Внутреннее убранство церкви освещалось светом магических инструментов.
Прихожане сидели на скамьях по обе стороны прохода, ведущего к кафедре, и смотрели на нее с серьезными лицами. Там перед ними проповедовал человек, одетый как священник.
Его голос звучал спокойно, чисто и умиротворяюще. Собравшиеся внимательно слушали проповедь.
Спокойный интерьер и то, как отчетливо разносился его голос в тишине, создавали торжественную и благоговейную атмосферу. Эту вечернюю ауру святости внезапно разорвал взрыв, прозвучавший как треск разлетающегося в щепки дерева.
Звук и ударная волна обрушились на людей внутри, словно удар молотом по голове. В то же мгновение нечто похожее на каменный стержень пробило дверь и на огромной скорости понеслось прямо к священнику.
Предвидя скорую трагедию, прихожане закричали. Однако траектория каменного копья, целившегося в центр массивных дверей, отклонилась на несколько градусов вверх.
Оно пронеслось над головой священника и ударило в установленную позади статую в форме человека, разнеся ее верхнюю половину в дребезги.
В специально сконструированных дверях, оснащенных встроенным защитным заклинанием, зияла огромная дыра. И это был далеко не весь урон, нанесенный каменным копьем, настолько чудовищная сила в нем крылась. Остатки магического барьера заблокировали разлетевшиеся обломки, чудом не дав никому пострадать.
Прихожане, рухнувшие на пол и закрывшие головы руками, почувствовали, что буря миновала, и начали медленно подниматься.
Сразу после этого раздался громкий грохот — двери выбили мощным ударом ноги, и они полетели прямо в толпу. Многих верующих снесло отлетевшими створками прежде, чем они успели издать хоть звук.
Торжественная атмосфера, царившая здесь еще мгновение назад, сменилась настоящим хаосом.
— Мы заходим.
— Спасибо за гостеприимство.
В лишенном дверей проеме на фоне заходящего солнца стояли две поразительно контрастирующие фигуры.
Один из них был громадным мужчиной ростом под два метра. Из брони на нем были лишь наручи, поножи и нагрудник, а за спиной висел длинный двухклинковый меч. Контраст между яркими наручами и темно-красным клинком был настолько резким, что казался предупреждающим окрасом ядовитого зверя.
Мужчина с короткими седыми волосами окинул внутреннее убранство церкви пронзительным взглядом.
Второй фигурой, стоявшей рядом с ним, была захватывающе красивая женщина. С ниспадающими длинными черными волосами и лазурными глазами, ее черты были настолько совершенны, что ее можно было смело назвать несравненной красавицей. Ростом она была со среднюю женщину или чуть выше, но стоящий рядом мужчина был настолько огромен, что на его фоне она казалась совсем хрупкой.
И хотя она была настолько прекрасна, что любого можно было бы простить за очарованность ею, ее лазурные глаза вселяли в людей непередаваемое чувство тревоги и первобытного страха. Одета она была как колдунья — судя по всему, то заклинание было ее рук делом.
Женщина в черно-синей мантии, облегающей ее изгибы, повернула голову, оглядывая прихожан, а затем произнесла несколько слов:
— Насколько далеко мне зайти?
Словно невинное дитя, она задала этот вопрос огромному наемнику.
— Как я уже сказал, сначала нам нужно с ними поговорить.
Мужчина, который, казалось, был последним человеком на земле, способным на диалог, окликнул стоящего за кафедрой.
— Ты здесь главный?
Услышав вопрос Зига, человек за кафедрой вежливо поклонился. Несмотря на то, что над его головой только что пронеслась смертельная угроза, его спокойное выражение лица не изменилось ни на йоту.
— Рад знакомству. Меня зовут Ятаэль, я служу отпускающим грехи в отделении Халиана.
На вид ему было под сорок. Мужчина со светлыми волосами, бледной кожей и карими глазами добродушно улыбнулся.
— Итак, чем могу быть полезен сегодня?
Ятаэль спросил о цели их визита так непринужденно, словно вел светскую беседу, напрочь игнорируя то, что произошло секундой ранее.
— Этим утром на меня напала группа людей. Полагаю, они из вашей паствы. Я пришел подать жалобу по этому поводу, святой отец.
— Ах... это неверно. Это в корне неверно, понимаете?
Услышав обращение, Ятаэль покачал головой и поправил ошибку Зига.
— Послушайте. Мы, Сумибито [чистокровные люди], не служим какому-то расплывчатому Богу. Мы служим нашим великим предкам, жившим в прошлом, а значит, и самой человеческой расе. И мы молимся о том, чтобы к великим грешникам снизошло спасение.
Подняв указательный палец, Ятаэль принялся объяснять, кому именно поклоняется Культ Сумибито, словно продолжал свою проповедь. Для него понятия «священник» и «отпускающий грехи», похоже, были совершенно разными вещами, и он начал вдаваться в детали.
— Среди нас я тот, кто уполномочен напрямую прощать грехи великих грешников.
— ...Так вот что значит «отпускающий грехи», да?
Ятаэль удовлетворенно кивнул, подтверждая правоту слов Зига.
Зиг намеренно не стал спрашивать, что именно тот подразумевал под «прощением грехов». Он был уверен, что ответ ему не понравится.
Объяснив суть своей должности, Ятаэль изобразил на своем добродушном лице вопросительное выражение.
— Итак, ранее вы упомянули, что на вас напали наши товарищи Сумибито, но... у вас есть какие-нибудь доказательства?
— Посмотрим. Я как раз сейчас собираю доказательства, так что скоро сам все увидишь.
Пока что он не мог предъявить прямых улик. Выжившие нападавшие молчали как партизаны и, похоже, не собирались колоться даже после жесткого допроса.
— О боже, это проблема... Значит, у вас нет никакого оправдания этому варварскому поступку?
— Помимо этого, дай-ка подумать. У меня есть свидетельства очевидцев о парне, который забежал сюда с моим ножом, торчащим из его плеча. Я всадил его в одного из тех, кто на меня напал, и это клинок ручной работы. Он сделан так, что его не вытащить просто так.
Найти следы сбежавшего одиночки оказалось не так уж сложно. Даже ребенок смог бы отследить маршрут истекающего кровью человека, бегущего с ножом в плече. Однако отпускающий грехи подтвердил это с обеспокоенным выражением лица:
— Да, это правда, мне доложили о забежавшем сюда раненом. Он просил о помощи, потому что на него напали головорезы.
— Это всего лишь его собственные слова. А я могу предоставить множество свидетельств из гильдии о том, как этот человек проделал дыру в моей руке.
Услышав это, Ятаэль посмотрел на Зига с искренним сожалением.
— Понимаю, вам пришлось пережить ужасное испытание... Однако не слишком ли поспешно связывать его с нами только из-за этого? Мы лишь помогли нуждающемуся.
Как и ожидалось, он не собирался прокалываться на такой мелочи.
Поскольку повседневной работой Ятаэля была проповедь, он оказался весьма красноречив. Их противником был человек религии — настоящий профи в демагогии. У него не было ни единой причины проигрывать в словесной перепалке какому-то простому наемнику.
— Эй, это все, что ты можешь сказать?
Как раз в тот момент, когда Зиг раздумывал, куда бы увести разговор, раздался звонкий девичий голос.
...Полагаю, мое время вышло. А я ведь надеялся вытянуть из них хоть какую-то информацию.
Зиг переключил образ мыслей. Это означало, что время для разговоров подошло к концу. Именно тогда Ятаэль впервые перевел взгляд на Сиашу, прервавшую их беседу.
— Что вы имеете в виду, юная леди?
— Ровно то, что сказала, мальчик.
Голос Сиаши прозвучал леденяще холодно.
Несмотря на очевидное оскорбление, лицо Ятаэля не дрогнуло. Не снимая с лица мягкой улыбки, он рассмеялся.
— Надо же, быть названным мальчиком такой юной леди, как вы... Кажется, я еще на что-то гожусь. Прошу, просветите моего невежественного себя.
Увидев, как отпускающий грехи склонил голову, Сиаша фыркнула и сделала шаг вперед. Ее каблуки звонко цокнули по полу.
— Все это притворство, хождение вокруг да около, «прощение грехов» и прочее... это полный бред. Почему бы тебе просто и честно не сказать: «Я убью вас, потому что вы мне не нравитесь»?
Человеческий разум, порядок и целесообразность. Когда эти подавляющие слова вышвырнули все это на обочину, даже Ятаэль потерял дар речи.
— ...Это, что ж... весьма прямолинейно. Мы лишь говорим, что грехи полулюдей...
— Чешуйчатый народ. Вы пытались убить его только потому, что не хотели, чтобы он произносил это вслух. Не притворяйся, мальчик.
— !?
Впервые за все время краски сошли с лица Ятаэля. В его взгляде появилось нескрываемое презрение, а лицо исказилось от злобы.
И он был не единственным. Напуганные прихожане также заволновались, услышав запретные слова, слетевшие с губ Сиаши.
Почувствовав среди них присутствие тех, кто привык к насилию, Зиг начал медленно смещаться со своей позиции. Некоторых из этих людей он уже видел в гильдии. Противник, знавший об их рейде и подготовившийся к нему, должен был представлять собой весьма внушительную силу.
Неудивительно, почему местной мафии не оставалось ничего иного, кроме как оставить их в покое.
Бросая взгляды, сочащиеся ненавистью, Ятаэль тем не менее вежливым тоном отчитал Сиашу за использование неподобающих слов:
— Не произноси это нечистое имя... Называя отвратительных великих грешников по имени, ты и сама становишься грешницей, разве не понимаешь?
— В таком случае, давай сделаем это имя известным всем. Если грешником станет каждый, то между людьми и представителями других рас не останется никакой разницы.
И тогда в самом существовании Культа Сумибито не будет никакого смысла, бесстрашно заявила Сиаша.
— ...Какая... глупость.
Его плечи затряслись от гнева, и он выплюнул лишь эти слова. Это и было ее целью с самого начала.
Раз уж дело дошло до такого, им ничего не оставалось, кроме как прибегнуть к насилию. Если бы кто-то начал распространять идею о том, что у других рас есть свои настоящие имена, начиная с Чешуйчатого народа, культисты не могли бы просто спустить это с рук.
Поскольку для них само знание уже было непростительным, чудовищным преступлением, спровоцировать их на активные действия не составило труда.
Ятаэль, чьи плечи дрожали, вдруг расслабился и поднял руку.
— О, дети Сумибито. Эти люди отвергли свою человеческую сущность и по собственной воле стали грешниками, а значит...
На середине его фразы...
Зиг ринулся в бой, и в воздухе раздались два резких, пронзительных звона.
Под прикрытием слов отпускающего грехи, из-за спин Зига и Сиаши были выпущены арбалетные болты, но их тут же сбил на пол красный росчерк клинка.
— Хвалю за готовность использовать любые необходимые средства. Но я не могу одобрить попытку применить метод, который уже однажды провалился.
Отбив болты своим двухклинковым мечом, Зиг прикрыл спину ведьмы. Встав к Сиаше спина к спине, он повернулся к прихожанам и безэмоционально произнес:
— Вы мешаете моей работе, так что умрите.
— Вот теперь это тот самый Зиг, которого я знаю.
Убедившись, что наемник ничуть не изменился, ведьма с наслаждением приподняла уголки губ.
— О Сумибито, обрушьте суд на этих падших великих грешников!
С лицом, побелевшим от безмерной ненависти, Ятаэль резко опустил руку, словно вынося приговор.
Примечание: выделенные слова были выделены и в оригинале, поэтому я оставил их как есть. Полагаю, это способ автора показать, что на этих словах делается акцент.

Комментарии

Загрузка...