— Госпожа Ханнелора, прибыло письмо от госпожи Зиглинды.
Ранним утром из зала с кругом перемещения прилетел ордоннанц. Я пробежала глазами послание, которое сходила забрать Эльзия.
Поскольку вчера я отправила отчёт о чаепитии библиотечного комитета, матушка изложила своё мнение на этот счёт, а также дала наставления по поводу сегодняшней встречи.
— Пишет: «Сегодня не ограничивайся одним лишь обменом книгами, а приложи все усилия к сбору информации»…
— И неудивительно, — заметила Кордула. — Не одну лишь госпожу Зиглинду волнует, в каком положении сейчас находятся Глессенмейер и Хауфлетце, которые из-за магии договора с Коринцдаумом не смогли отказаться от участия и теперь вынуждены выйти на диттер по краже невесты.
Я кивнула в ответ на слова Кордулы. Находясь в родном герцогстве, не так-то просто добывать сведения о делах соседей. Я прекрасно понимала желание матушки узнать, насколько изменились настроения в других герцогствах после того собрания, и получить вести не только от Дункельфельгера.
— Разумеется, на чаепитии библиотечного комитета главным вопросом была судьба госпожи Соланж, так что обменяться вестями о других герцогствах не удалось, но сегодня представляется поистине редкая возможность, — произнесла Эльзия. — Ведь на встрече будут присутствовать кандидаты в аубы не только из Александрии и Эренфеста, но также из Классенбурга и Блюмефельда.
Вслед за Эльзией остальные последователи тоже наперебой принялись перечислять, какие именно сведения им хотелось бы получить на сегодняшнем чаепитии.
— Хотелось бы расспросить госпожу Шарлотту об общих настроениях в дворянской академии и вестях из малых и средних герцогств.
— Да, непременно стоит удостовериться, действительно ли улеглось недовольство среди рядовых студентов. Ведь напрямую Дункельфельгеру о подобном никто не скажет.
— А мне любопытно, какую позицию намерен занять Классенбург.
— О да: последуют ли они воле зента Эглантины или же дух соперничества с Дункельфельгером возьмёт верх и они склонятся на сторону Коринцдаума…
Рвение моей свиты было вполне естественным — для того ведь и существует период общения.
… Вот только мне самой просто хотелось приятно провести время с подругами.
Прежде чаепития, на которых мы обменивались книгами, были для нас бесценной отдушиной: там можно было сбросить с плеч бремя политических расчётов своих герцогств и говорить исключительно о книгах. И хотя умом я понимала всю необходимость сбора сведений, от требования превратить эту встречу в обмен информацией на душе становилось немного тоскливо.
… Мне куда больше хочется поговорить о книгах, чем об обстановке в дворянской академии, а ещё так не терпится послушать рассказ госпожи Розмайн о её любви!
Вряд ли, конечно, госпожа Розмайн станет откровенничать о любовных чувствах на многолюдном чаепитии, но уж помечтать-то об этом про себя мне ничто не мешает.
***
— Как я рада, что вслед за вчерашним днём вы пожаловали к нам и сегодня!
В чайной комнате Александрии меня радушно встретили госпожа Розмайн и госпожа Летиция. Когда меня проводили к столу, там уже сидели госпожа Шарлотта и господин Хильдебранд, вовсю обмениваясь сведениями о нынешней обстановке в дворянской академии.
— Позвольте и мне присоединиться к вашей беседе. Госпожа Шарлотта, скажите, обстановка в дворянской академии уже улеглась? Боюсь, сейчас сведения, доходящие до Дункельфельгера, могут заметно отличаться от того, что известно другим герцогствам.
— Да, светская жизнь в дворянской академии заметно успокоилась и наконец вошла в привычное русло, как в прежние годы.
По словам госпожи Шарлотты, герцогства, обращавшиеся к ней за помощью, горячо её благодарили. Сама она скромно заметила: «Я ведь объяснила им, что всего лишь передала их тревоги вам, госпожа Ханнелора, и госпоже Розмайн», — однако вне всяких сомнений именно её участие послужило толчком к проведению того собрания у врат страны.
… До чего же мне ещё многого недостаёт.
Госпожа Шарлотта безошибочно определила, к кому следует обратиться за советом, в конечном счёте привела в движение саму зента и разрешила кризис в дворянской академии. Отныне число тех, кто будет искать её совета, несомненно возрастёт, а её личные связи с другими герцогствами станут ещё крепче. Поистине безупречный образ действий, достойный кандидата в аубы высокопоставленного герцогства!
Стоило мне вспомнить собственные бесплодные метания, когда я тщетно пыталась достучаться со своими просьбами до зента, как уши начинало жечь от стыда.
— Скажите, госпожа Шарлотта, а улеглось ли недовольство среди рядовых студентов Глессенмейера и Хауфлетце — тех герцогств, чьё участие в бою было окончательно утверждено?
— … Увы, нельзя сказать, что их ропот утих без следа. Как ни крути, исход диттера по краже невесты в той или иной мере отразится на их будущем.
Подтверждая слова госпожи Шарлотты кивком, господин Хильдебранд добавил:
— Впрочем, их недовольство направлено отнюдь не против Дункельфельгера. Насколько мне известно, студенты ропщут на собственных аубов, недоумевая, почему те не отозвали заявки, когда им предоставили столько возможностей отказаться.
— И то неудивительно, — заметила госпожа Шарлотта. — Ведь господин Эдельарк учится лишь на третьем курсе и прежде был высшим дворянином. Можно было бы понять их рвение в самом начале, когда руки второго воплощения богини добивалось множество герцогств, но почему они и теперь так упрямо настаивают на браке с госпожой Ханнелорой, никому не ведомо.
… Интересно, многие ли вообще знают о том, что их аубы связаны магией договора и не смогли отказаться при всём желании?
Слушая их обоих и согласно кивая, я невольно задумалась об этом. Пожалуй, открыто признаться в том, что ты заключил магию договора с господином Сигизвальдом и оттого лишён права голоса, значило бы окончательно уронить достоинство ауба, поэтому они и вынуждены молчать.
— Госпожа Ханнелора, значит, в диттере по краже невесты совершенно точно примут участие четыре герцогства: Коринцдаум, Древанхель, Глессенмейер и Хауфлетце?
— Да, всё верно, — кивнула я в ответ на вопрос госпожи Шарлотты. — Мне искренне жаль госпожу Люцинду, которая вовсе не желала этого диттера, но раз такова воля их ауба, никто со стороны не в силах ничего изменить. Мы, кандидаты в аубы, можем высказать аубу своё мнение, однако отменить его решение нам не дано.
— Да, вы правы…
На губах госпожи Шарлотты мелькнула чуть горькая улыбка — должно быть, и в её памяти хранились воспоминания о том, как приходилось смиряться с решением ауба вопреки собственному несогласию.
— Добрый день всем.
— Добрый день, госпожа Джентиана.
Госпожа Розмайн и госпожа Летиция подошли к столу вместе с госпожой Джентианой, кандидатом в аубы Классенбурга.
Слуги разлили чай. Мы сделали по глотку, после чего каждый отведал принесённые с собой сладости в знак отсутствия яда.
— Прежде чем мы перейдём к приятной беседе о книгах, у меня есть объявление для всех членов библиотечного комитета, — начала госпожа Розмайн и пересказала решения, принятые на вчерашнем чаепитии: что благодаря назначению достаточного числа библиотекарей из высших дворян необходимость в подаче магической силы Шварцу и Вайсу отпала, что новых членов в библиотечный комитет отныне принимать не будут и что вокруг посещения подземного архива вспыхивают стычки между кандидатами в аубы и их свитами…
— Все мы — кандидаты в аубы из высокопоставленных герцогств и как члены библиотечного комитета тесно связаны с библиотекой, а потому вполне способны выступать посредниками в спорах. Полагаю, нам стоит помочь уладить нынешнюю неразбериху на первых порах, однако усиливать влияние и полномочия библиотечного комитета я не намерена. Члены библиотечного комитета — это всего лишь добровольные помощники той поры, когда библиотеке не хватало магической силы. Поэтому, пожалуйста, помните: вмешиваться следует лишь тогда, когда об этом прямо попросят сами библиотекари.
Все присутствующие согласно закивали, принимая слова госпожи Розмайн к сведению.
— Госпожа Розмайн, но если библиотечный комитет упразднят, неужели прекратятся и подобные чаепития?
— Вовсе нет. Чаепития любителей книг я непременно хочу устраивать и впредь! Ведь мне так интересно слушать ваши впечатления о новых книгах. Вот только из-за того, что выросло число и самих библиотекарей, и участников комитета, собираться за чаем прямо в библиотеке мы больше не сможем…
— Ах, как жаль! А я ведь так мечтала побывать на чаепитии в самой библиотеке, — с шутливым вздохом произнесла госпожа Шарлотта, и госпожа Джентиана тихонько рассмеялась, разделяя её сожаление:
— Я тоже надеялась, что если чаепитие пройдёт в библиотеке, то мы сможем попить чаю вместе со Шварцем и Вайсом. Как обидно, что этой мечте не суждено сбыться.
— Шварц и Вайс несут службу в читальном зале, поэтому они никогда не сидели с нами за чаем, — заметила я, мысленно представив себе, как Шварц и Вайс чинно восседают на стульях за чайным столом. — Но если бы они и впрямь к нам присоединились, мы бы словно очутились на страницах сказки — до чего же было бы чудесно!
Мои слова пробудили воображение и у господина Хильдебранда с госпожой Летицией.
— Чаепитие, на котором Шварц и Вайс разливают чай, совсем как настоящие слуги?
— А может, они бы ещё и раскладывали сладости по тарелочкам!
Вволю помечтав вслух о чаепитии в компании шмилов, мы немного успокоились, и тогда госпожа Розмайн сообщила, что госпожа Соланж готовится уйти в отставку.
— Как грустно, что госпожа Соланж покинет библиотеку…
— Грустно, конечно, однако с учётом её почтенного возраста в этом нет ничего удивительного.
— Говорят, после ухода с должности она вернётся в Классенбург. Надеюсь, там её ждёт спокойная и безмятежная жизнь.
Пока все обменивались сочувственными откликами, госпожа Розмайн обратилась к госпоже Джентиане:
— Госпожа Джентиана, не могли бы вы оказать содействие, чтобы госпожа Соланж ни в чём не знала нужды и жила в полном довольстве? Я бы очень хотела, чтобы вы передали это письмо вашему аубу.
— Хорошо, я непременно поговорю с отцом. Он наверняка стремится укрепить связи с вами, госпожа Розмайн, так что, полагаю, примет вашу просьбу с радостью.
Госпожа Джентиана с улыбкой приняла протянутое госпожой Розмайн письмо и передала его своей слуге. Наблюдавшая за этой сценой госпожа Шарлотта предостерегающе произнесла:
— Сестрица, оказывать особое покровительство одному-единственному дворянину опасно. Сама госпожа Соланж может превратиться в твоё уязвимое место.
— Надо же, Шарлотта, и ты туда же — говоришь совсем как Фердинанд! Но ведь я искренне переживаю о том, как сложится жизнь госпожи Соланж на склоне лет.
Как я и думала, господин Фердинанд уже успел сделать ей внушение на этот счёт. Выделять и осыпать милостями одного конкретного дворянина в чужом герцогстве — значит собственными руками создавать себе уязвимость, которой не преминут воспользоваться недоброжелатели. Поскольку госпожа Розмайн — ауб, в межгерцогских отношениях такой человек легко может оказаться на положении заложника.
— Вот только тревожусь я за Классенбург, — серьёзно уточнила госпожа Шарлотта
— Как? Разве не за госпожу Соланж? — удивлённо воскликнул господин Хильдебранд.
— Именно. Чтобы спасти дядюшку, попавшего в беду в чужом герцогстве, сестрица захватила основание Аренсбаха. Страшно даже представить, что случится, если кто-нибудь возомнит, будто нащупал слабое место сестрицы, и вздумает причинить вред госпоже Соланж…
… Об этом и впрямь лучше даже не думать. Тем более что теперь рядом с госпожой Розмайн находится ещё и сам господин Фердинанд
— Сестрица, когда будешь просить Классенбург позаботиться о госпоже Соланж, пожалуйста, со всей прямотой предупреди их и об этой опасности.
Поскольку Классенбург не участвовал в череде сражений с Ланценавией, трудно сказать, насколько подробно там осведомлены о деяниях и нраве госпожи Розмайн. Ведь когда речь заходит о госпоже Розмайн, во многое трудно поверить, даже когда видишь это собственными глазами!
… Слова госпожи Шарлотты — чистая правда, и лично я с ней полностью согласна, но не воспримут ли в Классенбурге подобное предостережение как неприкрытую угрозу?
Я украдкой взглянула на госпожу Джентиану. На её лице играла мягкая, чуть растерянная улыбка, за которой было совершенно невозможно прочесть, как именно она расценила слова госпожи Шарлотты.
— Я непременно передам письмо госпожи Розмайн и перескажу предостережение госпожи Шарлотты. Однако мне самой предстоит выйти замуж в другое герцогство, а потому, к сожалению, я не могу здесь и сейчас давать никаких обещаний на будущее.
… Что ж, вполне ожидаемый ответ.
Разумнее всего будет передать дело в своё герцогство и предоставить аубам самим договариваться между собой. Тем более что если госпожа Розмайн начнёт деятельно вмешиваться в судьбу сотрудника дворянской академии, никто не предскажет, чем это обернётся, так что и зенту поневоле придётся держать ухо востро.
— Простите, госпожа Джентиана, вы упомянули о замужестве в другом герцогстве… — осторожно заговорил господин Хильдебранд. — Уж не поступало ли вам негласного предложения от господина Сигизвальда? Видите ли, матушка говорила, что с его стороны было бы неудивительно заранее наводить мосты на случай исхода диттера…
При словах господина Хильдебранда все взгляды мгновенно устремились к нему.
— Как это? Но ведь господин Сигизвальд сватается к госпоже Ханнелоре, не так ли?
— Быть такого не может! Подать заявку на диттер и в то же самое время — пусть даже неофициально — свататься к другой невесте?! Ведь это верх вероломства!
— Это лишь предположение моей матушки, сам я ничего не утверждаю. Просто…
Под градом наших возгласов господин Хильдебранд неуверенно опустил глаза и пересказал нам опасения госпожи Магдалены.
Прослышав о сошествии богини, господин Сигизвальд подбил множество герцогств подать заявки, рассчитывая задавить Дункельфельгер числом. Когда этот замысел расстроили, он попытался добиться отмены самого диттера и руками студентов других герцогств принялся травить господина Ортвина, вынуждая того отказаться от участия. Но и эта уловка потерпела крах после переговоров зента, госпожи Розмайн и Дункельфельгера.
— Матушка полагает, что раз уж избежать диттера ему не удалось, он наверняка уже продумывает запасные пути. Она опасалась, что если брак с госпожой Ханнелорой сорвётся, то следующей его избранницей станет госпожа Джентиана из Классенбурга… По словам матушки, господин Сигизвальд — именно такой человек.
Эти слова принадлежали госпоже Магдалене, которая в бытность третьей женой прежнего зента наблюдала за поступками господина Сигизвальда вблизи. Конечно, принимать чужие догадки за чистую монету не стоило, но с учётом всех закулисных козней, которые до сих пор плёл господин Сигизвальд, осторожность явно была не лишней.
Госпожа Розмайн с тревогой посмотрела на госпожу Джентиану и тихо вздохнула
— Породниться с Коринцдаумом — значит обречь себя на то, что они всей тяжестью сядут вам на шею. Пожалуй, стоит заранее предостеречь ауба Классенбурга.
— Но даже если мы его предостережём, разве легко будет отклонить сватовство господина Сигизвальда? — заметила госпожа Шарлотта, приложив ладонь к щеке и печально сдвинув брови. — По рангу его герцогство стоит выше Классенбурга, сам он без стеснения давит авторитетом бывшего члена королевской семьи, а зент Эглантина явно старается не оказывать особого покровительства своему родному герцогству.
Должно быть, госпожа Шарлотта невольно сравнивала положение госпожи Джентианы с участью госпожи Люцинды, угодившей в западню из-за интриг господина Сигизвальда.
— … Будь вы сильны в диттере, вы бы сумели дать отпор притязаниям господина Сигизвальда даже при более низком ранге герцогства… Но в Классенбурге ведь не прибегают к диттеру, верно? — спросила я.
— Вряд ли в Классенбурге станут решать подобные вопросы посредством диттера. По крайней мере, мне о таком слышать не доводилось.
… И почему только другие герцогства не возьмут в обычай решать споры диттером?..
— Даже если я попробую высказать отцу своё мнение насчёт замужества, без другой достойной партии помимо господина Сигизвальда добиться чего-либо будет крайне трудно, — добавила госпожа Джентиана.
Даже если бы у госпожи Джентианы и был на примете милый её сердцу избранник, без одобрения ауба Классенбурга это не имело бы никакого смысла. А сыскать сейчас жениха, ради которого можно без опаски отказать господину Сигизвальду, было почти невозможно.
— Если говорить о герцогствах, способных дать отпор господину Сигизвальду, то на ум первым делом приходит Дункельфельгер, не так ли? — звонким голосом предложила госпожа Шарлотта. — Полагаю, место второй жены господина Лестилаута или брак с господином Раоферегом, пусть он и младше, вполне устроили бы ауба Классенбурга!
От столь неожиданного предложения госпожи Шарлотты я удивлённо заморгала. Почувствовав на себе ещё и полный надежды взгляд госпожи Розмайн, я приложила руку к щеке и задумчиво склонила голову набок:
— Что касается Раоферега, он сын второй жены, и мы с ним почти не общаемся, так что мне трудно судить… К тому же Раоферег учится всего лишь на первом курсе, и я сомневаюсь, что отец станет выбирать ему невесту уже сейчас.
Я ещё не имела права разглашать, что Раоферега решено понизить до статуса высшего дворянина, а уж ауб Классенбурга тем более ни за что не отдал бы госпожу Джентиану за человека, которому предстоит лишиться титула кандидата в аубы.
— А вот если госпожа Джентиана выйдет за моего старшего брата, то она станет не второй, а первой женой.
— Вот как? Но ведь в рейтинге герцогств Дункельфельгер стоит выше Классенбурга! Разве в Дункельфельгере первой женой не делают ту, чьё родное герцогство выше по рангу? — озадаченно склонила голову госпожа Розмайн.
— Дело в том, что Айнлибе происходит из семьи высших дворян. Кроме того, обязанность первой жены — поддерживать связи и вести переговоры с другими герцогствами, тогда как задача второй жены — управлять внутренними делами и сплачивать дворян самого герцогства. Уроженке чужих земель было бы непросто управляться с нашими дворянами, а с учётом участия в собрании герцогов разумнее всего поручить роль первой жены именно супруге, прибывшей из другого герцогства.
На собрании герцогов проходят важнейшие заседания, присутствовать на которых обязана герцогская чета — то есть сам ауб и его первая жена. В стародавние времена лишь первая жена считалась законной супругой, а вторая и третья жёны были её помощницами. Именно поэтому, за исключением случаев болезни первой жены или иных чрезвычайных обстоятельств, аубу не дозволяется брать с собой вместо неё вторую или третью супругу.
— Госпожа Джентиана сейчас на втором курсе, так что по возрасту она весьма неплохо подходит на роль первой жены моего брата. Ранг её герцогства тоже безупречен. Я вполне могла бы представить её отцу и брату во время состязания герцогств, однако…
При заключении второго или третьего брака считается желательным выждать от трёх до пяти лет после предыдущей свадьбы, чтобы дать первой супруге время родить детей.
— Желаете ли вы сами такой судьбы, госпожа Джентиана? Есть ли у вас уверенность и решимость встать плечом к плечу с моим братом, будущим правителем, в качестве представительницы всего Дункельфельгера?
От моего вопроса госпожа Розмайн и госпожа Шарлотта пришли в явное замешательство.
— Позвольте, госпожа Ханнелора… разве речь шла не о том, чтобы просто предложить эту мысль вашему аубу как один из возможных вариантов?
— Не слишком ли это серьёзный разговор для чаепития? Если вы станете требовать от госпожи Джентианы подобной решимости прямо здесь, вы лишь поставите её в неловкое положение!
Единственным обстоятельством, вызывавшим у меня сомнения при мысли о рекомендации госпожи Джентианы, было то, что она — дочь третьей жены. Я не знала, получила ли она воспитание, необходимое для замужества в высокопоставленном герцогстве. Ведь тем самым проверке подвергнется и моя собственная проницательность, а потому я не могла легкомысленно рекомендовать кого попало.
… И вообще, эту тему за чаем подняла сама госпожа Шарлотта, а теперь вдруг говорит, что разговор «слишком серьёзный»?
Пока я растерянно моргала, господин Хильдебранд тоже недоумённо склонил голову набок:
— Госпожа Джентиана — дочь третьей жены. Разве не естественно для госпожи Ханнелоры, прежде чем обращаться к аубу, заранее удостовериться, обучена ли кандидатка всему необходимому для брака в высокопоставленном герцогстве и готова ли она сама стать супругой господина Лестилаута?
— … Но неужели даже среди кандидатов в аубы существует такая большая разница в обучении?
Госпожа Шарлотта и госпожа Розмайн переглянулись, явно впервые слыша о подобном.
… Уж не значит ли это, что в Эренфесте всех кандидатов в аубы воспитывают примерно одинаково?
Я не знала, было ли это особенностью одного лишь Эренфеста или общим правилом для низкоранговых герцогств — равно как не могла поручиться, принято ли разделять программу обучения во всех высокопоставленных герцогствах или только в Дункельфельгере. Поэтому я осторожно обратилась за подтверждением к госпоже Джентиане и госпоже Летиции:
— Брак с представителем чужого герцогства более высокого или более низкого ранга, замужество внутри собственной герцогской семьи или переход в род высших дворян… Ведь при воспитании девушек программа обучения всегда различается в зависимости от того, какая партия им уготована, не так ли?
— Неужели это правда, Летиция? — уточнила госпожа Розмайн.
В ответ на вопрос госпожи Розмайн госпожа Летиция негромко рассмеялась:
— Мне королевским указом было предписано стать следующей правительницей, поэтому моё воспитание едва ли можно считать обычным примером женского образования. Однако мне доводилось слышать, как тяжело пришлось госпоже, которую готовили к браку с местным высшим дворянином, когда от неё внезапно потребовали занять место временного ауба… Так что, полагаю, в бывшем Аренсбахе обучение действительно заметно различалось.
— В Классенбурге его тоже разделяют, — подтвердила госпожа Джентиана.
Госпожа Шарлотта и госпожа Розмайн удивлённо переглянулись: «Вот, значит, как заведено в высокопоставленных герцогствах…» Затем госпожа Шарлотта приняла серьёзный вид и обвела нас внимательным взглядом:
— Простите мне мою неделикатность, но позволите ли вы немного расспросить вас об особенностях такого воспитания? Мне неловко в этом признаваться, но Эренфест долгое время оставался в числе герцогств низкого ранга, и сейчас нам велено как можно скорее перенимать обычаи высокопоставленных герцогств.
Искреннее стремление госпожи Шарлотты учиться у старших по рангу герцогств вызывало уважение, и я тотчас охотно кивнула:
— Примерно до поступления в дворянскую академию все кандидаты в аубы получают общее образование, однако затем, в соответствии с замыслами ауба, с каждым проводят отдельную беседу о дальнейшем обучении и о том, с какими именно герцогствами следует углублять связи. В моём случае решили, что с моим мягким нравом стать женой члена королевской семьи будет трудно, а потому меня готовили к замужеству в другом высокопоставленном герцогстве. И теперь, когда было решено, что я останусь на родине, требования ко мне резко изменились, из-за чего мне приходится весьма нелегко.
Закончив рассказ о себе, я перевела взгляд на госпожу Джентиану, и та с приветливой улыбкой кивнула:
— В Классенбурге заведён точно такой же порядок: сперва дают общее образование, а затем следует разговор с аубом. Мне, к примеру, было велено готовиться к тому, чтобы стать опорой для госпожи Эглантины…
— Ох, да вам, пожалуй, приходится ещё труднее, чем мне!
Я не смогла сдержать искреннего сочувствия к госпоже Джентиане. Легко сказать — «стать опорой для госпожи Эглантины», но ведь сама госпожа Эглантина за считаные годы успела сменить статус невесты будущего короля на положение супруги принца, отказавшегося от престола, а затем и вовсе стала зентом!
Вероятно, до восшествия госпожи Эглантины на престол зента госпожу Джентиану готовили к браку в одном из герцогств среднего или высокого ранга, тесно связанных с прежней королевской семьёй или самим Классенбургом — вроде Глессенмейера или Хауфлетце.
— Если речь идёт о положении, позволяющем служить опорой зенту, то ауб Классенбурга наверняка даст согласие на брак лишь с уже утверждённым наследником высокопоставленного герцогства либо с тем, кто станет таковым благодаря этой помолвке, верно? — рассудила я. — Но в таком случае ни в Блюмефельде, ни в Александрии нет подходящих кандидатов в аубы, за которых вы могли бы выйти. Выходит, выбор ограничивается лишь тремя герцогствами: Дункельфельгером, Коринцдаумом и Древанхелем?
— … Нет. Раз уж состоится диттер по краже невесты, то даже из трёх вариантов выбирать не приходится.
Госпожа Джентиана слегка потупила взор и покачала головой:
— Если в диттере по краже невесты победит Древанхель, его избранницей станете вы, госпожа Ханнелора, а значит, по возрасту я уже не подойду ему во вторые жёны. Если же Древанхель потерпит поражение, то вопрос о том, кто станет их следующим правителем, вновь повиснет в воздухе. К тому же отец наверняка поостережётся родниться с герцогством, вызвавшим недовольство зента своим участием в диттере.
Поскольку я не могла раскрыть секрет о нашем предстоящем совместном выступлении с господином Ортвином, мне оставалось лишь молча кивнуть.
— Судя по сегодняшней беседе, ни у вас, госпожа Ханнелора, ни у госпожи Розмайн, ни у господина Хильдебранда… и, вероятно, ни у самой зента нет доброго мнения о господине Сигизвальде. Ведь именно поэтому вы так встревожились, не ведутся ли уже негласные переговоры о моём браке, и посоветовали подыскать другую партию, не так ли?
Когда синие глаза госпожи Джентианы — с затаённой тревогой, но в то же время цепко, стараясь не упустить ни малейшего движения наших лиц, — устремились на нас, мне, знавшей о закулисных интригах господина Сигизвальда, оставалось лишь подтверждающе кивнуть.
— Если вы, госпожа Ханнелора, согласитесь рекомендовать меня на место первой жены господина Лестилаута, я готова приложить все мыслимые усилия, чтобы оправдать это доверие. Однако если Дункельфельгер примет меня в качестве первой жены, это будет означать, что вы дважды перейдёте дорогу аубу Коринцдаума. Хватит ли у ауба Дункельфельгера и господина Лестилаута решимости принять меня при таких обстоятельствах?
От этих слов у меня округлились глаза. Уж чего-чего, а того, что она в ответ поставит под сомнение решимость самого Дункельфельгера, я никак не ожидала! Право слово, если мы один раз сокрушим господина Сигизвальда в диттере, то уж повторное столкновение с ним нас точно не испугает. Единственное, что здесь имеет значение, — сочтут ли саму госпожу Джентиану достаточно ценной невестой. И я светло улыбнулась ей в ответ:
— Хи-хи… Госпожа Джентиана, уверяю вас: ауб Дункельфельгера никогда не отступает перед противостоянием, если считает его необходимым.
— О, как отрадно слышать столь надёжные слова! В таком случае, пожалуйста, передайте герцогской чете и господину Лестилауту, что во время состязания герцогств я была бы рада возможности уделить немного времени личной беседе с ними.
На губах госпожи Джентианы расцвела истинно классенбургская улыбка — мягкая, учтивая и в то же время непреклонно добивающаяся своего.

Комментарии

Загрузка...