Едва стемнело, кортеж разбил лагерь на холмогорье в восьмидесяти ли к востоку от Сяньяна.
Подождав, пока стихнет вечерняя суета лагеря, Ин Чжэн велел позвать Мэн И.
─ Мэн И.
Шаги военачальника приблизились и замерли у полога.
─ Войди.
Мэн И откинул край занавеса и скользнул внутрь.
Внутри царил почти непроглядный мрак, прорезанный лишь тонкой белой нитью лунного света из щели.
Опустившись на колени, Мэн И поднял глаза и заметил в углу свернувшегося калачиком спящего Шэнь Чанцина.
Ин Чжэн, восседавший за низким столиком, извлек из тайника сверток.
Тот самый холщовый мешок.
Плети батата.
Мэн И бросил взгляд на мешок, затем перевел его на императора.
Лунный свет падал на половину лица Ин Чжэна, подчеркивая тяжелый рельеф бровей и сосредоточенность во взгляде.
─ Мэн И, у Меня есть для тебя поручение.
─ Всецело предан Вашей воле.
Ин Чжэн подвинул мешок ближе к верному сановнику.
─ То, что сокрыто здесь, именуется бататом – иным злаком, доставленным вместе с картофелем.
Ладонь Мэн И легла на грубую ткань, ощущая сквозь нее плотные, упругие побеги.
─ Доставь сие к Мэн Тяню в Шанцзюнь.
Мэн И подался вперед на пол-ладони.
─ Каким путем следовать и скольких людей взять в отряд?
Палец императора постучал по краю стола.
─ Избегай императорского тракта.
Брови Мэн И сошлись на переносице.
Голос Ин Чжэна упал до шепота.
─ Пойдете тайными тропами. Сам отбери людей – из трех сотен воинов выбери двоих надежнейших. На конях быстрых, без знамен и лат, прикинувшись бродячими торговцами скотом, что идут на север.
Мэн И мысленно прикинул этот замысел.
─ Среди моих людей двое родом из Шанцзюня – тропы знают как свои пять пальцев. Горными тропами, не сбавляя шага день и ночь, доберемся быстрее, чем по тракту, на три дня.
Ин Чжэн кивнул.
─ Сбережение сего груза расписано Мною на бамбуковой дощечке.
Он достал из тайника свиток и положил рядом с мешком.
─ Обернуть сухой травой, поместить в плетеные короба. Никакой духоты – лишь свежий воздух. Ежедневно проверять срезы на предмет плесени.
Мэн И принял бамбук, при лунном свете скользнув взглядом по строкам – начертано было с невероятной скрупулезностью.
Каждое действие расписано по шагам: от техники увязывания до частоты досмотров и порядка действий при порче.
Мэн И скатал свиток и спрятал за пазуху.
─ Понял. Сия вещь столь же драгоценна, сколь и упомянутый ранее картофель?
Ин Чжэн глянул на него в упор.
─ Ценнее картофеля.
Пальцы Мэн И невольно сжались.
─ Батат неприхотлив: родит на песчаниках, на бросовых землях, в Шанцзюне, да хоть на каменистых склонах у подножия Великой стены, где сорная трава вянет.
Дыхание Мэн И участилось.
─ И урожайность его превосходит просо вдесятеро и более.
Он опустил взгляд на лежащий под рукой сверток, крепко стиснув губы.
Вдесятеро.
Служившему в Шанцзюне военачальнику не нужно было объяснять, сколь тоща тамошняя почва и как мал сбор зерна после года каторжного труда.
Если эти слова правдивы...
─ Мэн И.
Звук голоса вернул его в действительность.
─ Я здесь.
─ Помимо мешка и памятки, передашь Мэн Тяню тайный указ.
Тело Мэн И напрялось струной.
Ин Чжэн извлек из самого дна тайника тонкую шелковую ленту.
Не передавая ее военачальнику, он зачитал сам:
─ Повелеваю главнокомандующему Шанцзюня Мэн Тяню отыскать у Великой стены укрытый от ветров и обращенный к солнцу участок и приступить к испытательной посадке согласно сему наставлению.
Мэн И запечатлел в памяти каждое слово без искажения.
─ На время опытов происхождение семян держать в строжайшем секрете, объявляя всем повсеместно, будто дикие корневища собраны торговцами в Западном крае.
Брови Мэн И взметнулись вверх.
─ А коль спросят любопытные – отвечать, что сие воля императора испытать новые злаки в приграничье, иные расспросы пресекать.
Ин Чжэн выждал два удара сердца.
И произнес заключительную фразу:
─ Сей же час передашь устное повеление: отныне любой указ, исходящий из сяньянского ведомства императорских экипажей, не скрепленный Моей личной тайной печатью-меткой, считать поддельным и к исполнению не допускать.
Пальцы Мэн И на коленях сжались в кулаки.
─ Какова жеметка?
Ин Чжэн протянул руку за шелковой полосой и ногтем процарапал черту в правом нижнем углу.
─ Все Мои послания снизу отмечены вот этим знаком. Царапаю ногтем, без туши.
Мэн И подался ближе: бороздка оказалась тончайшей, разглядеть ее можно было лишь под определенным углом к свету.
─ Мэн Тянь знает мой почерк, но почерк подделать можно. Эту ногтевую зарубку не скопировать, ибо на ногте моего правого большого пальца издавна почивает шрам, дающий зазубрину при нажиме – повторить изъян не сможет никто.
Мэн И перевернул ленту, убедившись, что запомнил форму и расположение метки.
Ин Чжэн аккуратно свернул шелк, соединил со свертком и вручил Мэн И.
─ Мэн И.
─ Я здесь.
─ Когда ваши люди выступят?
Мэн И прикинул сроки:
─ До завтрашнего мао, до рассвета. Обойдем лагерь стороной через северный распадчик, не минуя ни единого дозора.
Ин Чжэн кивнул.
─ Сколько дней в пути?
─ Горными тропами, не смыкая глаз, – семь суток.
Палец Ин Чжэна дважды стукнул по столу.
─ Семь дней. Аккурат к моему возвращению в Сяньян.
Он замолчал на мгновение.
─ К моменту, когда Мэн Тянь примется за посадку, мой картофель в Сяньяне тоже пойдет в землю.
Спрятав сверток и ленту за пазуху, Мэн И туго затянул пояс, прижав поклажу к самому сердцу.
Опустившись на колени посреди экипажа, он склонил голову.
Лунный свет пробивался сквозь щель, серебря затылок военачальника.
Он не спешил удаляться.
Ин Чжэн вопросительно взглянул на него:
─ Что-то еще?
Подняв голову, Мэн И разлепил губы, и слова вырвались из глубины груди с тяжелым металлическом звоном:
─ Ваше Величество, прияв ныне сию волю за брата моего, Мэн Тянь, узнав о том, непременно задаст мне один вопрос.
Ин Чжэн ждал.
─ Он спросит: с какой стати государь столь слепо доверяет роду Мэн?
В повозке повисла трехсекундная тишина.
Ин Чжэн откинулся на циновки, положив руки на колени.
─ Ваш род служит Нам уже три поколения. Дед твой Мэн Ао брал для Меня Хань и Чжао, отец твой Мэн У плечом к плечу с Ван Цзянем сокрушил царство Чу, Мэн Тянь возводил Великую стену и разил сюнну, а ты десяток лет оберегал мой тыл в Гуаньчжуне.
Голос императора оставался бесстрастным.
─ Передай Мэн Тяню: Я верю не роду Мэн. Я верю единому слову, за которое три поколения ваших предков платили кровью.
─ Какое это слово?
Ин Чжэн пронзил его взглядом:
─ Верность.
Лоб Мэн И глухо стукнулся о деревянный пол повозки.
Он не издал ни звука, лишь плечи мелко затряслись, после чего он выпрямился и утер лицо.
─ Повинуюсь воле государя.
Мэн И бесшумно выскользнул из повозки сквозь полог, и лунный свет поглотил его силуэт.
Ин Чжэн слышал, как его шаги быстро растаяли на краю лагеря, заглушенные шуршанием сухой земли, после чего всё стихло.

Комментарии

Загрузка...