Хаскинс, само собой, сразу распознал, что это не простая птица, а по поведению Коула он понял, что тому эта птица знакома. Однако просто начать разговор в присутствии посторонних было нельзя. С совершенно безразличным видом Хаскинс свистнул и подставил Шарон руку, и хотя той, кажется, не очень хотелось утруждать себя этим, она слетела вниз и села на его руку.
- Не иначе, она улетела от какого-то аристократа, - сказал со значением Хаскинс, причём достаточно громко, чтобы его смогли все услышать, после чего попросил Коула помочь.
Коул поднял большую плетёную из веток корзину и осторожно поместил в неё Шарон. Ему хотелось верить, что она умышленно не отрывала от него глаз, пока не оказалась в корзине.
Они вышли из хижины, и Хаскинс спросил:
- Итак, ты сборщик налогов, вызвавшая столько шуму в Раусборне.
Шарон пронзительно крикнула не столько в качестве ответа, сколько выражая недовольство. Хаскинс неглубоко вздохнул и снял крышку с корзины. Затем он открыл дверь в соседнее сооружение вроде большого сарая и зашёл вместе с Коулом внутрь.
Здесь хранилась пряжа, сильно пахло шерстью.
- Не думала, что Золотой баран, о котором я знала лишь понаслышке, окажется именно там, куда указывала легенда.
Хаскинс ответил ещё одним лёгким вздохом.
- Не думаю, что ты принесла приятные новости, так ведь? - спросил Коул.
Шарон должна была сейчас присматривать за местом, где строился монастырь.
- К сожалению, нет. Участок для монастыря запущен куда сильнее, чем мы предполагали, и так как мы не могли оставаться надолго, мы скоро вернулись в Раусборн. Приехав, мы сразу столкнулись лицом к лицу с неприятностями. Ко всему оказалось, что вы отправились в небольшую прогулку. Хайленд послала сюда человека на быстрой лошади, но ему надо два-три дня на дорогу. Собирайтесь и готовьтесь вернуться. По пути вы встретите всадника.
Настоящая личность Шарон держалась в тайне от Хайленд, поэтому она, похоже, прилетела по своей воле.
- Я не хочу, чтобы Кларк узнал про моё отсутствие, и потому хочу вернуться как можно скорее. Задавайте вопросы побыстрей.
Истинная её форма скрывалась и от Кларка. Не потому, что она ему не доверяла, просто она чувствовала, насколько обременительной для него при его доброте стала бы правда.
- Что ты имела в виду, говоря о неприятностях?
- В Раусборне появились рыцари святого Крузы.
Глаза Коула на мгновение потрясёно расширились, но он понял сразу.
- Двери собора открыты, поэтому они, скорее всего, выбрали его временным пристанищем.
- События подобны стаду овец. Появится одна, за ней обязательно последуют другие, - отозвался Хаскинс.
При всей невыразительности птичьей формы Шарон, она казалась озадаченной фразами Коула и Хаскинса.
- По пути сюда нам попался юный ученик рыцарей из ордена Святого Крузы. Мы нашли его лежавшим на обочине дороги, плохо одетым и с письмом с просьбой о помощи в кармане.
Шарон, заместитель главы гильдии сборщиков налогов, которую боялись торговцы портового города. Вероятно, она слышала новости о денежных затруднениях рыцарей Святого Крузы и должна была о многом догадаться из рассказа о Родосе. Она расправила крылья и раздражённо поёжилась.
- Значит, они пришли не для войны?
- Думаю, вероятность этого очень мала, но... конечно, сомневаюсь, что их привела просто вежливость.
- Хммм. Мы связаны с Предрассветным кардиналом. Если бы существовал список разыскиваемых еретиков, твоё имя было бы в самом верху. Может быть это?
Кажется, именно поэтому Шарон прилетела сама. Пусть она и воплощение орлицы, но её партнёр Кларк - обычный человек, и она чувствовала свою ответственность за его безопасность.
- Не могу сказать наверняка, что это невозможно, но... - Коул посмотрел на Хаскинса.
- Трудно представить, - ответил Золотой баран. - Будь у них средства на охоту за еретиками, они бы не стали отправлять с письмом о помощи мальчика - в одиночку, по грязи...
Сочла ли Шарон этот ответ убедительным, но задавать вопросов больше не стала.
- Как бы то ни было, миролюбием это не пахнет. Я возвращаюсь первой.
- А, договорились. Спасибо тебе, - поблагодарил Коул.
Крылья Шарон подняли в воздух пыль, осевшую на шерсти. Коул закашлялся, пытаясь отогнать руками пыль от лица, тем временем орлица вылетела в окно, оставленное для притока свежего воздуха.
- Уезжаете? - коротко спросил Хаскинс.
- Мы должны. Наследнице Хайленд придётся разбираться с ситуацией, полагаю.
Хаскинс сощурился и сказал:
- Возможно, ты беспечно относишься к своему положению, но ты идёшь в верном направлении.
- Я...
- Те, кто с тобой, следят за твоим положением. Будь уверен в себе и смело иди шаг за шагом. По крайней мере, в моей истории это всегда мне хорошо служило.
Его история повествовала о молодом аристократе с безграничным оптимизмом и древнем баране, который продолжает рассказывать о былом и ныне, в ней эти двое без колебаний шли навстречу трудностям, они вместе пролетели, подобно искрам, через давно минувшую эпоху.
Коул чуть не сказал: «Мы даже близко не такие особенные», но ему удалось удержать это внутри.
Миюри хотела вложить в их герб именно этот трепет. И он не мог отвергнуть слова Хаскинса.
- Я запомню это.
Хаскинс шевельнул плечами, похлопал Коула по спине и вышел из сарая.
- Эм, думаю, мне стоит сообщить нашему охраннику, что мы отправимся сразу же, как только...
Хотя охранник может не возразить напрямую, если Коул скажет ему о немедленном возвращении в город, он наверняка что-то заподозрит.
- Если хочешь утаить орлицу, скажи ему, что тебе стало не по себе, когда заплакала статуя Святой Матери.
Это аббатство Брондел, здесь возможны чудеса, включая предвещание приближающейся опасности.
- Тогда я иду за Миюри, - и Коул приготовился выйти.
- Нет, в библиотеку пойду я, - возразил Хаскинс.
- Зачем? Не беспокойся. Хотя я был здесь лишь раз больше пятнадцати лет назад, я до сих пор помню, где находится библиотека.
Тогда там собралось много торговцев, он ясно помнил, как ему показали каталог святых реликвий. Он был так полон воодушевления, впервые ощущая себя действительно полезным Лоуренсу и Хоро. Такое нельзя забыть.
Казалось, Хаскинс хотел что-то сказать, но всё же смолчал.
Коул выскочил из сарая и, следуя своим воспоминаниям, он, в конце концов, прошёл под статуей демона, установленной в качестве предостережения любому, кто покусится на кражу книги, и стал искать распорядителя библиотеки. Тот оказался сухопарым длинноносым мужчиной, скучно уткнувшимся в журнал посетителей.
Коул сообщил, что пришёл по срочному делу за своей спутницей, мужчина лишь пожал плечами.
- В таком случае оставьте книги, как есть, и просто принесите мне от них ключи. Вы можете повредить книги, пытаясь убрать их в спешке.
Ключи от книг ещё использовались старыми библиотеками: каждая книга запиралась на замок, а наиболее ценные даже приковывались к столам или подставкам, лишь сравнительно недавно этот обычай стал выходить из обихода.
- Да, мне это известно, спасибо, - ответил Коул.
Распорядитель, поняв, что перед ним человек, не чуждый книг, преувеличенным движением кивнул и открыл дверь.
Запах пыли, кожи и чернил, разом охвативший Коула, наполнил его какой-то грустью, он углубился в тесные нагромождения библиотеки. Вскоре он увидел Миюри, опиравшуюся на подставку с большой открытой книгой.
- Миюри? - позвал он по привычке вполголоса, хотя вокруг никого не было.
Девушка подскочила от неожиданности, даже не заметив его появления в своей сосредоточенности.
- Чт?.. А, ты? что, брат?
- Миюри, госпожа Шарон побывала здесь только что. Мы должны...
- Что? Эта курица?
Она расстроилась, но, увидев, куда устремлён взор Коула, неожиданно испугалась.
- О, это... я просто... - и захлопнула большую книгу.
Однако Коул уже протянул руку к стопке книг, стоявшей рядом с ней. Открыв одну из них, он сразу всё понял.
- Эти книги, они... - пробормотал он.
Миюри закусила нижнюю губу и отвернулась, всем своим существом отказываясь отвечать. Но оправдываться и так было бесполезно. Открывая книгу за книгой, он видел, что все они имели кое-что общее: все содержали изображения медведей, а один из них, огромных размеров, тянулся лапой к луне.
Миюри упорно молчала. С ней всегда было тяжело иметь дело, когда она упрямилась, даже в Ньоххире.
Обычно она так себя вела, когда была готова упираться до конца, убеждённая, что не делала ничего плохого, пока кто-либо не убедит её в обратном, либо когда понимала, что что-то сделала не так, но упрямилась, не собираясь извиняться. Раз она пришла в библиотеку тайком почитать про Медведя-Лунобивца, оба варианта могли иметь место.
- Нам всё равно нужно уходить. Госпожа Шарон была, чтобы сообщить о делах в Раусборне.
Коул взял Миюри за руку, она продолжала молчать, но не пыталась забрать руку.
Тема этого медведя была непростой для обоих. Ни один из них не знал, как вести себя, если эта тема всплывала.
Коул, полагая, что Миюри позволит себя увести, стал свободной рукой собирать ключи со стола.
- Сколько всего ты брала?
- Пять.
- Пять, - кивнул он, подсчитав, и они вышли из библиотеки, отдав на выходе ключи распорядителю.
- Так, понятно, - сказал Коул, когда они спускались уже во дворе по каменным ступеням. - Причина, по которой такая соня, как ты, встала посреди ночи выгонять овец, состояла в том, чтобы поговорить с господином Хаскинсом, верно?
Не зря же Хаскинс позволил охраннику идти с ними, но остановил Коула. Узнав, что Миюри в библиотеке читает о медведе, и понимая, что Коул не обрадуется этой теме, старик даже пытался пойти за Миюри вместо Коула. Это привело Коула к одному выводу.
- Итак, главная причина, по которой мы приехали сюда...
- Нет, не поэтому, - ответила Миюри, встав столбом. - Я действительно хотела расспросить о гербах.
Коул знал, что теперь она не будет упорствовать во лжи, и одна причина не хотеть верить, что она лжёт, у него была. Миюри действительно хотела иметь собственный герб, они пришли сюда за рассказами о гербах, потому что она хотела уместить в рисунок герба всё, что ей дорого. Для него было бы слишком печально услышать от неё, что это был лишь повод.
- Миюри, - произнёс он её имя и посильней сжал руку, за которую она вяло держалась. - Всю дорогу отсюда до города охранник будет с нами. А когда мы приедем в город, там нас могут настигнуть кое-какие события. Давай поговорим сейчас.
Миюри безучастно стояла посреди дорожки, как потерявшаяся маленькая девочка, потом она медленно перевела на него взгляд.
- Что сказала курица?
- Рыцари святого Крузы приплыли в Раусборн.
Глаза Миюри расширились.
- Но она не сказала так, будто они внезапно атаковали город или что-то в этом роде. У нас должно быть немного времени поговорить, прежде чем начать укладывать вещи.
Миюри отвернулась, но не потому, что не хотела видеть Коула, возможно, она искала взглядом Родоса, который должен был находиться где-то в аббатстве. Потом она всё же повернулась к Коулу.
- Ты не будешь злиться, брат?
Вместо злости Коул почувствовал облегчение, в её вопросе прозвучало не желание не злить его, а скорее, она опасалась, что если он действительно рассердится, иметь с ним дело будет нудно. В общем, она вела себя как обычно.
- Это зависит от тебя.
Миюри нахмурилась и вздохнула.
Соблюдение тишины являлось в аббатстве правилом, здесь действительно было исключительно тихо, если не считать блеяние овец и шаги приходящих и уходящих послушников, работавших на полях.
Миюри села рядом с ящиками, сложенными у сарая, откуда улетела Шарон, и произнесла:
- Сказав, что я хочу услышать истории о королевстве и рыцарях от старика Хаскинса, я имела в виду именно это.
Слова были подобраны так, будто она вредничала, но голос прозвучал несколько неуверенно. Она не хотела, чтобы Коул сомневался в ней по этому поводу. Коул кивнул, и Миюри, коротко вздохнув, продолжила:
- Но и то, что я хотела узнать о медведе, тоже правда.
По легендам охотящийся на луну медведь положил конец эпохе существ-воплощений. Легенды о битвах медведя с ними, произошедших много веков назад, остались ныне в человеческом мире просто сказками. Они включали в себя даже истории о долинах, вырезанных когтями медведя, об озёрах, появившихся на месте вырванных из земли гор, об островах, образованных брошенными в море горами.
Каждая легенда сама по себе выглядела чьей-то фантазией, но, собранные вместе во множестве, эти древние сказки воспринимались иначе. Медведь сражался с повелителями лесов и гор, переходя с места на место. В конце концов, он вошёл в западное море и исчез. Множество воплощений пало от руки медведя, положившего конец их эпохе.
Родители Миюри, Лоуренс и Хоро, собирали обрывки древней истории во время своих путешествий.
Вероятно, Медведь-Лунобивец действительно существовал, и действительно он убил многих.
Но всё, что собрали Хоро и Лоуренс, не давало ответа на вопрос - «куда пропал Медведь-Лунобивец?»
Миюри и Коул слышали кое-что от Осени, воплощения кита, с которым они встретились на северных островах. Он рассказал, что на дне моря остались гигантские следы. Их размер соответствовал тому, что рассказывали люди.
Но ныне люди использовали мощь своих достижений, чтобы вырубать леса, плавать на кораблях, расширяя карту мира. Они раскрыли многие сокровенные тайны, и выжившие в давние времена воплощения, быстро теряли пространство для жизни. Наступил век, а вместе с ним и новое знание, приоткрывшее возможный ответ и высветивший новую грань древней легенды.
Это была весть о новой земле, расположенной по слухам на другой стороне западного моря. Но и Медведь-Лунобивец по непонятному совпадению исчез тоже в западном море.
Для Миюри Медведь-Лунобивец был не только объектом мести, существом, предположительно убившим друзей её матери, мудрой волчицы Хоро там, где была её родина, для Миюри он означал и начало великого приключения. Если бы она тянулась к этому приключению лишь одной рукой, Коул, возможно, смог бы осторожно отодвинуть её. Но она вцепилась обеими руками, и заставить её отпустить было нелегко.
- Ты думала, что господин Хаскинс, может быть, расскажет о том времени, как раз тогда, когда бушевал Медведь-Лунобивец, так, да?
Озвучив это, Коул поразился не столько очевидности сказанного, сколько тому, что он прежде даже не предполагал такой возможности. Он оказался дурнем, не особо глубоко задумывавшимся, зачем они отправлялись в аббатство Брондел. Когда проблемы разрастались до серьёзных размеров, он терял из виду то, что рядом.
- Ну, понимаешь, мама говорила, что она пребывала почти в спячке, вдали от дома заботясь о пшенице, когда всё это происходило, а кит сказал, что просто просидел это время на морском дне, а госпожа Иления сказала, что немногим старше меня.
Иления внешне казалась старше Миюри всего на несколько лет, и хотя Коул был уверен, что девушка-овца превосходила возрастом его самого, он оставил это при себе.
- Тот, кто может знать, что тогда произошло, дороже куска золота на обочине дороги. А госпожа Иления сказала, что совсем не ладит со старым Хаскинсом.
Хаскинс решил зарыться в песок, давая потоку времени проноситься над ним. Иления же, рождённая в новое время, нацелилась на землю далеко за морем, чтобы создать там свою страну для не-людей. При сходстве их целей они обладали противоположными образами мысли и методами действия. Два символа - старого и нового времени.
- Но если бы я сказала тебе, что хочу узнать истории о медведе, ты бы точно отказался.
- Ну... я...
- А потом началось это с гербами, читая книги в библиотеке, я обнаружила ещё много того, о чём хотела бы спросить, например, гербы с баранами. И я подумала, что ты тоже можешь согласиться с этим.
Как Коул с рождения наблюдал за взрослением Миюри, так и она за ним следила всё это время. С недавних пор она его уже немного опережала.
- И я думаю, что история о медведе, о которой я хотела узнать, отличается от той, про которую ты думал.
- А?
Миюри видела в Медведе-Лунобивце врага. Коул не мог вынести мрачных огоньков, загоравшихся в её глазах, когда речь заходила о нём, он молился, чтобы Миюри не вмешивалась в историю с медведем. Но сейчас он не видел пламени мести в глазах девушки, стоявшей перед ним, её глаза смотрели куда-то вдаль, словно утонув в воспоминаниях.
- Я увидела уже очень много гербов в этих книгах, когда кое-что показалось мне странным. Чем больше я читала о происхождении рисунков гербов, тем сильнее становилось это странное чувство, - сказала Миюри, поднимая глаза и указывая рукой вдоль дорожки.
Коул повернулся и увидел Хаскинса.
- У гербов есть свои истории, у них есть свои основания. Рыцарский орден, сражающийся на море, может взять изображение черепахи с парусом во рту и так далее.
Если память Коулу не изменяет, таким был рыцарский орден Еврана. Но он не понимал, как это было связано с медведем. Пока он думал, подошёл Хаскинс.
- Он рассердился на тебя? - спросил он, сохраняя обычное серьёзное выражение лица, и трудно было понять, насколько он мог шутить, Миюри угрюмо пожала плечами. - Она сказала мне ничего не говорить, потому что ты рассердишься.
Злиться на Хаскинса было совершенно бессмысленно. Но кое-что Коула интересовало.
- О чём ты говорил с Миюри?
Медведь-Лунобивец. Было что-то такое же странное, поразившее её в рассказах о гербах.
- Это просто удивительно. Оно и мне раскрыло глаза, - сказал Хаскинс - тот, кого больше ничто в этом мире не должно было удивлять. - Сколько сот лет назад это произошло?.. Сказка подобна камню, оставшемуся в высохшем русле реки, все выступы на нём сглажены временем. Каким образом кто-то мог подумать, что найдётся такая грань, о которой я никогда и не думал?
Этого пастуха прозвали мудрецом равнин. Он перевёл взгляд на солнце и продолжил:
- Но нашлась. Словно вопросы к солнцу, на которое я смотрел всю жизнь.
Не было похоже, что Хаскинс помогал Миюри, просто желая помочь молодой девушке. Он видел в этом что-то ценное.
- Это как гербы с волками, брат, - пояснила Миюри. - Медведь был самым сильным существом на свете, но гербов с ним почти не осталось.
Хранитель ларька с оберегами сказал, что тенденции использовать те или иные рисунки в гербах приходят и уходят. Поэтому волки когда-то служили символами в древней империи и вышли из употребления, когда устарели. Но таинственность облика волков, быстрых лесных охотников, по-прежнему была широко распространена среди наёмников.
Олень был избран символом гор, черепаха - символом морей, и потому странно, что медведь не был выбран символом власти. Владыка насилия, против которого не смогло устоять ни одно древнее воплощение.
Коул ощущал, что всё, чтобы мир был переполнен символами медведей, было на месте.
- Когда я задумывалась об этом, все истории из прошлого, что я услышала, становились всё более и более странными.
- Я сам не мог подобрать слов, - Хаскинс обратил ясные глаза к Коулу, - когда она спросила меня, почему в легендах о медведе, охотящемся на луну, всегда всё происходило ночью.
Коул тоже растерялся. Конечно, он знал причину самого вопроса. Если говорить про медведя, охотящегося на луну, его образ не мог не быть привязанным к ночи уже из-за самого названия - Медведь-Лунобивец. Но почему она об этом спросила? Разве не проще и легче спрашивать про существо, бывшее символом ужаса?
Похоже, для Миюри это было не так.
- Брат, Медведь-Лунобивец был достаточно большим, чтобы усесться на гору. Ночь ночью, но как он должен прятаться днём?
- Существо, разбрасывающее зло налево и направо, заставляя всех ненавидеть себя, но тогда оно никогда не сможет просто вздремнуть днём, верно? Иначе появилась бы куча историй о медведе, размером с гору и спящем на горе. В конце концов, медведь должен быть достаточно большим, чтобы дотянуться до луны.
Коул не мог найти слов, но первое, что приходило ему в голову, как глупо в сказке задаваться такими вопросами. Его изумление мешало найти слова в ответ. Ведь прямо перед ним стоял легендарный золотой баран, причастный к основанию королевства Уинфилд.
Хаскинс, человек из легенды, тихо сказал:
- Не было ли имя «Медведь-Лунобивец» преувеличением? - он покачал головой, словно в ответ на свой вопрос. - Когда мы бежали от него, в наших головах билась одна мысль: сколько бы мы ни бежали, нам никак не удавалось ощутить, что мы удаляемся от него. Его чёрная тень была всегда рядом. Он стоял в сиянии луны и был очень похож на саму луну. Вот, насколько он был огромен.
Он был достаточно большим, чтобы не чувствовать расстояния до него, однако всё это происходило ночью.
- Что медведь делал днём, где он спал?.. - на лице Хаскинса изобразилось нечто вроде половины улыбки. - Я и понятия не имею. Мы даже не считали, что он мог спать.
Возможно, есть то, что не разглядеть вблизи.
- Но когда она спросила об этом, я понял, что она права - кто-нибудь должен был заметить это. Существа вроде меня, которые ещё существуют, которые жили в то время.
До нынешних времён дошли легенды о путешествии с севера на юг мамы Миюри, мудрой волчицы Хоро. Это означает, что должны были существовать и более определённые истории про Медведя-Лунобивца. Должны были найтись правители, восхищавшиеся его дерзкой отвагой и желавшие приобщиться к его богоподобности.
- Жаль, что гербов с волками не так много, но есть не вызывающие сомнений записи, свидетельствующие, что в давние времена они были, а некоторые люди используют их и сегодня. Но с медведями крайне мало. Если история о Медведе-Лунобивце верна, это ещё более странно.
Вопрос Миюри был оправдан, что-то было не так.
Медведь настолько стал синонимом силы, что издревле существовали поговорки вроде «сильный, как медведь». Отличная причина использовать изображение медведя в гербе. Даже сейчас обычный медведь в лесу был намного опаснее стаи волков.
- И вот, я начала искать гербы с медведями, оказалось, что очень многие рода с такими гербами прервались давным-давно. Будто были прокляты.
- Что? - удивился Коул.
- Я знал, что этому маленькому ребёнку в голову придёт невероятная идея, - с лёгким удовольствием в голосе ответил Хаскинс.
Красноватые глаза Миюри были расширены, когда она повернулась к Коулу. Её юные глаза свидетельствовали об её уме и воображении.
- Что если бы Медведь-Лунобивец мог превращаться в человека?
Даже самый очевидный ответ не всегда можно было ухватить.
- Это, отвечая на вопрос, чем медведь занимался днём. Наверное, просто спал как обычный человек. Но история о его последующем исчезновении в море на западе становится довольно странной.
Миюри, юность которой не ведала страха, даже не сомневалась в воображаемом мире.
- Возможно, он просто хотел затаиться.
После ужасной войны, положившей конец эпохе, победитель почему-то зарылся в песок времени.
Задавшись вопросом "почему", Коул знал самый простой ответ - "по своему желанию". Но если так, то он давал страшный ответ на все странные вопросы, заданные Миюри.
- Это значит... причина того, что так мало родов имеют гербы с медведем, в том...
- Точно, - усмехнулась Миюри. - Потому что Медведь-Лунобивец убивал их. Чтобы спрятать себя.
- Ладно, вот так, значит...
Объяснение Миюри могло бы раскрыть путаницу в истории о медведе, если бы не выглядело притянутым за уши. Самое главное - зачем ему это было нужно. Он появлялся непременно ночью, он положил конец целой эпохе и оставил следы своих когтей в мире в буквальном смысле лишь для того, чтобы оставить себя непобедимым и скрыться за морем на западе. Он даже убивал людей, которые его почитали, чтобы убить саму память о себе в мире людей...
Похоже, ум Миюри был недоступен Коулу, и вот почему она подумала о такой возможности. Зато, при виде её сияющего лица он понял, в чём заключалась самая важная часть её души.
- Овцы и волки видят разные миры. Нет, полагаю, если взять эту девушку, уместнее будет сказать, что мы столкнулись с разным числом историй, - пробормотал Хаскинс.
В ответ Миюри, любившая истории больше кого угодно в Ньоххире, сказала:
- Брат, слушай. Раз Медведь-Лунобивец положил конец одной эпохе, кто пришёл к власти в следующей?
Казалось, под ногами Коула разверзлась земля, открыв самые глубины ада. Такого просто не может быть.
Миюри ещё спросила:
- Ты когда-нибудь встречал Бога, брат?
Он тонул в кошмаре с открытыми глазами. Удар был слишком силён, голос Миюри доносился до него откуда-то издалека.
Конечно, нет никаких доказательств, что её мысли правильные. Он мог бы отбросить их как детские фантазии, над которыми даже не стоило бы смеяться.
Однако затем наступила очередь Хаскинса:
- Священное Писание - это собрание слов Бога, записанных несколькими людьми. Но нет рассказов о том, что кто-то когда-то видел самого Бога. И есть некоторые странные несоответствия. Полагаю, ты проделал определённую работу по переводу Священного Писания на язык народа, но разве это никогда не изумляло тебя, Предрассветный кардинал? Предполагается, что Бог создал всё сущее, так почему же Церковь считает не-людей врагами?
Жил когда-то медведь, сражавшийся с не-людьми. По какой-то причине он убивал воплощения-существа леса.
Миюри и Хаскинс, противоположные по природе своей, были на одной стороне.
Как ему противодействовать этому?
- И вот, брат, я задумалась над этим вопросом и потому спросила старика Хаскинса, - Миюри прочистила горло. - Я спросила, встречал ли он когда-либо воплощение медведя?
Коул повернулся к Хаскинсу - ответ был очевиден. Можно было подумать, что этот старик сейчас нашёл ключ от своего хижины, который потерял лет сто назад.
- Никогда. Я никогда не встречал воплощение медведя.
Хоро была не единственным воплощением волчицы. Хаскинс был не единственным воплощением барана. То же самое можно сказать и об оленях, и о кроликах. А значит, и медведи должны быть такими же.
- Лет пятнадцать с лишним назад одна необычная компания принесла мне интересную историю, но, уверен, что вы их превзошли в этом отношении.
Была ли эта история чушью или, напротив, содержала великую идею? В любом случае, это был взгляд на историю, о котором никто никогда не думал, способ мышления, который никто даже не пытался применить.
У Коула кружилась голова, небо и земля будто вращались перед ним, но его внимание оставалось сосредоточенным на единственной, как полярная звезда, точке.
- Значит, история о новой земле... ложна?
Возможно, следы на морском дне, предположительно принадлежавшие Медведю-Лунобивцу, должны были отвлечь от его поисков, заставить думать всех, что он скрылся на запад. А может, слух о новой земле связали с медведем совершенно произвольно.
Отвечая Коулу, Миюри показала на Хаскинса:
- Я вспомнила, что говорила госпожа Иления, а она не поладила со стариком Хаскинсом.
- Эта овечка была понахальней твоей матери.
Впечатляло уже то, что Иления с её потрясающей пушистой чёрной шерстью и Хаскинс, заставивший дрогнуть даже Миюри, разорвали отношения из-за разногласий, возникших в ходе их разговора, причём из его слов могло показаться, что иметь дело с ней было труднее, чем с Хоро.
- Вот, как я это вижу, - продолжил Хаскинс. - Во-первых, Медведь-Лунобивец пытался создать страну только для таких существ, как он.
Предположение казалось убедительным с учётом того, как начиналась такая большая война. При всей разнице в методах цели у стоящего перед Коулом старика и у Илении были одни и те же.
- Но после войны он создал Церковь, может, потому, что строить государство только для медведей было бы слишком много, а может, он подумал, что управлять человеческим миром из тени будет намного проще. Но это, в конечном счёте, было лишь лучшим, что он мог сделать, действительно стремясь создать для медведей новую землю. Даже люди в северных землях в то время начали отбивать леса у тьмы. Благодаря своей огромной численности и особой силе, которую им дали орудия труда и новые методы работы они стали оказывать невиданное ранее на земле влияние.
Загрузка главы...

Комментарии

Загрузка...