Земли семейства Норстоунов являлись основным местом выращивания пшеницы в королевстве, но центр их располагался не в глубине, среди полей, а на побережье, это был портовый город Рабон, в котором хранилась и через который отправлялась пшеница. Число судов, перевозивших пшеницу, соответствовало её количеству, естественно, здесь было много торговцев, носильщиков, грузчиков - всех, кто был связан операциями с ней. В мире жизненные потребности одних людей удовлетворяются другими, в результате города непрерывно растут.
С корабля уже издали было видно, что порт Рабона довольно велик. У двух причалов - длинного и короткого - могло разместиться немало крупных судов, хотя и меньше, чем в Расборне.
Из несколько мрачного рассказа Симона Коул ожидал увидеть унылое место, но на деле порт такого ощущения не создавал. Корабль заходил в порт вечером и он выглядел действительно оживлённым.
Миюри посмотрела на освещённый фонарями порт, взволнованная ожиданием новых впечатлений, потом её взгляд приковала фигура Симона, спускавшегося с корабля в лодку и отправившегося на ней к берегу. Она и Коул сядут в другую лодку и, вероятно, больше Симона не увидят. Путешествие - это череда встреч и разлук, последние часто навсегда. Для ранимой Миюри эта сторона путешествий может быть болезненней, чем для её папы и мамы.
Ступив на причал, она улыбнулась, кивнула и погрузилась в скудно освещённый полумрак.
- Печали в сердце рыцарь должен встречать с улыбкой, - шепнул ей на ухо Коул.
Миюри дёрнула головой, будто чёлка закрывала ей глаза и ответила застенчивой улыбкой.
Потом вместе с Язоном они направились не к постоялому двору, а в торговый дом в порту с огромной разгрузочной площадкой. Как слышал Коул, в Рабоне недавно завершился праздник, многие приехавшие на него ещё не освободили места на постоялых дворах, найти там комнату было бы непросто. Коулу было всё равно, лишь бы было, где укрыться от ветра или дождя, а Миюри с радостным интересом разглядывала роскошное пятиэтажное здание, примыкавшее к площадке. Всё равно выбирать не приходилось, а кроме того здесь легко можно было узнать торговые новости.
Язон представил их главе торгового дома, которого они поблагодарили за заботу, а потом их отвели в выделенную им комнату. Хоть они остановились здесь на короткое время, комнату им предоставили к удивлению Коула на третьем этаже. Обычно в пятиэтажных домах последний этаж занимали слуги, гости попроще размещались на четвёртом, а на втором и третьем жили хозяева и их особые гости. По-видимому, сияние Ив было хорошо заметно в Рабоне, и Коул в самом деле не знал, как он мог бы её отблагодарить. С такой мыслью он просто вошёл в великолепную комнату.
- Брат, давай пойдём смотреть город! Он огромный! - заговорила Миюри.
Может, это было удачное предложение? В последнее время Коул был загруженным, пришлось и немало поездить, в общем, обстановка не располагала к неспешным ужинам с наследницей, которой он подчинялся. Да и вообще, не успел он положить толком вещи, а Миюри уже потащила его за одежду, и Коул, предупредив Язона, вышел с ней на улицу.
- Ах, на суше действительно намного лучше, - заявила Миюри, радостно притопнув ногой.
Её мама, мудрая волчица Хоро, была готова сколько угодно плыть на лодке, лишь бы у неё было вино. Но Миюри в каюте было тесно. И может, ей не терпелось проверить рассказ Симона. Коул еле поспевал за ней, пока они не добрались до центра города. Однако, оказавшись на самой большой улице, девушка-сорванец оторопела.
- Странно... Уже закрывают?
На улице было ещё полно людей, но торговцы большого торгового ряда уже действительно поспешно сворачивали свои лавки, а таверны по дороге закрывали окна. Миюри привыкла к бьющей ключом ночной жизни Раусборна, ну а Коула такой вид не удивил.
- Таков обычный ход жизни.
Всё просыпается на рассвете и засыпает с заходом солнца. День и ночь. Но Миюри выросла в Ньоххире, месте застолий без перерыва. Она успела купить три прутика баранины в не успевшей закрыться лавке и принялась сердито жевать.
Пройдя ещё немного, они вышли на площадь, на которой в окружении торговых домов и больших постоялых дворов высилась величественная церковь, точно король среди своих придворных. В центре площади была установлена изящная статуя, отражавшая специализацию этих земель в королевстве. Она была видна издалека, но когда Коул подошёл ближе, даже он широко раскрыл глаза от восхищения, чего уж говорить о Миюри.
- О-о-о... Как же это красиво...
Церковь в Рабоне уступает размером собору Раусборна, но перед ней установлен непропорционально большой подсвечник, в который проходившие жители добавляли всё новые и новые свечи. На голове освещённой бесчисленными свечами статуи женщины лежал венок из пшеницы, а в руке - пастуший посох.
- Святая Урсула, статуя редкостной работы.
- Кто она?
- Одна из покровителей жатвы, также как и домашнего скота, но об этом реже говорят... Кстати, разве ты не слышала, что здесь проводится праздник урожая, потому что эта земля богата пшеницей?
Церковь смотрела на статую Урсулы дверями сверху вниз, люди, которые не могли попасть внутрь, просто останавливались и молились у статуи. Нескончаемый поток молившихся проходил по этому месту, торговцы и ремесленники, закрыв лавки, с торжественным видом собирались на площади.
Прошедший праздник урожая украсил шею статуи венком из цветов.
- Но я не понимаю, что у неё под ногами, я не видел что-то подобное на других статуях.
Изображения или статую святых дополнялись деталями, соответствовавшими легендам о них или родам деятельности, которым святые покровительствовали. Святой Урсуле обычно добавляли венок из колосьев и пастуший посох, её часто изображали верхом на овце или свинье.
Но святая Урсула Рабонская сидела на каком-то странном предмете.
- Это бутылка с водой, - сказал Коулу проходивший мимо бородатый торговец. - Разве вы не были на празднике Рабоны?
И бородач бесцеремонно оценил одежду Коула. Похоже, это не местный житель, проявивший внимание к гостю города, а приезжий торговец, желавший что-то продать в этом городе.
- А, нет. Я только что приплыл на корабле.
- Э, обидно, такого яркого праздника не было уже несколько лет.
- Праздника? - переспросил Коул, воспользовавшись секретом, которому его когда-то научил один умный странствующий торговец, заботившийся о нём.
Притворись несведущим и позволь тебе рассказать.
- Как, ты не слышал? То, что церкви Десарева и Раусборна снова открылись благодаря усилиям Предрассветного кардинала? После этого и церковь этого города открыла свои двери, и у них было много проблем. Такой грандиозный праздник. Собрат, ты упустил прекрасную возможность заработать.
Бородачу и привидеться не могло, что стоявший перед ним и был предрассветным кардиналом. Это заставило Коула ещё раз осознать влияние его с Миюри деятельности на разные уголки мира.
- Что за праздник? - спросила смышлёная Миюри торговца, обнажившего в улыбке пожелтевшие зубы.
- Что, на самом деле?..
Похоже, одежда на Миюри и Коуле, предоставленная Хайленд, навела торговца на мысль о возможности подзаработать на них, если завоевать их расположение. Он нарочито медленно кивнул и стал объяснять:
- Праздник основан на легенде этой земли. Главное в нём - воспроизвести появление святой Урсулы на этой опустошённой древними войнами земле. В легенде говорится, что святая Урсула дала предыдущему владельцу этой земли бутылку с водой, которой следует окропить землю, чтобы Божьей волей она превратила пустую землю в пшеничные поля. В благодарность святой Урсуле в ходе праздника совершается шествие, во главе которого идёт епископ, окропляя водой из этой чудотворной бутылки. Следом идёт аристократ и другие высокопоставленные люди с корзинами в руках. Во время шествия они раздают еду и сладости. Когда во главе рода стал молодой аристократ Стефан, он несколько лет этого не делал. Это выглядело так высокомерно. А на этот раз он внезапно принял участие и проявил большую щедрость при раздаче. Для этого он обратился к нам, торговцам. Торговцы пришли на помощь к нему из разных городов. О, у меня после этого в кошеле неплохо зазвонила монета.
Миюри чуть не расплакалась - почему мы не приплыли несколькими днями раньше?- такая жалоба была написана на её лице. Но внимание Коула привлекло не настроение радости у этого праздника, а то, что пшеничное изобилие порождено заботой святой Урсулы. Возможно, враждебные слухи о сговоре с алхимиком или дьяволом имеют исключительно внешнее происхождение.
- Ну, я пошёл дальше. Этот город небольшой, давай как-нибудь встретимся снова. Если у тебя появится возможность дать мне подзаработать, просто скажи.
- Спасибо тебе за рассказ, - и Коул попрощался с торговцем рукопожатием.
Затем руку с улыбкой пожала торговцу и Миюри, после чего тот растворился в толпе.
- Праздник сладостей... - похоже, она действительно влюбилась в этот город.
- Прекрасно, что так много людей приходит помолиться и после праздника, - заметил Коул.
Подношение свечей само по себе достаточно недёшево, но он для себя отметил ещё одно касательно толпы у церкви. Если бы его спросили о том, что хорошо в этом городе, он бы ответил - хорошо, что таверны и лавки уже закрыты, когда люди с омытыми душами идут домой. Вечерняя служба в Раусборне тоже многолюдна, но большинство после неё отправлялись пропустить стаканчик-другой, что вызывало у Коула чувство досады.
Увидев людей Рабона, которые торжественным настроением пришли к церкви, а потом тихо разошлись по домам, Коул ощутил, насколько это отличается от слухов об этом месте: здесь очень набожные верующие. Он счёл, что и здешний епископ, управляющий церковью, должен быть выдающимся человеком, преданным святому причастию. Коул хотел бы встретиться с ним и попросить у него советов по тем или иным вопросам веры... Однако, если станет известна личность Предрассветного кардинала, эта встреча могла доставить неприятностей епископу. Коул очень надеялся, что примирение королевства и Церкви уже близко.
Его размышления прервала Миюри, потянув его за одежду.
- Брат, может, вернёмся в торговый дом и попросим приготовить что-нибудь на ужин?
После рассказа о празднике сладостей три прутика с мясом уже не могли успокоить её живот. Солнце уже село, а с ним гасла и жизнь в городе. И есть продолжать так поздно бродить по городу, можно столкнуться с неприятностями.
- Но я не знаю, удастся ли поесть, если просто вдруг вернёмся.
Раз так, надо было попросить какую-нибудь лавку с едой подождать. Когда они ушли от церкви, и толпа поредела, Миюри пожала плечами:
- С этим не должно быть затруднений.
- В самом деле?
Торговый дом выглядел весьма загруженным, они вполне могли бы заготовить луковиц для тех кому ещё предстояло поработать ночью.
ᅠ
- Ещё вина! - услышал Коул, открыв дверь торгового дома и зайдя внутрь.
- Мне пива! Я слышал, только что пришла новая поставка!
Разгрузочная площадка теперь была заставлена столами, за которыми на стульях сидело множество людей, среди которых были не только торговцы и грузчики, но, кажется, и обычные горожане. В воздухе стоял резкий запах выпивки и мяса, меж столами ловко скользили служанки, неся в каждой руке по пять-шесть кружек с пивом. Время от времени гости кричали им что-то одобрительное, иногда дерзкое, а то и пытались усадить рядом с собой.
Какая огромная разница между торжественным скоплением людей на вечерней службе с тихими сумеречными улицами и открывшейся сейчас картиной. Коулу показалось, что он попал на какое-то лицедейство.
- Ха-ха-ха, это куда больше, чем я ожидала, - сказала Миюри и попросила проходившую мимо служанку принести им еды в комнату.
Потом, подмигнув Коулу, она направилась к лестнице, давая понять, что обо всём договорилась. Коул плохо понимал происходившее, он поспешил за Миюри, чувствуя, что шум импровизированной таверны сейчас разорвёт ему голову.
- Ты знала, что это место станет таверной?
Люди, видимо, не поместившиеся на площадке, стояли и на первом этаже, занятые выпивкой и едой, создавалось ощущение какого-то великого застолья.
В коридоре второго этажа людей не было заметно, но вот пробежала служанка с пустыми кружками - кажется, в комнатах тоже идёт пиршество.
- Я не знала, но по дороге я чувствовала запах и слышала шутки и смех, доносившиеся из домов.
Когда они вошли в свою комнату на третьем этаже, Коул зажёг свечу и открыл окно. На улице под окном было тихо, но стоило выйти в коридор и подойти к лестнице, сразу становились слышны раскаты хохота.
- Люди в городе притворяются скромными? - спросила вдруг Миюри.
Улицы Рабона, на которые смотрела Миюри, казались вымершими, в Раусборне в это время ночная жизнь только начиналась.
- Притворяются... Ты имеешь в виду, что они закрыли двери, чтобы за ними пить и есть?
- В большинстве мест. Даже те, кто шёл молиться...
Стук в дверь перебил Миюри. Стучали необычно - в самый низ двери. За дверью оказалась молодая рыжеволосая девушка с двумя кружками в правой руке и подносом с четырьмя тарелками в левой, в дверь она постучалась явно ногой, как любила прежде делать сама Миюри. Это была такая непосредственная грубость, что Коул лишь криво усмехнулся. Миюри же чувствовала себя в подобной обстановке, как рыба в воде - едва дверь за девушкой закрылась, она, радостно высвободив хвост и уши, схватила жареную рыбу и принялась за дело.
- Кстати, что я только что сказал? - с этими словами Коул схватил за руку Миюри, когда она в нетерпении поднесла к губам кружку с напитком.
- Ты чего?
Коул поднёс кружку к лицу и понюхал - так и есть, вино.
- Ты не можешь это пить!
- Почему! Я уже рыцарь!
- Это не имеет значения. Госпожа Хоро предупредила меня не давать тебе прикасаться к вину и огню.
Магия имени её мамы возымела свой действие - хвост Миюри послушно повис, как бы сильно не тянуло её к запретному. Надувшись, девочка-сорванец отвернулась и принялась сердито укладывать на хлеб кусочки баранины.
- И о том, что ты не договорила. Ты сказала, что люди притворяются скромными, а что ты хотела сказать про молящихся?
Она уложила на хлеб целую гору баранины, откусила кусок, изобразив на лице гримаску блаженства, тщательно прожевала и лишь тогда ответила:
- Те, кто шёл молиться, лишь внешне выглядели серьёзными. Они это делали напоказ, то и дело фыркали и произносили слова в беспорядке, без смысла.
Миюри ненавидит почитание Бога, требующее усидчивости и терпения, и именно поэтому, вероятно, ей легко разглядеть фальшь других людей, изображавших это. А когда со скромности горожан была сорвана маска, неудивительно обнаружить в их устах просто пустой шум.
- Если всё так, как ты сказала... Значит, это всё кем-то устроено, - Коул уложил на хлеб вареную чечевицу, к которой Миюри не притронулась, и сделал простой вывод. - И этот кто-то - их господин.
Торговец, которого они встретили на улице, тоже рассказал об оживлении праздника после того, как роль властителя этой земли перешла к молодому аристократу.
- Новый владелец действительно хотел пресечь порочащие слухи о своей земле.
И Ив, и Хайленд считали, что слухи, связанные с родом Нордстоунов, были пущены завистниками, когда предыдущий владелец занялся выращиванием пшеницы и разбогател на этом. И хотели воспользоваться сменой главы рода, как возможностью покончить со слухами.
- И всё же это как-то слишком...
- Разве? Трудно избавиться от впечатления, врезавшегося в души людей. Это всё равно, как то, что мой брат всё ещё относится ко мне, как к ребёнку.
С упоением вгрызавшаяся в хлеб с мясом Миюри всегда мечтала вырасти и получить возможность пить вино, однако она была так опьянена фантазиями о корабле-призраке, что к ней относились как к ребёнку. Если она хотела стать рыцарем, которым бы все восхищались, ей ещё придётся подождать.
- Но есть и иная возможность, - сказала Миюри, не прекращая жевать, потом села на кровать и вытерла губы большим пальцем. - Если бы у них действительно была сделка с дьяволом, они бы боялись, как бы люди не узнали о ней, и они хотели бы найти кого-то, кто смог бы это скрыть.
Эта мысль, конечно, достаточно разумна. Это как пропавший в купальне в Ньоххире горшок с мёдом. Хотя сделка с дьяволом вряд ли была на самом деле, но было возможно существование ереси в форме культа дьявола.
- Или... - добавила Миюри, покончив с хлебом с мясом и облизав пальцы. - Побывав на пшеничных полях, может быть, будет легче судить.
У жадной до еды девушки с волчьими ушами и хвостом на шее висит мешочек с зерном пшеницы. Коул как-то в детстве остался в живых, потеряв сознание от истощения во время своего путешествия, потому что легендарная волчица, управляющая урожаями пшеницы, его спасла.
Однако упоминание Миюри иной возможности не стёрла тени с его лица, и он пока не притронулся к своему хлебу. Не-людей в мире не так много, а волков среди них совсем мало. Хоро, мама Миюри, никого из своего бывшего племени так и не встретила, потому и Миюри надо быть готовой к тому, что ей не следует ждать слишком многого.
Для него было очевидным существование легендарного меча, просто он имел вид одной очень неравнодушной девушки. Коул хотел бы стать ей опорой, он потянулся рукой к её плечу...
- Но если волчица туда придёт, она может кое с кем не поладить.
- А?.. - не понял Коул.
Миюри оттолкнула его протянутую руку и встала.
- Ты забыл, что гербом здешнего короля является баран? Что бы ты ни думал, тебе надо использовать волка!
Число разновидностей используемых гербов сокращается, рисунок волка относится к древним гербам. Думала ли Миюри, что волк - повелитель леса, она, по крайней мере, полагала, что использование волка для управления урожаями пшеницы делает его, конечно же, предпочтительней для герба.
- Каждый сталкивается с ситуацией, когда он не может себе помочь, - попытался Коул её подбодрить.
Но Миюри надулась, схватила второй кусок хлеба и стала с ожесточением наваливать на него мясо. Это зрелище можно было бы назвать шокирующим, но лучше так, чем впадать в уныние. И потому Коул просто оставил её на несколько мгновений, чтобы выглянуть в коридор и попросить проходившую служанку принести виноградного сока и колбасок с зёрнами горчицы.
Наевшись этим вечером до отвала, Миюри почувствовала себя куда лучше.
ᅠ
ᅠ
Наутро вчерашнее пиршество показалось лишь сном, а торговый дом - просто торговым домом, подобным любым другим. Но если приглядеться, можно было заметить растасканные по углам площадки выгрузки столы со стульями и бочки с вином, не бросившиеся в глаза, когда Коул с Миюри впервые пришли сюда, также можно было увидеть мышей, собиравших с пола какие-то остатки и утаскивавших найденное в дыры, видневшиеся там и сям.
Язон, решавший какие-то вопросы среди торговцев и грузчиков, заметил своих подопечных, завершил свой разговор и подошёл к ним. Очаровательная Ив направила его не только ради охраны, но и с торговыми поручениями. Пользуясь встречей, Коул спросил его о впечатлениях от происходившего в городе.
- Я здесь долго не появлялся, меня всё это в городе сильно поразило. Я слышал, что после перехода власти к новому владельцу работа таверн была сильно ограничена. Но, в конце концов, все здесь привыкли пропускать кружку-другую, потому люди будут для этого просто приглашать друг друга, используя в качестве оправдания торговые переговоры или деловые встречи. По разным делам сюда приплывают путешественники со всего мира, и церковь уже не будет иметь претензий.
Само собой, уточнил Язон, что едой и выпивкой занимаются те же таверны. И значит, мест, где можно получить услуги таверн стало достаточно много. В городе хватает укрытий от всевидящего небесного ока.
- А ограничения тоже связаны со слухами?
- Думаю, так. Ты видел, что творилось в церкви?
- Видел. Ужасная толпа.
Язон кивнул и внимательно посмотрел по сторонам.
- Я слышал, что это аристократ сказал ремесленным гильдиям и торговым домам посылать людей на церковные службы.
Коул не мог не подумать о вечернем разговоре с Миюри.
- На открытие церкви в этом городе не повлияли твои усилия. Это в основном благодаря тому, что владелец достаточно много заплатил епископу.
Когда началось противостояние королевства и Церкви, папа запретил богослужения в Уинфилде. Помимо ежедневных служб под запрет попали крещения младенцев, венчания молодых и отпевания усопших, что сильно ударило по людям, лишённым в повседневных делах Божьего благословения. С того времени как папа взял Божье учение в заложники, отпереть церковь означало ослушаться указания папы. Нужно хорошо подумать и приложить немало стараний, чтобы убедить открыть двери церкви, заплатить за это - преступно.
Язон, видимо, понял, что происходило в голове Коула.
- Раз это место уже было под подозрением в нечестивых помыслах и деяниях, молодому аристократу следовало смотреть не только в лицо короля.
Раз уж ходили слухи, что его предшественник имел дела с дьяволом, можно запросто нарваться на допрос еретика. И потому крупная взятка епископу показывала, насколько необходимо было придать городу видимость уважительного отношения к вере, чтобы обеспечить благополучие в будущем.
- Тогда брат - это ещё одна гирька на весах, верно? - уточнила Миюри.
- Похоже, что так.
Нордстоуны должны были нравиться и королевству, и Церкви. Проявлять уважение к Церкви и улыбаться королевству. Более того, богатство, порождённое пшеницей, вызвало враждебное отношение, и новому владельцу предстояло приложить все силы и усердие, чтобы управлять своей землёй.
- Кстати, прежний здешний владелец ещё жив? - снова спросила Миюри, она время от времени очень заинтересовано поглядывала на оружие на боку Язона.
- Вроде бы ещё жив, но отношения с нынешним у него, конечно, очень плохие. На вчерашнем пиршестве я слышал, что, когда он отошёл от дел, его заперли в подземелье башни, некоторые говорили, что он где-то бродит.
Действительно, проигравшие в соперничестве за власть часто лишаются свободы или изгоняются. Но тогда появляется вопрос.
- Означает ли это... что наследование не было мирным?
- Нет, я не думаю, что с этим что-то не так. Кстати, четверо горожан из каждых пяти не думают, что прежний правитель добровольно передал власть.
Значит, даже многие горожане не считают молодого владельца достойным.
- А что слышно про алхимика?
- Почти никто не слышал о нём. Похоже, он, давно умер. Может, кроме стариков, все в этом городе считают его легендой.
- Вот как... Собрав всё вместе, выглядит, по крайней мере, так, что новый преуспевающий владелец не имеет ничего общего с этим слухами.
- На первый взгляд вроде так, - не зря в улыбке Ив кроется кинжал, люди Болан действовали осторожно. - Есть ещё вопросы?
- Дай-ка подумать... - и Коул посмотрел на Миюри.
Та пожала плечами:
- Пока нет.
- Ладно. Тогда сообщим письмом новому главе рода Стефану о вашем приезде и попросим о встрече?
Хайленд говорила, что подобные встречи необходимо согласовывать, подстраиваясь под свободное время принимающей стороны и давая возможность выполнить формальности этикета. Однако Коул хотел проверить некоторые моменты, вроде слухов о новом мире или участии не-людей в выращивании пшеницы, для этого он хотел иметь свободу перемещений, потому аристократ не был оповещён заранее. Кроме того, учитывая то, что удалось к этому времени узнать, ситуация, кажется, не сводилась к простому опровержению слухов, поэтому Коул хотел бы побыть пару дней в Рабоне, чтобы изучить и обдумать ситуацию.
Выслушав соображения Коула, Язон почтительно поклонился, явно не испытывая желания что-либо возразить.
- При необходимости, пожалуйста, не стесняйся приказывать. Хозяйка желала бы, чтобы я помог вам в Рабоне всем, чем сумею.
Язон явно больше напоминал наёмника, чем торговца, но, несомненно, заслуживал доверия. Выслушав благодарность Коула, он ответил лишь движением глаз.
После этого какой-то торговец, видимо, ждавший, когда Язон освободится, подал ему знак. Язон ещё раз почтительно поклонился Коулу и направился к торговцу. Рабон - оживлённый город, а торговцы - народ занятой. Эта разгрузочная площадка, порт, который был виден отсюда, всё было в непрерывном движении, не уступая Раусборну, здесь не было места мрачному запустению.
Всё то красочное повествование при свете луны на корабле не могло поколебать ощущения Коула, что корабль-призрак, появляющийся в Рабоне, не более чем иллюзия.
- Место пересечения мечты и действительности, - невольно пробормотал Коул, глядя на кипевший жизнью порт.
Глупые фантазии и неожиданная действительность, вздохнул он. Миюри, рассмотрев карту окрестностей Рабона на стене разгрузочного двора, потянула Коула за рукав и произнесла:
- Как бы то ни было, давай начнём с пшеничного поля.
Если объявится воплощение волчицы, любительницы напитков покрепче, это разъяснит многое из слухов. У этого не-человека воля может оказаться не слабее, чем у Илении, в одиночку пытавшейся найти путь к новому миру на западе. Неудивительно, что Миюри так не терпелось начать. При виде выражения её лица в памяти Коула всплыло выражение: "Не улеглась одна волна, во след её идёт другая".
- Только не ссориться с кем-нибудь, - предупредил он Миюри снова.
Она пожала плечами и положила руку на рукоять меча на поясе.
ᅠ
ᅠ
На вопрос, как попасть на пшеничные поля Нордстоунов, им на разгрузочном дворе посоветовали идти пешком. Узнав, что идти недалеко, Коул с Миюри так и сделали. Из порта Рабона выходили три дороги: две вдоль побережья на север и на юг, а третья, нужная им, направлялась вглубь острова до мирных лугов на северо-западе острова. Город был достаточно большим, но при этом не имел настоящей стены вокруг него, просто за деревянным забором уже начинались пастбища, на которых паслись овцы.
По дороге шло немало путников, вдоль неё было разбросано много пекарен и небольших таверн, создававших впечатление, будто город ими выплеснулся за свои пределы. Когда же Коул с Миюри дошли до деревни, оказалось, это было не просто впечатление - деревня тоже называлась Рабон.
- Значит, два места с одним названием? - уточнил Коул.
- Вообще-то деревня - это и есть настоящий Рабон. Посмотри - вон и древняя стена, то, что от неё осталось.
Потемневшая, почти рассыпавшаяся от морозов, ветра и солнца каменная стена, на первый взгляд она была построена только у дороги, но, приглядевшись, можно было заметить, что её убрали там, где поверх неё выстроили дома.
- Это прежде была каменная стена загона для овец. Думаю, здесь их пасли.
Когда-то это было маленькое селение, потом оно разрослось, и части каменной стены то тут, то там сносили. Старые дома с соломенной крышей теснились как медведи в берлоге, но были и прекрасные, новые торговые дома высотой до четырёх этажей. Попадались изредка строения с высокими башенками - винокурни и пивоварни. Перегонные кубы, размерами выше человеческого роста, имели замысловатую форму, одни их части напоминали перекрученное яблоко, другие - тягучие медовые капли, падающие с высоты.
Миюри, ещё не пробовавшую продукты перегонки, заинтересовал лишь вид перегонных кубов, но будь здесь мудрая волчица из прежних странствий Коула, она бы точно была бы взволнована этим видом. Он себе представил, что бы было тогда, и не удержался от смешка, но в следующий миг перед его внутренним взором возникла Миюри, какой она станет через несколько лет, и он замер. Она достигнет вершины изящества и силы.
Заметив изменившееся выражение его лица, Миюри, вопросительно наклонив голову, посмотрела на него.
Коул, улыбнувшись, сказал, что всё в порядке, и помолился про себя, чтобы она скорей стала настоящим рыцарем.
Прогулявшись по извилистым улочкам, они вышли на площадь с небольшой церквушкой и несколькими беседками, откуда открывались деревенские виды.
- О, бутылка! - крикнула Мири, указывая на статую святой Урсулы.
Здесь бутылка была не у ног святой, как у церкви в городе, а прижата рукой к её телу.
- Венок здесь достаточно свежий.
- Поскольку это праздник проводится ради хорошего урожая, он не мог обойти это место.
Святой Урсуле надели венок из цветов на шею и у ног её положили цветы. Нашлись и те, кто сделал подношение хлебом, символизирующим, что эта святая - покровительница плодородия, помогает земледелию и животноводству. Всё, что сопутствует этой святой, можно увидеть здесь, вокруг неё. Сама же святая Урсула оставляет ощущение классической красоты.
Если она на самом деле не-человек, заботящийся об урожае пшеницы, есть ли у неё определённые особенности? Похожа ли она на мудрую волчицу? Коул пристально вглядывался в статую, когда кто-то дёрнул его одежду на животе.
- На что это ты смотришь?..
Выражение лица Миюри было недовольным и немного тоскливым, что Коулу показалось несколько удивительным. До него не сразу дошло, что его спутница ревнует.
- Я просто смотрю, есть ли у неё что-то общее с госпожой Хоро, - ответил он, полагая, что она поймёт, но Миюри продолжала тянуть его за одежду.
- Совсем ничего, не стоит больше смотреть, - ответила она, потом отпустила его и сделала большой шаг в сторону, не желая, чтобы он прочёл её чувства по лицу.
Миюри всё время говорила, что она взрослая, что она рыцарь, но пока часто вела себя с неловкостью бабочки, ещё не начавшей летать, поэтому Коул усмехнулся и взял её за руку.
- Смотри, там пекут хлеб. Хочешь пораньше пообедать?
Это на самом деле было место, где выращивали пшеницу, в лавке оказалось много видов пшеничного хлеба. Были круглые булки, был замысловато плетёный хлеб - плетённый в виде шара и в виде колеса. Миюри остановилась, посмотрела на хлеб, потом на свою руку в его руке, наконец, перевела взгляд прищуренных глаз на Коула.
- Думаешь, что сможешь так быстро завоевать меня едой? Разве я не говорила тебе, что я благородный рыцарь?
Она выхватила руку и выпрямилась подбоченясь в знак своего недовольства.
- Очень жаль. Тогда идём сразу на пшеничное поле.
- Погоди, я не сказала - не буду есть, - и она, бросив ему улыбку, направилась к лавке. - Брат! Поспеши!
Коул заметил, как виляет под одеждой её хвост.
- Хорошо, хорошо, - ответил он и пошёл туда, откуда доносился чарующий аромат.
ᅠ
Коул взял себе круглую булочку размером со щеку, а Миюри выбрала плетёный хлеб с мёдом. Владелец лавки-пекарни, должно быть, принял их по одежде за приезжих торговцев, прохаживавших по лавкам, и стал настойчиво советовать пшеницу этой деревни, причём купить в определённом торговом доме. Вероятно, там работал кто-то из его родственников.
Дорогая ли здесь была пшеница или дешёвая, во всяком случае, хлеб здесь был вкусным.
- Пшеница тут действительно отменная, - отметила Миюри, когда они отошли от лавки и пристроились под каменной стенкой.
- Это не потому, что он свежеиспечённый?
- Само собой, только-только из печи. Но плохая пшеница по-любому неприятна на вкус. Рыхлая, несладкая. А эта очень вкусная. Земля здесь должна быть очень плодородной.
Миюри учует, если к муке примешают немного ячменной, так что вкус и качество хлеба здесь, в самом деле, хорошие. Коул улыбнулся ей, с удовлетворением вцепившейся зубами в хлеб с мёдом, он оторвал пальцами кусочек, но, не успев направить его в рот, что-то заметил.
- Ты тоже хочешь поесть?
Чуть в стороне сидела маленькая бурая мышка. Коул положил оторванный кусочек поближе к ней, мышка в испуге отбежала назад. Не Коул был способен уследить за тем, что происходит вокруг, это должна была делать Миюри. Мышка не могла противиться соблазнительному аромату, она опасливо подобралась к кусочку, схватила его и бросилась прочь.
Коул вспомнил детство, когда он, без помощи, странствовал в одиночестве и забирался на ночлег в дом какого-нибудь селянина, и там делился с крысами чёрствым овсяным хлебом. Прекрасно, когда кто-то может поделиться едой. Тут он заметил взгляд Миюри.
- Что такое?
Миюри спохватилась, отвела взгляд и пробормотала: "Всё в порядке". Будь виден её хвост, можно было бы точно понять её чувства, но Коул и так знал, что она думает.
Во всяком случае, она не закричала: "Почему ты кормишь только мышей?! Я тоже хочу!" и не подошла к нему, раскрыв пошире рот. В награду он оторвал изрядный кусок своего хлеба.
- Когда ешь сам, со спутником поделись.
Миюри моргнула и радостно схватила кусок, чтобы тут же съесть, потом оторвала маленький кусочек своего с мёдом и дала Коулу.
- Кстати, в Раусборне мышей почти не встретишь.
- А? Мышей?
Загрузка главы...

Комментарии

Загрузка...