряжалась световыми стрелами — буквально стрелами, летевшими со скоростью света. Единственный реальный шанс уклониться от них заключался в том, чтобы заранее предугадать по движениям Роланда траекторию стрел и момент выстрела.
Солфия была единственным говорящим оружием в аниме. Говорили, что божественные реликвии «обладают собственной волей» или чем-то в этом роде, но лишь Солфия действительно демонстрировала явные признаки разумной воли.
Её стрелы могли пронзить даже Власть Зила, так что она представляла вполне реальную угрозу моей жизни. В прошлой жизни поклонники аниме даже предполагали, что это солнечный бог Сол. Помимо сходства имён, на это указывали способность говорить и заявление о том, что она обладает силой из древних времён. Одним словом, это был персонаж-мина замедленного действия.
Бог, значит…?
Что ж, если одни боги хотели сражаться с людьми, нетрудно было представить, что другие встанут на сторону человечества и помогут дать им отпор. К тому же, раз боги не могли физически существовать в этом мире, вполне возможно, что они хранили часть своей силы или воли в материальном предмете.
Проблема заключалась в том… что ни один бог не обратил на Солфию ни малейшего внимания, когда они спустились на землю. В лучшем случае их озадачил сам Роланд. Очевидно, так быть не должно, будь Солфия на самом деле солнечным богом Солом.
Но такая возможность всё ещё существует… Не помешает взглянуть. Я украдкой бросил взгляд на предмет, закреплённый у бедра Роланда. Хм… Выглядит просто и невзрачно. Никто не подумает, что это особая божественная реликвия.
Это лишь сильнее подталкивало меня исследовать его как можно глубже, хотя для этого нужно было действовать осторожно, чтобы меня не обнаружили. Магический анализ тоже должен был помочь…
——, ———.
——.
———————.
■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■
Ужасный холод пробежал у меня по спине.
Казалось, моё сердце зажали в тиски.
Ургх… Не морщись! Нельзя позволить им заметить, что мне нанесли мысленный удар!
Я с трудом отвёл взгляд от Солфии, отчаянно не позволяя лицу исказиться от боли. Серьёзно, я думал, что умру. В последний раз такое случилось при встрече с Грейси… Более того, тот страх ничто по сравнению с нынешним. Страх, который теперь сжимал моё сердце мёртвой хваткой… Он казался врождённым, почти первобытным.
Что… Что это, чёрт возьми, было? Сила богов? Нет, это совсем на неё не похоже.
Это раскрытие приберегли до конца третьей части? Возможно, оно объясняло, как Роланду удавалось пробивать Власти насквозь. Если смотреть на ситуацию с некоторой мета-стороны, я считал так: раз Роланд решил выступить против богов, Солфия вполне могла быть особенно эффективна именно против них. А значит, она была сильна и против меня.
Как бы то ни было, эта штука не сулила ничего хорошего. Совсем ничего хорошего. На этом этапе исключалось даже помышление о том, чтобы нажить себе врага в её лице.
Я всё ещё приходил в себя, но не позволял этому отразиться на лице. В конце концов, мне нужно было поддерживать образ единственного превосходящего всех существа.
Нужно вспомнить, как я справился с Софией и Грейси. Мне не надо победить — достаточно не проиграть! Избавиться от Роланда и Лейлы — не единственное решение. Не упускай из виду общую картину!
Пока что я отложу вопрос с Солфией. Милость Роланда была занозой, но по сравнению с той штукой годилась разве что на детскую игрушку. С другой стороны, вообще не упомянуть о ней означало выставить себя дураком. В контексте истории Солфия явно должна была стать ключевым персонажем. Раз уж я изображал бога, в моих интересах было разыграть всеведение и укрепить веру людей в меня.
Решено.
Я начал с тихого смешка:
— А питомец у тебя весьма любопытный, юноша. Должен сказать, с нашей встречи в пещере мой интерес не ослабевает. Похоже, время на эту аудиенцию потрачено не зря. Эта сила… Она ведь из древних времён?
Роланд резко втянул воздух.
«Значит, ты меня заметил… Знать о древних временах, не говоря уже об этом давлении… Хм. Ролан, не знаю, связан ли он с тем другим делом, но могу точно сказать: это далеко не обычный человек».
— Ого, оно заговорило, — изумлённо произнесла Стелла. — Ваше величество, вы знали?
Роланд сузил глаза:
— Я велел тебе молчать, Солфия.
«Бесполезно. Этот человек уже обнаружил моё присутствие. Запомни, Роланд: с такими, как он, постоянное притворство неведения принесёт больше вреда, чем пользы. Это выглядит неуважительно».
— Она говорит правду. Мои глаза видят всё. Только глупец сравнит меня с простонародьем. На этот раз я оставлю без внимания твою дерзость, но знай: второго шанса тебе не будет.
Я насмешливо усмехнулся, сузив глаза с любопытством и глядя прямо на Солфию — по крайней мере, так это выглядело. На деле я смотрел на пространство рядом с ней.
Смотреть прямо на неё было опасно для моего сердца, но отводить взгляд казалось трусостью. Компромисс? Сделать вид, будто я на неё смотрю. Это всё равно что смотреть на чей-то нос, когда слишком нервничаешь и не можешь встретиться взглядом.
Пока всё хорошо. Мне удалось показать своё превосходство. Лейла на мгновение замешкалась, а Роланд, похоже, всё сильнее осознавал моё присутствие.
Информацию лучше выдавать небольшими порциями. Безвкусно было бы бесконечно разглагольствовать обо всём, что тебе известно, — точно так же, как поток спойлеров лишь отбивает интерес к аниме. Играя важную шишку, важно держать в рукаве несколько козырей, заставляя остальных гадать: «Да сколько же этот человек знает?» Окружённые мной неизвестностью, они дважды подумают, прежде чем сделать меня врагом.
Лучшая защита — это нападение. Для меня знание канона было и самым сильным оружием, и самой надёжной защитой.
— А теперь говорите. Зачем вы удостоили меня чести своей аудиенции?
Начнём. Я поднял занавес этого единственного в жизни представления, на котором стояла моя жизнь.
Начнём с очевидного: Роланд и Лейла не были героями.
Когда протагонист отправлялся в путешествие спасать мир, обычно вспоминались сказания о легендарных героях или храбрых воинах, вставших против повелителя демонов. Но в Роланде и Лейле не было и следа подобного самоотречения. Они ставили себя превыше всего.
Допустим, финальный босс сказал бы им: «Мои старания уничтожить человечество направлены на создание нового, мирного мира. Зачем вы встаёте у меня на пути? Жертва человечества проложит дорогу к вечному миру!» Роланд и Лейла ответили бы: «Мир во всём мире? Кому какое дело? Мы не хотим умирать, поэтому проследим, чтобы ты встретился с создателем. Вот и всё».
Так что, если финальный босс пообещал бы безопасность им и их близким, они могли бы согласиться и отступить… Хотя никто не гарантировал, что финальный босс сдержит обещание. А если бы они были уверены в своей победе, то, скорее всего, всё равно отрубили бы бедняге голову.
В общем, я хотел сказать, что Роланд и Лейла действовали лишь в собственных интересах. Справедливость? Праведность? В последнюю очередь их заботили именно эти вещи.
Впрочем, здравый смысл и доброжелательность у них имелись. Между добром и злом они определённо стояли на стороне добра. Можно было не сомневаться, что они протянут руку помощи всякому нуждающемуся, оказавшемуся в пределах их досягаемости. Но лишь потому, что могли помочь, не ставя под угрозу собственную безопасность. Помочь здесь и там — не значит рисковать жизнью.
Так что, как я уже сказал, Роланд и Лейла не были героями.
Честно говоря, они были совсем как я.
Хотя нет, это было немного грубо с моей стороны. Наверное, в сострадании они меня превосходят.
Как бы то ни было, я был расчётливым человеком и использовал бы всё, что угодно, лишь бы обеспечить себе выживание. В том же духе Роланд и Лейла были готовы воспользоваться любыми средствами, чтобы остановить конец света… Э-э, наверное. По крайней мере, так я понял их по аниме. Стоило им решить, что кто-то стал причиной конца света… Честно говоря, слово «дикари» было слишком мягким для их описания.
Но хм… Давайте взглянем на всё объективно. Судя по их нынешним действиям и просьбе об аудиенции со мной… Это чертовски напоминает то, как я сам добивался контакта с Церковью, ворвавшись внутрь.
Я действовал из-за малейшего шанса заполучить что-нибудь полезное. Они действовали, чтобы рассеять малейшее подозрение, пустившее корни в их сознании. Если посмотреть на это с такой стороны, становилось ясно, почему мой королевский статус их не остановил. Когда на кону стоят жизни, здравый смысл едва ли может быть препятствием.
Увы, именно такой образ мыслей делал их невероятно раздражающими. Нет ничего неприятнее эгоистичной, но благоразумной компании людей. Эти люди умели поступать эгоистично, не ставя себя в невыгодное положение.
Например, они наверняка решили, что простая просьба об аудиенции в качестве награды не причинит им вреда. В худшем случае перед ними захлопнут дверь. Получить смертный приговор за простую просьбу было крайне маловероятно. Более того, если просьбу одобрят, они были уверены, что смогут соблюсти этикет и избежать любого наказания.
Короче говоря, они принадлежали к тем, кто умел делать всё, что вздумается, в рамках закона.
В каком-то смысле они были самой вершиной рационализма. Нет ничего безопаснее, чем учитывать любую возможность, какой бы ничтожной она ни была. К тому же они знали: делать это следует лишь до тех пор, пока не ставишь под удар себя. Всё равно что сказать: «Зачем тратить время на поиски виновного? Если избить всех подозреваемых, мы в конце концов наткнёмся на преступника, верно?» План, конечно, был довольно дуболомным, но для некоторых вполне мог оказаться оптимальным решением.
Им было совершенно плевать на меня — точно так же, как мне было плевать на Церковь, когда я напрямик ворвался в её штаб.
Личная встреча помогает мне лучше их понять.
Медленно, но верно я перекалибровал свои представления о Роланде и Лейле. До сих пор моё понимание полностью основывалось на аниме, но было важно — возможно, даже важнее — узнать их лично.
Даже когда аниме добралось до третьей части, Роланд, в особенности, всё ещё оставался окутан тайной. В любом другом аниме к третьей части зрители знали бы протагониста вдоль и поперёк. Так что же с этим парнем не так? И с Солфией тоже!
Пока я мысленно возмущался, синеволосая девушка опустилась на одно колено и склонила голову:
— Позвольте выразить благодарность за то, что вы нашли время в своём плотном графике, чтобы встретиться с нами. Меня зовут Лейла.
Лейла была героиней, которая заставила нашего безынициативного протагониста действовать. А ещё варваркой, охотившейся за головами с дикой улыбкой на лице и несокрушимым клинком в руке. Поскольку её клинок буквально невозможно было сломать, затачивать или обслуживать его было бессмысленно. Но она всё равно это делала, утверждая, что так выглядит круто. Проще говоря, у неё была лёгкая форма тюнюбё.
Эта девушка сражалась с верой в то, что нет ничего сильнее несокрушимого клинка, а значит, им можно разрубить что угодно. И на деле она действительно могла разрубить всё — даже само пространство.
Если честно, она наводила на меня ужас. Подумайте сами. Она верила, что способна разрубить пространство, — и потому разрубала его. Разве это вообще имело смысл? Но в аниме она именно так и сделала, так что спорить мне было не с чем. Возможно, она была своего рода сбоем в системе. Какой бы абсурдной ни казалась, она, к сожалению, была реальной.
Сейчас её верный клинок находился в руках Стеллы — естественно, ведь явиться к королю страны вооружённой было немыслимо. Не выглядит чем-то особенным… Но несокрушимый клинок не может не быть особенным. И всё же оказалось, что это не божественная реликвия. Может, секреты, связанные с ним, раскроют в конце третьей части?
Затем я перевёл взгляд на стоявшего рядом с ней юношу.
— Меня зовут Роланд.
Роланд был протагонистом, который лишь вздыхал, пока героиня таскала его повсюду. Большинство вещей оставляло его безразличным, но Лейлу всегда слушался. В аниме говорилось, что «отсутствие у него инициативы на подсознательном уровне тянуло его к вечно деятельной Лейле».
Технически его оружием была Солфия, но на тот момент он ещё не признавал её таковой. Для него Солфия была всего лишь странным говорящим предметом, который находился у него столько, сколько он себя помнил. К слову, Солфия была настолько недостойной, что Роланд всё ещё не вполне верил её заявлениям о силе, пришедшей из древних времён. И всё же он доверял ей, полагаясь на её обширные знания и проницательные советы.
До того как начать пользоваться Солфией, Роланд обычно сражался голыми руками, применяя такие приёмы, как удары и захваты. В аниме у него однажды состоялась ожесточённая битва с Гектором.
И последнее, но не менее важное: Роланд обладал странной способностью обнулять Милости и даже ослаблять Власти. К сожалению, об этом было раскрыто совсем мало. Он также отличался наблюдательностью и даже сумел выяснить слабость Милости Кирана. Одним словом, причин остерегаться Роланда было предостаточно.
«Я — Солфия. Я родом из древних времён».
Наконец, Солфия… Честно говоря, я больше всего хотел, чтобы она просто молчала. Тогда хотя бы можно было попытаться делать вид, будто её здесь нет. Скорее всего, она обладала особой силой, действующей против Зила — вернее, против богов в целом.
Серьёзно, эта штука не сулила ничего хорошего.
Какое оружие способно выпускать шквал световых стрел, пронзающих такую Власть, как Асгард? И теперь это стало проблемой уже для меня, а не для какого-то персонажа на экране, которого можно было отмахнуть шуткой. Если разобраться, это было ужасное противостояние для меня. Сражаться с ней было просто… совершенно исключено.
Мне очень хотелось запретить такую штуку в зале для аудиенций под предлогом чрезмерной опасности. Но, к сожалению, Роланд был неразлучен с ней. Я видел это в аниме, а Стелла тоже подтвердила. Она сообщила мне телепатически: [Прости. Я хотела конфисковать этот странный предмет, но не смогла…]
По неизвестной причине Роланд не мог надолго отойти от Солфии. В аниме он рассказывал, что однажды попытался её выбросить, но она застыла в воздухе, затем с пугающей скоростью метнулась обратно и впечаталась ему прямо в лицо.
Ох, серьёзно… Что это вообще такое, проклятое снаряжение? Что за протагонист таскает такое с собой? Оно ещё и пронзает Власти насквозь… Роланд был полностью оснащён всем необходимым, чтобы противостоять Зилу. Увидев его лично, я мог думать лишь о том, что сам мир покушается на жизнь Зила.
Ладно, хватит возмущаться. Пора собраться.
Встреча финального босса с протагонистом могла закончиться только кровопролитием, но ничего не поделаешь — все контрмеры были подготовлены и заряжены.
Проиграть означало, что Роланд и Лейла сочтут меня причиной конца света. Победить — значит развеять все их подозрения. Но всё было не так просто, как заявить, будто я не собираюсь уничтожать мир. В конце концов, им было совершенно не важно, намеренно это произойдёт или нет. Для них неосторожный виновник конца света ничем не отличался от злонамеренного преступника. Отнеся меня к одной из этих категорий, они без промедления расправились бы со мной.
Естественно, для меня это было плохо. Меньше всего мне хотелось сражаться с Солфией до обретения финальной формы. На данный момент я слишком мало о ней знал. Кто знает, лишилась бы Солфия силы после смерти Роланда? Как бы там ни было, враждовать с ними означало одни потери и никакой выгоды. Мне нужно было сохранять маску Зила, не превращая их во врагов.
Теперь мне хотелось понять, как именно они собираются задать свой вопрос. Наверняка не станут спрашивать напрямую. «Вы собираетесь уничтожить мир?» — слишком прямолинейно, и я сомневался, что они выберут такой вариант. Если бы они всё-таки спросили, пришлось бы ответить: «Нет. Подобные безосновательные обвинения — верх дерзости. А теперь умри», — а этого мне очень хотелось избежать. В конце концов, я дорожил своей жизнью.
Но именно поэтому я был уверен, что они не станут задавать вопрос настолько прямо. Иначе за подобное оскорбление величества им вполне мог светить билет в один конец на виселицу. У меня были способы исправить такое развитие событий, но лучше всего было не допустить его с самого начала.
Мне также было интересно, сколько они успели выяснить до этой аудиенции. Неужели они знали о королевской резне Зила? Нет, ведь она произошла задолго до того, как я стал Зилом, — более ста лет назад. Единственными, кто мог получить доступ к этой информации, должна была быть Церковь. Хотя Святая, возможно, тоже знает… Может, она способна видеть прошлое так же, как будущее. Способна ли…? Ох, неважно. Пока нужно сосредоточиться на разговоре.
— Хм. Благодарность излишня. Это всего лишь награда за ваш вклад — ваше законное право. Вы попросили аудиенцию, и я её даровал. Вот и всё. Отныне благодарить за это не требуется.
— Понимаю.
У меня не было времени на чрезмерную скромность и напыщенные похвалы.
Теперь Лейла начнёт забрасывать меня всевозможными вопросами. Моей задачей было дать ответы, которые заставят их считать, будто они получили желаемое, и при этом не раскрыть ничего лишнего с моей стороны.
Главное различие между нами заключалось в том, что благодаря аниме я знал, чего они хотят. А они ничего не знали о моих целях. В такой словесной битве эта разница в осведомлённости давала мне огромное преимущество. Не нужно было объяснять, на чьей стороне верх. Они будут прощупывать мои намерения, пока я смогу подсовывать им избранные сведения и направлять их восприятие, оставляя в неведении.
С другой стороны, мне всё равно нужно быть начеку. Любую непрочную ложь Милость Роланда распознает.
— Мы путешествуем из страны в страну. Сейчас остановились в вашей стране.
— Путешественники, значит? Скажите, как Бабель выглядит в ваших глазах?
— Очень приятной. На этом огромном континенте не так много стран, которые могли бы сравниться с этой.
Я усмехнулся, стараясь выглядеть довольным:
— Полагаю, что так.
Для государства, особенно маленького, туристы были ценным источником дохода. Ни один гордый правитель не стал бы презирать туристов. К тому же Лейла, похоже, не лгала, так что моя реакция была не просто игрой на публику.
Неплохой ход — заговорить о путешествиях в качестве ледокола с королём.
Кроме того, таким образом они, вероятно, пытались понять, каким королём был Зил. Если моё отношение как правителя покажется опасным, они станут осторожнее. Если же окажется обратным, дальнейшие предосторожности не понадобятся. Всё просто. В таком случае было очевидно, как мне следует ответить.
— Похоже, вы очень гордитесь своей страной.
— Разумеется. Эта страна достойна моего правления.
— Мы также слышали, что вы принимаете беженцев и иммигрантов… Какая прекрасная и милосердная политика. Несомненно, она требует огромных финансовых и иных ресурсов, возможно, даже таких, что крупным державам и не снились.
Я едва не прищурился. Она плавно сменила тему, связав её с предыдущей формулировкой так, чтобы это звучало как продолжение замечания.
Хм… Это то, о чём я думаю?
— За кого вы меня принимаете? В этом мире нет никого выше меня. Как мог бы я называться королём, если бы не справлялся с такими простыми делами?
— Разумеется. При вашей выдающейся мощи даже правление всем континентом и спасение каждого жителя — вовсе не несбыточная мечта…
Так и знал. Она подводит разговор к вопросу о том, собираюсь ли я править всем континентом.
В аниме был момент, когда Роланд и Лейла перенесли подозрения с Регра на Драконьего императора лишь потому, что узнали о его цели — завоевать мир. И кто мог их винить? Мировое господство звучало не слишком благородно. В историях злодеи обычно стремились именно к этому, а достигали цели, как правило, развязывая огромную кровопролитную войну.
В любом случае, слава богу, она не бросила мне этот вопрос прямо в лицо.
По сути, она пыталась вознести меня до небес лестью. Словно говорила: «Вы более чем способны завоевать мир, и под вашим правлением он наверняка станет гораздо лучше!» Затем она намекнула, что мировое господство в руках Зила — нечто прекрасное, тем самым устраняя любую опасность оскорбления величества. Это был практически хрестоматийный пример того, насколько важна правильная формулировка.
Итак, как мне ответить? Разумеется, соглашаться было бы глупо.
Учитывая их ценности… Ладно, поступлю так.
— Действительно, завоевать мир для меня было бы проще детской игры, — начал я небрежно.
Лейла украдкой расширила глаза. Последнее, чего она ожидала, — это что я действительно подтвержу её предположение. Но именно этого я и добивался.
— Но знайте, девица: этот мир недостоин моего правления, — продолжил я. — Мировое господство? Столь ничтожные дела меня не интересуют.
Лейла медленно спросила:
— Что вы имеете в виду?
— Проще говоря, это бесполезное занятие. Представьте, что у вас есть огромное богатство, которым можно распорядиться как угодно. Станете ли вы тратить золотые монеты на драгоценный камень, который считаете ничтожным?
— Я… не стану.
— Тогда, полагаю, моя мысль ясна. Обладание властью не обязывает ею пользоваться. Какой смысл править тем, что я считаю ничтожным? Разумеется, если бы драгоценный камень — в данном случае сам мир — преподнесли мне в дар, я бы не стал отказываться. Но захватывать его по собственной прихоти немыслимо. У меня есть куда более полезные занятия.
Короче говоря, я намекал, что обладаю силой править миром, но не собираюсь пользоваться ею.
На самом деле, если бы кто-нибудь изучил мои действия до сих пор, то увидел бы: я был слишком пассивен для того, кто стремится к мировому господству. Вся история с Империей Драко произошла лишь потому, что они затеяли с нами ссору. У меня имелось достаточно доказательств в поддержку моих слов, а вдобавок я привёл простую аналогию, понятную даже обычному гражданину.
В довершение всего я идеально изобразил превосходство и силу Зила. Он был достаточно высокомерен, чтобы заявить, будто мир недостоин его правления, и достаточно уверен в себе, чтобы утверждать: мировое господство возможно, стоит ему лишь захотеть.
В моей словесной броне не было ни малейшей щели.
Роланду и Лейле не оставалось ничего, кроме как заключить: Зил никогда не станет завоёвывать мир по собственной воле. Единственный случай, когда я вмешаюсь в дела мира, — если кто-нибудь преподнесёт его мне на серебряном блюде. А тогда им придётся обратить внимание на этого гипотетического кого-нибудь.
Загрузка главы...

Комментарии

Загрузка...