Навыки шитья у Цинь Тяня оставляли желать лучшего, но смастерить что-то пригодное для носки он все же сумел.
В дело пошли растительные волокна, найденные в лесу: после нехитрой обработки они стали мягкими и прочными, и хотя им было далеко до изысканного шелка, они выглядели куда лучше истлевших за пять лет в лохмотья футболки и джинсов.
Он попытался создать и другие вещи.
Например, керамику, простейшие инструменты и даже задумался о выплавке металлов из руды, хотя на практике пока применять это не планировал.
Подобные ремесла служили не только бытовым нуждам, но и помогали отвлечься от изнуряющих тренировок.
День за днем медитации утомляли ум, и смена деятельности шла на пользу, позволяя сохранить ясность и покой в душе.
Прошло десять лет.
Промелькнуло еще пять.
Итого – пятнадцать.
Двадцать лет назад, когда Цинь Тянь только попал в этот мир, он был двадцатидвухлетним юношей, только что переступившим порог университета и растерянным перед лицом туманного будущего.
Сегодня, спустя двадцатилетие, он сидел, скрестив ноги, на хорошо знакомой поляне в окружении выстроенного им самим деревянного дома, самодельных столов, стульев и немудреных, но полезных орудий труда.
Все вокруг изменилось со времен его появления, но все оставалось таким же тихим, как и прежде.
И вот в одно ничем не примечательное утро Цинь Тянь почувствовал, как в той непреодолимой, казалось бы, грани внутри его тела образовалась крошечная трещина.
Цинь Тянь мгновенно уловил ее.
Все его внимание сосредоточилось на этой щели, и накопленная внутри первичная энергия, подобно сорвавшейся с плотины воде, бешено ринулась в атаку.
Раз, два, три... Каждое новое столкновение расширяло трещину самую малость, и каждый такой шаг отзывался болью, подобной разрыву плоти.
Тело Цинь Тяня крупно задрожало, на лбу вздулись вены, а пот струился по щекам, падая на землю и тут же испаряясь белесым облачком пара.
Первичная энергия бушевала в меридианах, точно скованный тысячелетиями дракон, наконец почуявший шанс сбросить оковы.
Каждый следующий удар превосходил предыдущий своей яростью и неумолимостью.
Гул...
В небесах и на земле словно рухнула какая-то преграда.
Цинь Тянь ощутил, как его тело внезапно потеряло вес, сделавшись невесомым.
Он открыл глаза и заметил, что обзор стал шире – он сам медленно поднимался вверх, отрываясь от земли вместе с позой лотоса и зависая в воздухе.
Ранг Юаньши.
У него получилось.
Двадцать лет, целых двадцать лет тяжелых трудов – от Юаньту до Юаньши, он все-таки смог.
Зависши в трех чи над землей, Цинь Тянь впитывал переполнявшую его до краев первичную энергию, и это ощущение кардинально отличалось от того, что давал уровень Юаньту.
Ступень Юаньту одаряла силой в десять тысяч цзиней, позволяя крушить валуны одним ударом и преодолевать сотни шагов в считанные мгновения.
А ранг Юаньши давал власть над самой энергией, рождая резонанс с силами мира.
Больше не требовалось бить кулаками или бежать сломя голову – хватало одного мысленного усилия, чтобы тело парило в вышине, чтобы держаться в воздухе и свободно рассекать небесные просторы.
Цинь Тянь глубоко вздохнул и плавно поднялся во весь рост прямо посреди пустоты.
Под ногами не было ничего, но стоял он тверже, чем на скале – казалось, он опирается не на воздух, а на самую прочную земную твердь.
Он осторожно шагнул вперед.
Этот шаг пришелся на пустоту, но тело послушно скользнуло вперед на несколько чжанов.
Уголки рта Цинь Тяня поползли вверх, растягиваясь во всю ширину: ─ Даосс я или нет! Ха-ха-ха!桀桀桀! [прим. переводчика: специфический злодейский смех]
Успех.
Настоящий успех.
Не сдержав нахлынувшего ликования, он резко взмыл ввысь.
Мимо крон деревьев, сквозь облака – всё выше, выше и выше.
В ушах свистел ветер, а земля внизу стремительно уменьшалась: леса превратились в зеленые ковры, извилистые реки – в серебряные ленты.
Цинь Тянь замер на большой высоте, оглядывая раскинувшиеся внизу просторы.
Величественно.
Бескрайне.
Земля двухтысячелетней давности была свободна от высоток, промышленных выбросов и городского шума.
Горы и реки, лесные массивы и поля – все сохраняло первозданную, чистую красоту.
Лучи солнца заливали землю золотистым сиянием, а горизонт уходил в бесконечную даль, не имея конца и края.
Это и была Великая Цинь.
Это был мир, где он прожил два десятка лет.
Постояв в вышине еще немного, Цинь Тянь вдруг о чем-то вспомнил, перевел дыхание, поправил осанку и резко прибавил скорость...
Вжух!
Его тело, словно пушечное ядро, рвануло вперед с непостижимой быстротой.
Ветер свистел в ушах, пейзаж перед глазами смазался в неясные пятна света и тени; скорость нарастала лавинообразно, пока по краям поля зрения Цинь Тяня не возникло едва заметное искажение от теплового барьера.
Он прикинул скорость в уме.
Десять километров в секунду.
Таков был предел скорости для ранга Юаньши.
Что означают десять километров в секунду?
Скорость звука в воздухе составляет около трехсот сорока метров в секунду; десять километров в секунду равняются примерно тридцати скоростям звука.
При подобном темпе путь от Пекина до Шанхая занял бы меньше двух минут, а долететь от Земли до Луны удалось бы всего часов за десять.
Цинь Тянь наслаждался пьянящим восторгом стремительного полета, как вдруг бросил взгляд вниз...
Его лицо мгновенно залилось густой краской.
Одежда.
Его одежда при полете на тридцатикратной скорости звука от яростного трения о воздух моментально обратилась в прах.
Не осталось даже клочка ткани – все выгорело дотла и развеялось по ветру.
К счастью, на само тело это никак не повлияло.
Прочность плоти на ступени Юаньши с легкостью выдерживала подобный нагрев.
Волосы уцелели, брови тоже, а кожа даже не покраснела.
Тридцатикратное звуковое трение ощущалось им не иначе как легкий, теплый ветерок, пронесшийся мимо.
Но проблема заключалась в другом...
Сейчас он парил в поднебесье абсолютно голым.
Цинь Тянь поспешно сбавил ход, развернулся и вихрем метнулся обратно к своему лесному жилищу.
Приземлившись перед домом, он опадливо огляделся по сторонам, с облегчением выдохнул, бегом заскочил внутрь и, суетливо перебирая сшитые собственными руками вещи, торопливо натянул их на себя.
Одевшись, Цинь Тянь уселся на пороге хижины и перевел долгий дух.
Прошло двадцать лет.
Семнадцатый год правления Цинь Шихуанди сменился тридцать седьмым.
От двадцати двух лет он дошел до сорока двух.
Из обычного смертного превратился во владельца ранга Юаньши.
Он бросил взгляд на бронзовое зеркало.
Отражение показывало человека, выглядящего куда моложе, чем в дни до перемещения.
Белая, чистая кожа, четкие и глубокие черты лица, ясные, сияющие глаза.
Черные, как смоль, волосы ниспадали на спину, струясь с блеском лучших кондиционеров.
В целом он выглядел на крепкие двадцать с небольшим, источая изрядную долю лихого обаяния.
Полюбовавшись на себя, Цинь Тянь невольно усмехнулся.
В сорок два года выглядеть моложе, чем в двадцать с хвостиком.
Узнай об этом его бывшие однокурсники, от зависти полопались бы желчные пузыри.
Удовольствовшись улыбкой, Цинь Тянь вновь посерьезнел.
Он вышел из дома и поднял взор к горизонту.
Тридцать седьмой год правления Цинь Шихуанди.
Он помнил это отчетливо.
На дворе стоял именно тридцать седьмой год.
Цинь Шихуанди совершал свою последнюю инспекционную поездку.
Если верить истории, его жизнь оборвется в Шацю.
Времени оставалось в обрез.
Цинь Тянь стоял перед домом: полы его одежд и распущенные волосы трепетали на ветру, а взгляд был устремлен в далёкую небесную синеву.
Очаровательный предок, жди меня.
Я иду.

Комментарии

Загрузка...