— Госпожа Джентиана наверняка придётся по вкусу господину Лестилауту. От всей души надеюсь, что дело сладится!
При этих словах госпожи Розмайн я не смогла сдержать кривой улыбки.
… Ещё бы, ведь старший брат так восхищался госпожой Эглантиной.
Когда наш разговор подошёл к концу, задумчиво молчавший до сих пор господин Хильдебранд произнёс:
— Если бы перед избранником госпожи Джентианы не стояло условие служить опорой зенту… мне казалось, прекрасной партией мог бы стать господин Вильфрид из Эренфеста…
— О да, Эренфест пользуется расположением зента и тесно связан с госпожой Розмайн, воплощением богини. Да и по возрасту они отлично подходят друг другу, — поддержала его госпожа Летиция.
Однако при этих словах и у меня, и у госпожи Розмайн, и у госпожи Шарлотты взгляды сделались отстранёнными. Эренфест не принимает браков с представителями высокопоставленных герцогств. Мне довелось узнать о многих внутренних обстоятельствах их герцогства благодаря диттеру на третьем курсе и переговорам об условиях сватовства, но озвучить истинные причины здесь и сейчас значило бы выставить Эренфест в позорном свете.
… Как же выйдет из положения госпожа Шарлотта?
— Мне стыдно в этом признаваться, однако в Эренфесте ещё не подготовлена почва для того, чтобы принять принцессу из высокопоставленного герцогства, — ничуть не смутившись, ответила госпожа Шарлотта. — Мы даже специально просили зента не повышать наш ранг. Разумеется, мы уже приступили к внутренним преобразованиям, чтобы в будущем иметь возможность заключать подобные союзы, но на данном этапе…
Вопреки моим треволнениям, госпожа Шарлотта не выказала ни малейшей растерянности: открыто назвав это слабостью своего герцогства, она тем не менее твёрдо отвергла возможность брака с высокопоставленным герцогством как противоречащую их нынешней политике. Затем, сделав глоток чая, чтобы промочить горло, она продолжила:
— К тому же существует и проблема штапов. Всем вам наверняка известно, что из-за изменений в учебной программе возникла ощутимая разница в качестве штапов, и потому многие герцогства задумываются о смене следующего правителя. В Эренфесте тоже звучат голоса о том, что этот вопрос требует самого тщательного пересмотра.
Тем самым она прозрачно намекнула, что господин Вильфрид, вероятнее всего, уже не станет следующим правителем, но объяснила это исключительно переменами в учебной программе и качеством штапа. Под таким благовидным и понятным для окружающих предлогом, пресекающим всякие дальнейшие расспросы со стороны других герцогств, она отклонила саму идею сватовства кандидатов в аубы из высокопоставленных герцогств к господину Вильфриду. Поскольку я была посвящена и в другие причины этого решения, дипломатическое мастерство госпожи Шарлотты вызвало у меня восхищённый вздох.
— Хотелось бы надеяться, что к тому времени, когда настанет черёд выбирать невесту моему младшему брату, мы уже будем готовы породниться с высокопоставленным герцогством, однако с учётом масштаба реформ во всём герцогстве времени может попросту не хватить. Ведь нельзя недооценивать перекосы и внутренние раздоры, неизбежно возникающие при слишком резких переменах.
— Значит ли это, что и для себя, госпожа Шарлотта, вы рассматриваете женихов из герцогств среднего ранга? — склонив голову набок, спросила госпожа Джентиана.
— Да, — кивнула госпожа Шарлотта.
Я невольно задумалась о том, в каком непростом положении находится сейчас Эренфест. Если их кандидаты в аубы ищут брачных партнёров среди средних герцогств, то и в светском общении им нужно в первую очередь уделять внимание именно им — тем более что от этого зависят и будущие браки их свиты. Но в то же время, чтобы перенять манеры и обычаи высокопоставленных герцогств, им никак не обойтись без тесного общения с верхушкой рейтинга.
— Постойте, постойте же! Шарлотта, неужели о твоём браке уже ведутся какие-то разговоры?! Почему я ничего об этом не слышала?!
Госпожа Розмайн вклинилась в беседу госпожи Шарлотты и госпожи Джентианы с неприкрытым волнением в голосе. Вот только я никак не могла взять в толк, что именно повергло её в такое потрясение. Все присутствующие, включая стоявших у стен последователей, с недоумением уставились на госпожу Розмайн.
— Простите, госпожа Розмайн, но чему вы так удивляетесь? На четвёртом курсе вполне естественно хотя бы предварительно сузить круг кандидатов, разве нет? — спросила я.
— Сестрица, ты ведь сама обручилась со старшим братом сразу по окончании первого курса, а твоя помолвка с дядюшкой — пусть и по королевскому указу — была решена на собрании герцогов после четвёртого курса, не так ли?
Когда госпожа Шарлотта привела в пример её саму, госпожа Розмайн растерянно забегала глазами и пробормотала:
— Это-то правда, но… Шарлотта, неужели у тебя уже есть милый сердцу избранник?
— Нет. Я ищу не сердечного избранника, а человека, который будет полезен нашему герцогству. Окончательный выбор ещё не сделан, но в нынешнем периоде общения я планирую присматриваться к собеседникам и с этой точки зрения.
— Как?!
На лице госпожи Розмайн отразилось явное недовольство.
— Сестрица, ну не удивляйся ты так, лучше поддержи меня! Разве не ты сама просила отца посчитаться с моими пожеланиями? Именно благодаря тебе я теперь могу сама выбрать человека, который подойдёт и нашему герцогству, и мне лично.
— … Разумеется, я всем сердцем тебя поддерживаю, Шарлотта. Просто мне немного грустно оттого, что моя младшая сестра так стремительно взрослеет.
Глядя на то, как госпожа Розмайн уныло опустила плечи с таким видом, словно её оставили позади, госпожа Шарлотта тихонько рассмеялась:
— Помилуй, сестрица, ведь это ты по милости богов выросла буквально в одночасье! Так что это меня оставили позади.
— О да, тогда все были поражены, — подхватила госпожа Джентиана. — Я впервые увидела вас такой на церемонии наследования престола зента и просто не поверила собственным глазам!— Ещё бы: прежде мы были почти одного роста, а тут мне вдруг пришлось смотреть на вас снизу вверх, — кивнул господин Хильдебранд.
Вслед за госпожой Шарлоттой все наперебой принялись поддакивать. Вряд ли во всём мире найдётся хоть кто-то, кто повзрослел бы стремительнее госпожи Розмайн!
— У-у… Хорошо, хорошо, я больше не стану жаловаться, что меня оставили позади. Но знай: я ни за что не позволю, чтобы женихом Шарлотты стал столь неискренний и вероломный мужчина, как господин Сигизвальд!
Решительно вскинув голову, госпожа Розмайн всем своим воинственным видом показала, что грудью встанет на защиту любимой младшей сестры.
— Госпожа Розмайн, господин Сигизвальд всё же приходится мне старшим братом, так что позвольте мне замолвить за него слово, — вмешался господин Хильдебранд. — То, что он строил козни ради перевеса в диттере, — неоспоримый факт, однако ведутся ли негласные переговоры о помолвке с Классенбургом — это всего лишь предположение моей матушки. Утверждать, что это правда, нельзя.
Услышав слова господина Хильдебранда, госпожа Розмайн несколько раз моргнула. Действительно, он с самого начала оговорился, что это лишь догадка госпожи Магдалены, и доподлинно о тайном сватовстве ничего не известно.
… Впрочем, после всех его прежних выходок назвать его искренним человеком у меня всё равно язык не повернётся.
— У моего отца, ауба Блюмефельда, есть три жены, тогда как в Коринцдауме, в том числе из-за развода, осталось лишь двое совершеннолетних членов герцогской семьи, — пояснил господин Хильдебранд. — А поскольку королевская семья разделилась на три ветви, пополнить семью за счёт усыновления родственников тоже затруднительно.
Господин Хильдебранд пытался донести мысль, что сам по себе поиск новой супруги для господина Сигизвальда — прямая необходимость как для ауба. Доводы господина Хильдебранда были вполне понятны, однако изменить наше отношение к господину Сигизвальду они не могли.
— Я понимаю ваши резоны, но если жена нужна ему как можно скорее, разве не разумнее взять в жёны совершеннолетнюю высшую дворянку из собственного герцогства, а не несовершеннолетнюю девушку — кандидата в аубы из высокопоставленного герцогства?
— Конечно, для этого сперва потребуется разобраться в расстановке сил между местными фракциями… но ведь для правителя нового герцогства нет задачи важнее, чем узнать собственных дворян и их внутренние течения.
— Быть может, в нынешних зимних кругах общения он намерен выбрать на место третьей жены высшую дворянку из своего герцогства, а брак с несовершеннолетней избранницей из высокопоставленного герцогства отложить на будущее?
— Но разве в таком случае это не выглядит ещё более неискренне?
Под градом сыпавшихся со всех сторон замечаний господин Хильдебранд, похоже, окончательно оставил попытки выгородить господина Сигизвальда: отпив чаю, он перевёл взгляд на госпожу Розмайн:
— Но ведь в Александрии совершеннолетних членов герцогской семьи тоже совсем мало, верно? Что вы сами думаете на этот счёт, госпожа Розмайн?
— Даже если вы спрашиваете, что я об этом думаю…
До совершеннолетия вступить в брак нельзя, а без брака невозможно и усыновление. На данный момент у Александрии нет иного выхода, кроме как сохранить статус кандидата в аубы за госпожой Летицией, принадлежавшей прежде к герцогской семье Аренсбаха, с расчётом на будущее удочерение.
— Ой, а разве вы не собираетесь увеличить число членов герцогской семьи за счёт усыновления из Эренфеста? — удивилась госпожа Джентиана. — Мой отец говорил, что вы наверняка именно ради этого не стали разрывать прежнее удочерение, сохранив очевидную для всех остальных герцогств связь…
— Нет, — твёрдо опровергла её слова госпожа Шарлотта. — В Эренфесте тоже мало членов герцогской семьи, поэтому у нас нет никого, кого можно было бы отдать на усыновление в Александрию.
Я мысленно удивилась: ауб Классенбурга не мог не знать о малочисленности герцогской семьи Эренфеста, так с чего же он взял подобное? Заметив, что я недоумённо склонила голову, госпожа Джентиана слегка взмахнула рукой:
— Нет-нет, я имела в виду не саму герцогскую семью, а родную семью госпожи Розмайн. Ведь она изначально происходит из побочной ветви герцогской семьи, верно? Уже по тому, что на церемонии вступления в должность ауба госпожу Розмайн сопровождал в качестве рыцаря её родной старший брат, стало ясно, что её родные перебрались в Александрию. Поскольку они связаны с госпожой Розмайн кровным родством, мы предположили, что в будущем она планирует усыновить детей своих братьев или сестёр, чтобы пополнить герцогскую семью.
… И то правда: даже если сама герцогская семья невелика, остаются ведь высшие дворяне из побочной ветви.
Аубы нередко усыновляют собственных племянников и племянниц, вводя их в герцогскую семью. Раз кровные родственники госпожи Розмайн переехали вместе с ней, это действительно самый простой и естественный способ увеличить число членов правящего рода. Однако, в отличие от меня, счёлшей эту догадку вполне логичной, сама госпожа Розмайн улыбнулась без особого воодушевления:
— Если возникнет крайняя необходимость, я, конечно, задумаюсь об этом… но при мысли о том, что из-за усыновления ребёнку придётся расти в разлуке с родными родителями, я невольно колеблюсь.
— Как я вас понимаю, — тихо отозвалась госпожа Летиция. — Как бы тепло ни заботились о тебе окружающие, одиночества всё равно не унять.
… Ах, ну конечно. Ведь и госпожа Розмайн, и госпожа Летиция сами в раннем детстве вошли в герцогские семьи через удочерение…
Дети правителя сразу после церемонии крещения переселяются в северное здание. Даже когда родители живут в том же самом замке, для любой встречи вне совместных трапез приходится подавать официальный запрос на аудиенцию, а уж если родные родители — высшие дворяне из побочной ветви, то видеться с ними не удаётся подавно.
— Надо же, вот, оказывается, какие выводы делают окружающие из того, что я не расторгла удочерение с аубом Эренфеста, — задумчиво произнесла госпожа Розмайн.
— Когда правитель возглавляет новое герцогство, но намеренно сохраняет прежнее удочерение, окружающие поневоле начинают строить догадки, какой расчёт за этим кроется, — пояснила госпожа Джентиана.
Коротко кивнув ей со словами: «Вот оно как», — госпожа Розмайн легонько хлопнула в ладоши:
— Что ж, господа! Сегодня у нас чаепитие любителей книг, так что давайте перейдём к разговору о книгах. Вот что мы принесли сегодня из Александрии. Прошу, Летиция.
Госпожа Летиция кивнула, и её главная слуга подала том. В отличие от книг, печатаемых в Эренфесте, это был большой, добротно переплетённый и богато украшенный фолиант. С заметным волнением на лице госпожа Летиция принялась объяснять свой выбор:
— Госпожа Розмайн рассказывала мне, что истории о рыцарях пользуются большой популярностью, поэтому я остановила выбор на книге «Море Лейденшафта». Это старинная история о рыцарях, передававшаяся в бывшем Аренсбахе: в ней повествуется о рыцарях, сражающихся с морскими магическими зверями, число которых возрастает с приходом лета. В Юргеншмидте мало герцогств, имеющих выход к морю, поэтому мне подумалось, что рассказ о сражениях на воде покажется вам необычным и увлекательным.
— Мне говорили, что море похоже на огромное озеро или водоём, но сам я никогда его не видел, так что мне ужасно любопытно, — с живым интересом отозвался господин Хильдебранд.
Мне же довелось увидеть море во время битвы с Ланценавией и даже сражаться на палубе корабля. Опора под ногами там совершенно не та, что на твёрдой земле, поэтому мне тоже стало интересно, как морские бои описываются в историях о рыцарях
… Интересно, а не поручит ли госпожа Розмайн кому-нибудь написать историю о рыцарях по мотивам того самого сражения?
Серебряный корабль, пытающийся ускользнуть к вратам страны за морским горизонтом; льющийся с небес свет защитных и исцеляющих благословений; отражающиеся в морской глади магические круги; взмывающие ввысь столпы света и замерзающее прямо на глазах море — там было столько захватывающих дух картин, словно созданных для страниц героического предания!
… Быть может, она уже заказала такую книгу автору «Истории о диттере».
Пока я размышляла об этом, черёд представлять книги перешёл от госпожи Летиции к госпоже Розмайн. Поймав взгляд своей госпожи, её главная слуга Лизелетта подняла том под названием «Истории любви богов», демонстрируя его гостям.
— Теперь позвольте представить книгу мне. Строго говоря, она была создана ещё в Эренфесте, но поскольку её закончили прямо перед моим переездом в Александрию, представлю её я.
Это была та самая книга, которую мне одолжили почитать раньше всех на пиру в честь победы в Эренфесте! Одно лишь то, что за столом показывают уже знакомую мне книгу, наполняло душу радостью, а сознание того, что я прочла её первой, приятно кружило голову чувством превосходства.
… К тому же мне ведь довелось лично познакомиться с самой госпожой Эрантурой!
— Это история любви Эйвермина и Местионоры. Она вошла в число рассказов, собранных в дворянской академии, и на самом деле её написала одна из нынешних учениц!
— Вот как?!
— Госпожа Люмиенора… Ужасно любопытно, кто же скрывается под этим именем!
— Хи-хи… Поскольку автор пожелала остаться неизвестной, даже если вы догадаетесь, кто она такая, пожалуйста, сохраните это в тайне и просто ждите её новых произведений.
С лёгким смехом предупредив гостей, госпожа Розмайн подала знак, и Лизелетта взяла в руки следующую книгу.
— А это первая книга, отпечатанная уже в самой Александрии. В ней собраны предания бывшего Аренсбаха, в основу которых легли рассказы, услышанные мной от Аурелии, жены моего старшего брата.
В этом выборе чувствовалась тонкая забота госпожи Розмайн о чувствах дворян бывшего Аренсбаха. Как приятно, должно быть, увидеть близкие сердцу с детства предания на страницах первой же книги, выпущенной в новом герцогстве! Более того, само упоминание о том, что она услышала эти истории от жены брата, наглядно показывало: госпожа Розмайн ещё прежде питала искренний интерес к обычаям Аренсбаха и вовсе не намерена разрушать или попирать их культуру. Несомненно, это помогло местным дворянам быстрее принять новую правительницу.
— И наконец, хотя работа над ней ещё не завершена, сейчас мы готовим сборник рассказов простолюдинов, которые Гутенберги, отвечающие за книгопечатание, собрали по пути в Александрию.
— Надо же, рассказов простолюдинов?
Не успела я восхититься тем, как мудро госпожа Розмайн поступила, издав близкую дворянам бывшего Аренсбаха книгу, как известие о сборнике совершенно чуждых нам рассказов простолюдинов повергло меня в лёгкое замешательство.
— И неужели это интересно читать? Или в них есть какая-то познавательная польза?..
— Пожалуй, можно сказать и так: они действительно служат для учёбы. В Александрии мы недавно открыли храмовую школу для простолюдинов, желающих получить образование, и эти книги станут для них учебными пособиями.
— Храмовую школу?
От столь неожиданного словосочетания я удивлённо заморгала. Зачем аубу давать образование простолюдинам, которые всё равно не поступят в дворянскую академию? Я вовсе не утверждаю, будто простолюдинам не нужно учиться: для того чтобы унаследовать семейное ремесло, навыки, безусловно, необходимы. Но ведь обучать им — дело глав семейств, а также глав ремесленных ассоциаций и гильдий!
… Сейчас мне трудно постичь замысел госпожи Розмайн, но со временем его смысл наверняка прояснится. Ведь даже самые причудливые её начинания впоследствии неизменно обретают глубокий смысл.
— Простолюдинам, как и всем нам, куда проще заинтересоваться знакомыми сюжетами. Да и речь у них иная, поэтому звучали мнения, что рассказы из жизни простолюдинов даются им куда легче, чем истории о рыцарях. Пока мы используем в качестве учебных пособий сборники рассказов простолюдинов Эренфеста — «Истории Грешеля» и «Истории Кирнберги», — но мне подумалось, что лучше издать книгу с преданиями тех земель, где они сами живут…
Я смутно догадывалась, что речь дворян и простолюдинов различается, и вполне понимала, что знакомые слова и сюжеты пробуждают больший интерес к чтению.
— Но разве у дворян — основных покупателей дорогостоящих книг — подобные истории вызовут интерес?
— Представьте себе, да… Дети дворян, которым довелось прочесть в храме сборники рассказов простолюдинов, отзывались о них с большим интересом.
Я никак не могла взять в толк, каким образом учебники из храмовой школы для простолюдинов попали в руки дворянских детей. Неужели дети дворян тоже ходят в храмовую школу? Или эти книги принесли в детскую комнату замка?
— В них описывается совершенно незнакомый нам быт, поэтому читать их безумно увлекательно! — слегка подавшись вперёд, с жаром заговорила госпожа Летиция, расхваливая сборник рассказов простолюдинов. — Читая их, я вспоминала земли, которые объезжала во время весеннего молебна, и живущих там простолюдинов, и мне даже захотелось расспросить их о местных преданиях, когда я в следующий раз отправлюсь туда на религиозные церемонии.
— Ой, так вы тоже их читали, госпожа Летиция?
— А?.. Да. То есть…
Госпожа Летиция вдруг осеклась и испуганно округлила глаза, словно случайно сболтнула лишнее. Выручая её, госпожа Розмайн мягко улыбнулась:
— Книгопечатание — новая отрасль для Александрии, да и храмовая школа — наше новое начинание. Вполне естественно, что Летиция как кандидат в аубы знакомится со всеми новыми печатными изданиями и учебными пособиями для храмовой школы. Фердинанду и Летиции я вручила эти книги в самую первую очередь.
В моём воображении невольно возник образ господина Фердинанда, который с глубокой складкой меж бровей и невероятно суровым лицом читает рассказы простолюдинов. Чтобы скрыть рвущуюся на губы улыбку, я поспешно поднесла к лицу чашку чая.
— Сестрица, мне бы тоже очень хотелось почитать «Истории Грешеля» и «Истории Кирнберги»! — попросила госпожа Шарлотта. — Одолжи мне их как-нибудь, пожалуйста. Думаю, они пригодятся для бесед во время поездок по землям на весенний молебен и праздник урожая…
— Да, конечно! Знакомство с бытом простолюдинов помогает в управлении землями, сбор местных преданий служит отличным подспорьем в изучении географии, а для низших дворян это ещё и неплохой способ подзаработать на карманные расходы — ведь я выкупаю и записи рассказов простолюдинов!
С радостью согласившись на просьбу госпожи Шарлотты, госпожа Розмайн с улыбкой повернулась ко мне:
— Что ж, следующую книгу прошу представить вас, госпожа Ханнелора.
Я поставила чашку на блюдце и подала знак взглядом, после чего Кордула поднесла книгу и подняла её так, чтобы было видно всем за столом.
— Из Дункельфельгера я привезла историю о рыцарях. Дело в том, что выпущенная в Эренфесте «История о диттере» снискала у нас огромный успех, и теперь по всему Дункельфельгеру разыскивают малоизвестные старинные истории о рыцарях. Эта книга, «Рыцарь Болтдарк», — одно из таких найденных преданий.
Когда я рассказала, что гибы в разных провинциях проверяют свои хранилища документов и велят переписывать уцелевшие старинные записи, золотые глаза госпожи Розмайн радостно засияли.
— Те, кто прежде даже не смотрел в сторону книг, теперь читают взахлёб! Так что мы все от души надеемся, что автор «Истории о диттере» напишет новую книгу.
— Сейчас он трудится над большим произведением! До его завершения пройдёт ещё немало времени, но я непременно передам ей, с каким нетерпением ждут книгу в Дункельфельгере.
Я услышала, как за моей спиной взволнованно зашепталась моя свита. Право слово, они реагируют слишком уж бурно по сравнению с остальными! Чувствуя лёгкую неловкость за своих последователей, я закончила представление книги.
— Прошу вас, господин Хильдебранд.
— Да. Сегодня я принёс книгу из бывшего Веркштока. Говорят, бывший Веркшток недаром именовали герцогством мудрости: там с огромным рвением собирали книги и знания. Даже в запертом замке сохранилось множество хранилищ и книг, да и среди местных гибов немало страстных собирателей рукописей.
Во время рассказа господина Хильдебранда взгляд его главного слуги, державшего книгу, сделался каким-то отрешённым, словно он вспоминал пережитые мытарства.
— Господин Хильдебранд, неужели у вас вышли какие-то трения с дворянами бывшего Веркштока? — осторожно спросила я.
— Ну… можно сказать и так. Видите ли, я поинтересовался у дворян, съехавшихся на церемонию звёздного сплетения, нет ли у них на примете книги, которой было бы не стыдно обменяться в дворянской академии с Александрией и Эренфестом, выпускающими новые печатные книги. И тогда местные дворяне решили, что уроженцам края, некогда слывшего герцогством мудрости, честь не позволяет ударить в грязь лицом перед другими герцогствами, и разгорелись такие жаркие споры…
По его словам, летние прения удалось завершить лишь обещанием, что каждый привезёт рекомендованную книгу к началу зимних кругов общения. В итоге на пир в честь начала зимы дворяне явились с целыми ворохами томов и принялись наседать на господина Хильдебранда, требуя выбрать именно их книгу.
— Пока я ломал голову над тем, кому оказать предпочтение, чтобы никого не обидеть, дворяне бывшего Веркштока устроили настоящее состязание по представлению книг, именуемое «верелахт».
— Ого, неужели что-то вроде библиобаттла?! Как чудесно, что вам с таким жаром порекомендовали столько книг — буду с нетерпением ждать следующих новинок!
Судя по всему, госпоже Розмайн этот обычай был знаком под другим названием, однако я сама впервые слышала о состязаниях по представлению книг. Интересно, как вообще в таком деле определяют победителя? По крайней мере, на разновидность диттера это явно не походило. Господин Хильдебранд и госпожа Розмайн с таким воодушевлением обсуждали эту тему вдвоём, что признаться сейчас в собственном неведении было как-то неловко. Я украдкой покосилась на остальных гостей: судя по их лицам, никто из них тоже не понимал, о чём речь. Убедившись, что в неведении пребываю не я одна, я тихонько перевела дух.
— И всё же какое облегчение слышать, что вам удаётся налаживать отношения с гибами быстрее, чем ожидалось! После вестей от госпожи Магдалены я очень за вас тревожилась.
— Благодарю за заботу, госпожа Ханнелора. Огромную роль сыграло то, что Дункельфельгер согласился выступить нашей опорой. Кроме того, благодаря наполнению земель магической силой нынешний урожай выдался несравненно богаче прежних. Один из гибов прямо сказал, что готов признать отца как ауба уже за то, что эту зиму народ переживёт без голода.
Должно быть, господин Трауквал добросовестно подавал магическую силу, и плоды его трудов предстали перед жителями герцогства воочию. Пусть большинство местных дворян по-прежнему настроено враждебно, как же отрадно, что появилась хотя бы горстка тех, кто готов признать господина Трауквала своим аубом!
— Следующий черёд за вами, госпожа Джентиана. Прошу.
— Эта книга представляет собой запись театральной пьесы под названием «Алый пояс и небесная лестница». Пожалуй, её можно назвать как историей любви, так и преданием о богах.
Мне доводилось слышать, что в Классенбурге, где зимы долгие и снежные, а жителям приходится подолгу оставаться в подземных переходах и зданиях, театр, танцы и прочие искусства развиты куда сильнее, чем в других герцогствах.
— О чём же в ней повествуется?
— Это история о том, как сражённый недугом простолюдин взмолился о том, чтобы ещё хоть раз увидеть свою возлюбленную, и Эйвилиб, бог жизни, исполнил его желание.
— Как?! Чтобы Эйвилиб, бог жизни, исполнил человеческое желание?.. И почему только автор выбрал из всех богов именно Эйвилиба? — недоумённо склонила голову госпожа Розмайн, всем своим видом показывая, что вокруг полным-полно куда более подходящих богов.
— Но ведь он бог — разве в этом есть что-то удивительное?
— До чего же вы чисты душой, госпожа Джентиана! Уж если даже его статуя в малой кумирне для получения божественной защиты ведёт себя подобным образом, мне ни за что не поверить, будто он способен прийти на помощь кому-либо, кроме Богини Земли…
Похоже, госпожа Розмайн питала к Богу Жизни глубочайшее недоверие — интересно, с чем же ей довелось столкнуться? Любопытство разбирало меня, но внутренний голос подсказывал, что об этом лучше не расспрашивать.
— В книге говорится, что эта история произошла на самом деле, хотя трудно судить, правда ли это, — продолжила госпожа Джентиана. — Прежде я считала её чистым вымыслом, но после того, как мы своими глазами увидели сошествие богини и прочие чудеса, пожалуй, читать её как быль будет ещё увлекательнее.
Мы с госпожой Розмайн переглянулись. И правда: если бы кто-нибудь прочёл о наших собственных злоключениях на страницах книги, то ни за что бы не поверил, что всё это случилось наяву.
— Что ж, если Бог Жизни и впрямь способен порой внимать людским мольбам, то лучше и не придумаешь! С удовольствием прочту эту книгу. И наконец, слово тебе, Шарлотта. Прошу.
Услышав обращение госпожи Розмайн, госпожа Шарлотта подала знак своей главной слуге, и та подошла к столу вместе со служащим-учеником, нёсшим деревянный ящик, и разложила перед нами целых шесть томов.
— Все эти книги вышли в свет уже после того, как сестрица переехала в новое герцогство. Пока среди новинок сплошь любовные истории.
— Целых шесть томов?! В такие минуты мне нестерпимо хочется вернуться обратно в Эренфест!
— Ох, ну что ты такое говоришь, сестрица! — тихонько рассмеялась госпожа Шарлотта.
— Поразительно, что после отъезда госпожи Розмайн вышло уже шесть новых книг, — заметил господин Хильдебранд. — Значит ли это, что у вас стало куда больше авторов.
— Вы совершенно правы, господин Хильдебранд, их число заметно выросло. Похоже, вокруг этого дела сплотилось ещё больше ценителей любовных романов, чем прежде, а кроме того, через дворянскую академию к нам начали стекаться рукописи и из других герцогств. И растёт число не только авторов, но и печатных мастерских.
— С каким же нетерпением я жду будущих новинок из Эренфеста! — мечтательно вздохнула госпожа Джентиана. — Особенно сильно я жду новых любовных историй от госпожи Эрантуры. В общежитии Классенбурга её книги пользуются огромной популярностью — многие даже говорят, что хотели бы увидеть их постановку на сцене!
— Госпожа Джентиана, я тоже всей душой люблю произведения госпожи Эрантуры! Более того, по секрету скажу вам, что на пиру в честь победы в Эренфесте мне посчастливилось лично побеседовать с госпожой Эрантурой.
От моих слов госпожа Джентиана прижала ладонь к губам, а её щёки разрумянились от восторга: «Как я вам завидую!» Умолчав о том, что госпожа Эрантура — это матушка госпожи Розмайн, я поделилась несколькими историями о создании книги, которые услышала от неё при встрече, и глаза госпожи Джентианы засияли ещё ярче.
— Кстати об Эрантуре: говорят, ей удалось раздобыть текст брачных клятв, которыми обменялись на церемонии помолвки ауб Александрии и её жених, — с тёплой улыбкой глядя на нашу оживлённую беседу, заметила госпожа Шарлотта.
… Ещё бы ей их не «раздобыть», ведь она матушка госпожи Розмайн! Разумеется, она лично присутствовала на церемонии помолвки.
Я легко представила себе, с каким трепетным предвкушением госпожа Эрантура сидела на церемонии помолвки. Ничуть не удивительно, что она дословно записала прозвучавшие там клятвы!
— Быть может, уже недалёк тот день, когда этими самыми клятвами сестрицы и дядюшки обменяются герои её нового романа.
— Шарлотта, умоляю, останови их! — в панике воскликнула госпожа Розмайн, однако госпожа Шарлотта лишь мягко и чуть виновато улыбнулась, склонив голову набок:
— Пока они стоят на том, что все персонажи и события вымышлены, я бессильна что-либо поделать. Тут уж тебе придётся справляться самой, сестрица.
— У-у… Против такого довода мне и возразить нечего.
В то время как госпожа Розмайн сокрушённо повесила голову, мы с госпожой Джентианой буквально сгорали от нетерпения поскорее прочесть эту будущую книгу.
— Слова клятвы госпожи Розмайн и господина Фердинанда? Как же любопытно! Мне безумно хочется это прочесть.
— А мне бы так хотелось хоть раз встретиться с самой госпожой Эрантурой! — мечтательно произнесла госпожа Джентиана.
В ответ на её слова госпожа Шарлотта сочувственно улыбнулась:
— Насколько мне известно, она прибудет на состязание герцогств, однако поскольку она пишет под псевдонимом, представить её вам я, увы, не смогу. Прошу меня простить.
— О, так госпожа Эрантура будет присутствовать на состязании герцогств?!
Пусть ей и сказали, что личного знакомства не выйдет, госпожа Джентиана всё равно просияла от радости. А вот лицо госпожи Розмайн, напротив, сделалось подозрительным.
— Мне передавали, что она очень хочет расспросить сестрицу о сошествии богини и о путешествии в мир богов.
— Если она собирается превратить это в очередную книгу — я наотрез отказываюсь!
Госпожа Розмайн демонстративно отвернулась, однако я понимала, что «сбор материала для книги» — это лишь предлог для окружающих. После переезда в другое герцогство им почти не выпадает случая повидаться. Можно себе представить, как сильно она переволновалась, узнав, что её дочь была призвана богиней и отправилась в мир богов! Нет ничего удивительного в том, что матери хочется увидеть дочь своими глазами и поговорить с ней.
— Между прочим, госпожа Ханнелора, вас это тоже напрямую касается.
— А?
Замечтавшись о материнских чувствах госпожи Эрантуры, я вдруг поймала на себе лукавый прищур госпожи Розмайн.
— Вы ведь уже познакомились с ней на пиру в честь победы. Уверена, она непременно пожелает расспросить о подробностях и вас, госпожа Ханнелора.
— Что? М-меня?!
Я, конечно, всегда рада рассказать о блистательных деяниях госпожи Розмайн, но устроить встречу на состязании герцогств так, чтобы сохранить в тайне личность госпожи Эрантуры, будет весьма непросто.
— Любовная история, разворачивающаяся в стенах дворянской академии на фоне сошествия богини! А уж нынешний диттер по краже невесты после сватовства множества герцогств — разве можно найти сюжет лакомее? Уж поверьте, Эрантура возьмётся за перо с удвоенным рвением
— Постойте, умоляю!
… Чтобы я сама превратилась в героиню романа — да ни за что на свете!
==
Послесловие автора: Как и подобает чаепитию любителей книг, герои представили книги самых разных герцогств. Буду рада, если вам удалось почувствовать самобытный колорит каждого края. Неужели и Розмайн, и Ханнелора в итоге станут героинями любовных романов Эрантуры?!
В следующей главе — приглашение в беседку.
==
Минуточку внимания! Вещают переводчики...
Короче говоря, мы смотрим на фидбек, и большинству читателей не нравится машинный перевод с 27-й главы, собственно мы не против пере-перевести вебку от начала и до конца, однако нам надо понимать насколько это вообще актуально...
В закрепленном комментарии будет ссылка на ТГК, в которым мы запустим опрос о необходимости ремейка перевода глав №27-53, в зависимости от вашей обратной связи, мы либо сделаем ремейк, либо нет.
Дерзайте)
P.S: Арт рисовали не мы, тег автора сохранен, наша только идея мема)

Комментарии

Загрузка...