Даосюань видел всё насквозь. Он знал: если не позволить Тунтяню попытаться, этот третий брат ни за что не успокоится и станет даже корить себя за то, что подвел двух старших.
В будущем, когда Лао-цзы и Юаньши Тяньцзунь начнут плести против него интриги, Тунтянь по причине этого чувства вины будет безропотно сносить любые удары, не изронив ни единой жалобы.
При этой мысле сердце Даосюаня смягчилось, и он просто кивнул Тунтяню.
─ Раз уж так вышло, третий брат, ступай да перекинься с ними словечком, только не требуй от них слепой веры, ежели не поверят.
Услышав это, Тунтянь почувствовал, как по сердцу разлилось тепло, и кивнул: ─ Младший брат, а давай-ка вместе навестим обоих старших?
хуй
Даосюань никак не ожидал, что Тунтянь вздумает заставить его лично идти к Лао-цзы и Юаньши Тяньцзуню с такими речами.
Согласится ли он на подобное? Шутки в сторону, это же всё равно что добровольно сигануть в пламя!
Лицо Даосюаня тут же помрачнело, и он поспешно изобразил вид человека, занятого исчислением небесных судеб.
Придав голосу глубокомысленный тон, он промолвил: ─ Третий брат, времени в обрез! Чую я, на Восточном море объявилось уготованное мне сокровище, опоздаю – и след его простынет.
Не успело затихнуть эхо этих слов, как Даосюань собрался было сделать ноги, однако Тунтянь ловко ухватил его за рукав.
─ Младший брат, неужто ты и на вторую проповедь во Дворце Цзысяо являться не намерен?
Даосюань с усмешкой бросил Тунтяню: ─ Третий брат, да я ведь уже Хуаньюань Цзиньсянь, к чему мне слушать про их методы отречения от трех трупов? Разве это не пустая трата времени?
Его голос еще не смолк, а Даосюань уже обернулся потоком света и, не оглядываясь, покинул горы Куньлунь, стремительно направляясь к Восточному морю.
Заметив, что Даосюань благополучно скрылся, Тунтяню оставалось лишь обреченно вздохнуть и повернуть к пику Тайцин.
В конце концов Лао-цзы позвал к себе и Юаньши Тяньцзуня. Усевшись втроем, они принялись слушать, как Тунтянь слово в слово передает им все выкладки Даосюаня.
Выслушав его, Лао-цзы помрачнел лицом и не спешил высказывать свое мнение – согласен ли он последовать совету Даосюаня.
Зато Юаньши Тяньцзунь тут же презрительно фыркнул: ─ Стоило ему кое-чего достичь, как он возомнил себя выше самого Даопредков! Эдакий гордец, разве способен он свершить что-то великое?
Короче говоря, Юаньши Тяньцзунь не пропустил мимо ушей ни единого слова из тех, что шли вразрез с его мыслями. В конце концов, до нынешней ступени он поднялся исключительно благодаря наставлениям Даопредков, проповедовавших Великое Дао.
К тому же он сам постигал Великое Дао Закона Артефактов и лучше кого-либо знал, насколько черепашьим был этот прогресс.
Видя отношение старших братьев, Тунтянь лишь тяжело вздохнул, подумав про себя, что его младший брат оказался абсолютно прав.
Тут Лао-цзы наконец неторопливо заговорил: ─ Слова Даосюаня не обязательно истина, но и ложью их назвать нельзя.
─ А потому доживем до второй проповеди во Дворце Цзысяо, а там и решим. Нам не пристало строить пустые домыслы.
Тунтянь молча кивнул, спорить не стал и, покинув пик Тайцин, направился к пику Шанцин.
Оказавшись на вершине пика Шанцин, Тунтянь взмахом руки извлек бесчисленные сокровища природы и возвел собственный Дворец Бию.
Стоило дворцу подняться, как Тунтянь вышел на порог и вскинул взгляд на окутывающее горы Куньлунь море облаков.
Он с удивлением обнаружил, что пиков всего три, а четвертого, предназначенного для брата, нет и в помине. От этого сердце Тунтяня неприятно ёкнуло.
«Раз уж на горах Куньлунь нет пика Сюаньцин, где же младшему брату устраивать свою обитель?»
«Нет, так дело не пойдет. Придется отгромадить Дворец Бию побольше, чтобы половину оставить для младшего братца».
С этими мыслями Владыка-Учитель Тунтянь снова извлек несметные сокровища и принялся расширять дворец Бию вновь и вновь, пока его размеры в итоге не превзошли дворец Бацзин и дворец Юйсюй, взятые вместе.
Лишь после этого Тунтянь довольно кивнул, вошел в левый зал Дворца Бию и погрузился в затворничество ради постижения Дао.
Что же до Даосюаня, то он, покинув горы Куньлунь, бесцельно зашагал по просторам Великого Первозданного мира.
Сам того не замечая, он наткнулся впереди на облачную пелену. Покопавшись в памяти полученного наследия, он мгновенно просиял лицом.
Сердце его заколотилось: «Да ведь это горы Уи! Неужто мне выпал шанс разыскать Врожденное Чайное Древо Прозрения и Монету Падения Сокровищ?»
Но тут же, подумав обо всем трезво, он слегка сник: «Третья проповедь во Дворце Цзысяо еще не завершилась, Шесть Святых Небесного Пути еще не обрели Дао – чай ли дело Монете Падения Сокровищ появляться на свет раньше времени?»
«Одно лишь расстраивает: удастся ли отыскать Врожденный Чай Прозрения? Если найду, во что бы то ни стало выкопаю его вместе с корнями!»
Окончательно утвердившись в своем решении, Даосюань углубился в горы Уи, не забывая при этом удерживать на ладони Компас Восьми Сокровищ.
Имея при себе Компас Восьми Сокровищ, можно было обнаружить любые сокровища природы, вплоть до Врожденных Духовных Корней и Врожденных Духовных Сокровищ, попадавших в радиус его поисков.
Так что по дороге Даосюань собрал немалый урожай, однако ни Монеты Падения Сокровищ, ни Врожденного Чайного Древа Прозрения ему так и не встретилось.
Это место – не гора Бучжоу, здесь нет скрытой помощи воли Паньгу, так что приходится прочесывать всё дюйм за дюймом.
В мгновение ока пролетела тысяча лет поисков Даосюаня в горах Уи. Ему уже доводилось замечать проносящиеся в небесах лучи беглецов-бессмертных – судя по всему, вторая проповедь во Дворце Цзысяо подходила к концу.
Впрочем, сам Даосюань и не думал отправляться на слушания к Хунцзюню, продолжая усердно шарить по горам Уи, и на это ушло еще пятьсот лет.
Хотя искомого Врожденного Чайного Древа Прозрения он не нашел, ему всё же попалась на глаза какая-то дивная чайная заросль.
Он обошел ее со всех сторон, внимательно разглядывая, и не удержался от бормотания: ─ Неужто это и есть Врожденное Чайное Древо Прозрения? Иль оно пока лишь росток и не успело вырасти? ─
─ Да нет же, из десяти Высших Врожденных Духовных Корней разве не каждый пустил корни в Великом Первозданном мире еще в момент сотворения небес и земли? ─
Вскоре Даосюань окончательно убедился, что стоящий перед ним куст не имеет никакого отношения к побегам искомого древа.
Пусть это и принесло толику разочарования, но ниточка всё же нашлась. Он решил исследовать окрестности, взяв эту чайную заросль за отправную точку.
По мере того как Даосюань углублялся в поиски, ему на глаза стало попадаться всё больше чайных кустов, причем чем дальше, тем гуще становилась исходившая от них духовная энергия.
Наконец, в одной из горных долин Даосюань обнаружил триста шестьдесят пять чайных кустов, выстроенных в строгом порядке.
Эти кусты в точности соответствовали расположению небесных светил и раскинулись по всей долине, образуя естественную врожденную формацию.
Даосюань осторожно протянул правую руку вперед и ожидаемо наткнулся на невидимую преграду.
На сердце у него стало радостно: раз уж налицо Врожденная Охраняющая Формация, значит, внутри непременно кроется нечто стоящее!
Недолго думая, Даосюань тут же уселся по-турецки прямо на земле, извлек Измерительную линейку Великого Хаоса и принялся распутывать узоры преграждающей путь формации.
Даосюаню было подвластно Великое Дао Закона Убийства, полученное в наследство от Тунтяня, причем постиг он его даже глубже самого Тунтяня.
А потому для него эта врожденная формация была практически пустом звуком.
Очень скоро Даосюань отыскал в хитросплетении рун брешь, позволявренную взломать защиту. Впрочем, разрушать ее до конца он не стал, лишь слегка раздвинул линейкой крошечный зазор, чтобы протиснуться внутрь.
Едва оказавшись по ту сторону барьера, Даосюань увидел парящее в воздухе чайное древо – именно парящее, а не укорененное в почве гор Уи.
Еще не успев подойти к нему вплотную, Даосюань ощутил исходящую от него необыкновенную благодать.
Стоило ему оказаться в отдалении, как в голове прояснилось, а задачи, над которыми он тщетно ломал голову раньше, теперь разрешались сами собой.
Приближаясь же к деревцу, это чувство он ощущал все отчетливее, и Даосюань окончательно утвердился в своей догадке.
Перед ним воочию предстало Врожденное Чайное Древо Прозрения! Он поспешно задействовал Компас Восьми Сокровищ, намереваясь при помощи скрытого в нем пространственного кармана прибрать деревце к рукам.
Творя заклинания, он бормотал себе под нос: ─ Надеюсь, Компас Восьми Сокровищ меня не подведет, а иначе придется вывозить отсюда всю гору Уи целиком. ─
Короче говоря, упускать Врожденное Чайное Древо Прозрения Даосюань не собирался: не выйдет пересадить его – утащит гору вместе с корнями.
В конце концов, горы Уи – это вам не Бучжоу, ради вьюнка он бы не стал сдвигать с места священный хребет.
И дело даже не в том, что у него бы не хватило на это сил; сумей он такое, ни за что бы не поступил подобным образом.
А вот с горами Уи – никаких угрызений совести.
Когда Компас Восьми Сокровищ взмыл над кроной Врожденного Чайного Древа Прозрения, он завертелся волчком, испуская волны ослепительного сияния.
Даосюань вдруг ошеломленно замер: ─ Постой-ка… Я ведь отчетливо помню, что этот компас – Высшее Врожденное Духовное Сокровище обычного ранга, отчего же от него веет аурой Высшего Врожденного Духовного Сокровища наивысшего качества? ─
Пока он предавался раздумьям, деревце целиком втянулось внутрь компаса.
Когда реликвия вернулась в ладонь, Даосюань рассмотрел ее получше. Перед ним лежало поистине Высшее Врожденное Духовное Сокровище высшей пробы!
Поразмыслив над этим чудом, он наконец во всем разобрался. Оказывается, Компас Восьми Сокровищ способен повышать свой ранг за счет поглощения ауры сокровищ, причем при достаточном количестве драгоценной энергии его не составит труда возвысить даже до уровня Сокровища Хаоса.
Даосюань тотчас расплылся в улыбке: развивающееся духовное сокровище – редчайший гость на просторах Великого Первозданного мира.
Едва Врожденное Чайное Древо Прозрения исчезло, как охранявшая его формация рассеялась сама собой – раз уж оберегать стало нечего, в ее существовании отпала нужда.
Вернувшись в горы Уи, Даосюань перевел взгляд на те самые триста шестьдесят пять чайных кустов.
Придерживаясь принципа, что паршивая овца – шерсти клок, он не пощадил и эти кусты врожденного ранга, загребя всё до последнего в свои закрома.

Комментарии

Загрузка...