Эпизод 68 / Глава 2: Снисхождение бессмертного бога (2)
Башня Теней была подобие виртуального пространства, созданного для тренировки её учеников.
Каждый этаж занимал один из сильнейших учеников, чьё мастерство признала Скатах, и устройство Башни было предельно простым: побеждаешь обитателя яруса — поднимаешься выше.
Умереть по-настоящему здесь было нельзя, ведь всё это походило на иллюзорную явь, однако ощущения от битв ничем не уступали настоящим — чего и следовало ожидать от тайного ведовства владычицы Земли Теней. О боли и говорить не приходилось: она была более чем подлинной.
Скатах использовала Башню Теней для тех своих воспитанников, кто уже постиг основы её боевых искусств. Через горнило жестоких схваток она высекала свои приёмы на их телах и душах, вынуждая их пробудить око прозрения — саму суть её мастерства.
Именно поэтому Башня Теней служила своего рода выпускным испытанием для её учеников.
На первом ярусе Башни хозяина не было. Это место отводилось под последние приготовления перед началом настоящего восхождения, и здесь даже имелись скромные удобства для отдыха.
Кухулин, ступив в Башню Теней, обрел плоть — пусть лишь иллюзорную, но осязаемую; достав холодный фруктовый сок из ларя, напоминавшего холодильник, он сказал:
— Эй, а ты в курсе?
— О чём ты?
— Хозяин вершины меняется каждый раз, когда кто-то её покоряет.
Покорить Башню само по себе было задачей не из легких, но причина, по которой после Кухулина это никому не удавалось, оказалась до смешного проста.
В мире просто не нашлось никого, кто сумел бы одолеть любимого ученика Скатах и величайшего воителя Эрин — самого Кухулина.
Кухулин вызывающе ухмыльнулся. Тэ Хо понимающе кивнул, а затем с невинным видом притворился дурачком:
— Хм-м, тогда это проблема. Ведь после меня её уже точно никто не пройдёт.
— На этот раз ты её ни за что не одолеешь.
Кухулин показал Тэ Хо неприличный жест пальцем, на что тот лишь пренебрежительно фыркнул.
Они оба остались верны себе.
Спустя мгновение Кухулин бросил бутылку сока Тэ Хо и перевёл тему:
— Всего в Башне Теней шестьдесят четыре яруса.
— Какое-то странное число.
Ни круглое вроде пятидесяти или сотни. Чётное, конечно, но уж больно нескладное. И вряд ли в нём крылся какой-то сакральный смысл.
— Вот и ты о том же, да? Я давным-давно тоже спросил наставницу, почему она не довела Башню ровно до ста этажей.
— И почему же именно шестьдесят четыре?
Услышав нетерпеливый вопрос Тэ Хо, Кухулин ухмыльнулся, пожал плечами и ответил:
— А ты как думаешь? Обычные житейские трудности. «Мне и шестьдесят четыре-то с каторжным трудом дались, а ты хочешь накинуть ещё тридцать шесть — уморить меня вздумал?!» — прорычала она и со всей дури огрела меня по затылку.
— М-да, поделом тебе досталось.
— Да ладно тебе. Зато после этого мы с наставницей так разгорячились...
Договорить он не успел. Тэ Хо поспешно оборвал его, не дав брякнуть лишнего:
— Ради всех богов... Почему у тебя любой разговор сводится к пошлостям?
— С чего вдруг к пошлостям?! Я вообще-то хотел сказать, что мы сцепились не на жизнь, а на смерть, но потом помирились! А ты-то о чём подумал, а?
— Брешешь как дышишь.
На этот раз неприличный жест показал уже Тэ Хо, и Кухулин громогласно расхохотался.
— Ну а что я могу с собой поделать? Такая уж у меня натура.
Кухулин по праву слыл самым неисправимым распутником и ловеласом.
— Ага, конечно. Впрочем, неважно.
— Проклятый засранец.
Они снова рассмеялись и принялись пить сок. Это был виноградный сок, который особенно любила Скатах.
— Как бы то ни было, раз их шестьдесят четыре... Мне осталось пройти всего двадцать семь.
— Точно. Ещё двадцать семь этажей вдобавок к тем, что ты проскочил со своими безумными выкрутасами, от которых у любого нормального воина глаза бы на лоб полезли.
Немало учеников бросало вызов Башне Теней, но никто прежде не покорял её так, как это делал Тэ Хо.
И именно за это Кухулин его и уважал.
— Справишься ведь, а?
Кухулин легко кивнул на лестницу, но Тэ Хо промолчал. Лишь молча сжал в руке Гаэ Болг.
Подъём до тридцать седьмого яруса прошёл без сучка и задоринки. Тэ Хо досконально знал слабости каждого противника и верный способ одолеть любой этаж.
И с последующими ярусами он справился без особого труда. Поединок против владельца Каладболга, Фергуса мак Ройха, выдался тяжёлым, но верх в итоге одержал Тэ Хо.
Шестьдесят третий ярус.
Десятый день с тех пор, как он ступил в Башню.
Сокрушив хозяина шестьдесят третьего этажа и вечного соперника Кухулина — Фердиада мак Дамана, Тэ Хо без сил рухнул на каменный пол, раскинув руки и ноги.
Большинство учеников Скатах делали упор на нападение, но Фердиад мак Даман довёл до абсолюта искусство защиты. Причём до уровня поистине непостижимого.
Облачённый в свою особую броню, Роговую Кожу, Фердиад мак Даман был практически неуязвим.
В Башне Теней, чертоге милезийцев, божественные силы были под запретом.
А это значило, что здесь Тэ Хо мог уповать исключительно на собственную воинскую доблесть — точно так же, как во время битвы с Гераклом на земле, лишённой божественной благодати.
Потому преодолеть шестьдесят три яруса и ни разу не пасть в бою было поистине великим свершением.
И подобное стало возможным лишь благодаря тому, что воинское мастерство Тэ Хо уже сравнялось с силой Ланселота — сильнейшего из рыцарей Круглого стола.
— Ну ты и жулик. Если сложить всё время, едва ли наберётся больше трёх лет — как вообще возможно стать настолько сильным за такой срок?
— У меня особые обстоятельства. Да и сражаться за это время мне пришлось немало.
Причин столь стремительного роста было множество — будь то сага Калстеда или боевые искусства Скатах, переданные ею напрямую. Но главным горнилом его несокрушимой мощи оставался бесчисленный боевой опыт, выкованный за эти три года.
Тэ Хо сражался непрестанно, и почти всегда его враги превосходили его в силе.
Тиран Брес, Король-чародей Утгарда-Локи, Мировой волк Фенрир, великий герой Ахилл, бог войны Арес, владыка морей Посейдон, защитник Геракл, царь богов Зевс и, наконец, богиня ночи Никта.
Вспомнив всех тех исполинов, с кем доводилось биться Тэ Хо, Кухулин мог лишь молча кивнуть:
— Ладно, признаю: насыщенность твоих битв просто безумна.
— Не зря ведь моя божественность — это Бог Битв.
И хотя имя Бога Встреч гремело громче, первым обретённым им божественным началом оставался именно Бог Битв.
И именно оно определяло его истинную сущность.
Кухулин поднял взор к своду зала:
— Дальше — вершина.
— И там меня ждёшь ты, верно?
— Верно. На этот раз я встречу тебя лично.
Тэ Хо, также глядевший в потолок, при этих словах на миг прикрыл глаза, а затем вновь распахнул их и с невозмутимым спокойствием спросил:
— Не иллюзия?
— Не иллюзия.
В Башне Теней Кухулин сумел обрести осязаемое тело. Он заранее обсудил это со Скатах, поэтому последний этаж пустовал. Место фантома займёт нынешний Кухулин — тот, кто прошёл не только битвы в Эрин, но и закалился в пламени Великой Войны.
— Хватит шевелить мозгами. Какую ещё пакость ты там замышляешь?
Под пристальным, колючим взглядом Кухулина Тэ Хо лишь пожал плечами:
— Ну... Призвать наставницу Скатах и прикрыться ею как щитом? Даже ты заколеблешься на долю секунды, если перед тобой возникнет наставница. Или призвать толпу богинь и устроить тебе ловушку на живца.
— Дьявольское отродье. Я всё понял о тебе ещё тогда, когда ты прямо посреди схватки с Ахиллом умудрился стащить его щит.
— Ради победы все средства хороши.
Не зря Тэ Хо нарекли преемником Одина. В стремлении к триумфу любой ценой они с Всеотцом стоили друг друга.
— И всё же...
— сказал Тэ Хо. Повернувшись к Кухулину, он заговорил уже без тени привычной усмешки, с абсолютным спокойствием на лице:
— На этот раз я намерен сражаться иначе.
Лишь как воин.
Как тот, кто ступает по стезе воинского пути Скатах.
— И твоё оружие?
— Гаэ Болг.
Тэ Хо ответил без малейших колебаний, и этот ответ заставил Кухулина довольно усмехнуться.
— Высокомерный ублюдок. Но за это ты мне и по нраву. Если уж сошлись два мастера школы Скатах, то только на копьях.
Договорив, Кухулин тяжело выдохнул. Он сжал ладонь в воздухе, и из пустоты соткался ещё один Гаэ Болг.
Тэ Хо тоже крепче перехватил свой Гаэ Болг. Поднявшись на ноги, он встал лицом к лицу с Кухулином.
— Пошли.
Кухулин развернулся и первым ступил на ступени, ведущие наверх.
Глядя на его уверенную поступь, Тэ Хо затаил дыхание. Неспешным шагом он двинулся следом — след в след за Кухулином.
Они встали друг напротив друга на вершине Башни.
Их разделяло около двадцати шагов.
Верхний ярус был куда просторнее всех остальных, и ничто вокруг не мешало грядущей битве.
Кухулин первым вскинул копьё.
Вслед за ним поднял своё оружие и Тэ Хо.
— Во имя Эрин.
— За Асгард и девять миров.
Отдав друг другу дань воинской чести, они сорвались с места в одно и то же мгновение.
Оба владели оком прозрения Скатах. Подлые уловки здесь были бессильны. Вперив взгляды друг в друга, они сошлись на единственной траектории, соединявшей их клинки.
Дитя Света.
Бог битв и сражений.
Они позабыли о громких титулах, сосредоточившись лишь на противнике перед собой. И в какой-то миг оба поймали себя на том, что смотрят друг на друга с улыбкой — не нарочитой, а искренней, рождённой упоением боя.
Удары становились всё стремительнее. Столкновение двух воинов, достигших абсолютной вершины, сотрясало всю Башню Теней до основания.
Приёмы Скатах разили неотвратимо, с непреклонным упорством и филигранной точностью. Выбирая идеальный выпад из бесчисленного множества возможностей, они сходились вновь и вновь.
Гаэ Болг рассекал воздух с чистым, звонким свистом. Грохот ударов не смолкал на раскалившейся от их ярости вершине.
Но в какой-то момент рисунок боя начал меняться.
Искусство Скатах, доселе бывшее зеркальным отражением движений друг друга, начало преображаться.
В удары копья Тэ Хо вплелось благородное мастерство рыцарей Круглого стола. За его спиной проступила тень Рагнара Лодброка — великого конунга викингов.
И наконец его стиль переродился окончательно.
Особое искусство Скатах в руках Тэ Хо сокрушило выверенные приёмы Кухулина.
Прошло немало времени.
И развязка наступила — неотвратимо, как и всегда.
Тэ Хо и Кухулин замерли вплотную друг к другу. Кухулин опустил глаза на копьё, пронзившее его грудь, сплюнул сгусток крови и улыбнулся:
— Эй.
Тяжело дыша, Тэ Хо вскинул взгляд на оклик Кухулина. Тот посмотрел на его измождённое лицо и сказал лишь одно слово:
— Спасибо.
За спасение наставницы.
За то, что собрал воедино Гаэ Болг.
За то, что сокрушил Короля-чародея и возродил Эрин.
Он хотел сказать так много. Но одного слова оказалось довольно — в нём заключалось всё.
Тэ Хо тоже улыбнулся. И ответил с привычной для их разговоров насмешливостью:
— Главное, что ты это понимаешь. И... Я тоже тебе благодарен. Наставник.
У Тэ Хо было много учителей.
Но тем, кто неизменно шёл бок о бок с ним и научил большему, чем кто-либо другой, всегда оставался Кухулин.
— Проклятый паршивец...
— выдохнул Кухулин. Вновь захлебнувшись кровью, он рухнул на колени. Стоило смириться со смертью, и правила Башни Теней избавили бы его от страданий, но он отказался от забвения. Превозмогая муку, он не сводил глаз с Тэ Хо.
Потому что сейчас он обязан был увидеть нечто воочию.
Ведь Тэ Хо сразил не кого-нибудь, а самого Кухулина — и должен был обрести истинное могущество.
[Степень синхронизации: 100%]
Тэ Хо закрыл глаза. Он ощутил, как из самых глубин его души вздымается всесокрушающая сила, готовая разорвать бренную плоть.
И пришло осознание. Он медленно поднял руку к небесам.
Рыцарь-Дракон Калстед.
Сильнейший воитель «Тёмного Века».
Он не был одинок. Как у Кухулина был Гаэ Болг, так и у него была неотъемлемая половина, спутник самой его души.
И лишь воссоединившись с ней, он мог окончательно и бесповоротно стать Рыцарем-Драконом Калстедом.
— Покажи мне, — прошептал Кухулин.
Тэ Хо устремил взор вдаль и сжал пустоту. Его голос прогремел над Башней:
— Астеллон.
Меч Дракона.
Клинок, чья душа едина с воплощением Мирового Дракона Иггдрасиля.
Ослепительное белое сияние легло в ладонь Тэ Хо, и в то же мгновение величественная, триумфальная мощь затопила Башню Теней. Она сотрясла не только вершину — содрогнулась вся Башня от подножия до небес.
Рыцарь-Дракон Калстед.
Бог Битв Ли Тэ Хо.
В миг, когда две сущности стали единым целым.
Низошёл истинный бессмертный бог.

Комментарии

Загрузка...