Эпизод 58. Глава 3: Богиня Луны (3)
— Какая неожиданность. Подумать только: владыка Асгарда оказался еще и наследником Эрина. Вовек бы не вообразила.
— Куда больше меня поразило то, что ты подчинил себе Ехидну. Единственным, кому прежде удавалось укротить древнего дракона и мать всех чудовищ, был Геракл.
Когда Гестия и Афина, ведомые Аденмахой, вошли в чертоги Ехидны и обмолвились парой фраз, та ответила с затуманенным взором, словно погрузившись в воспоминания:
— Ах, Геракл и впрямь был великолепен. Да-да, он определенно входит в пятерку лучших за всю мою жизнь. Нет, пожалуй, даже в тройку.
Ехидна, казалось, так распалилась от собственных фантазий, что начала прерывисто дышать. Гестия выдавила неловкую улыбку при виде столь непотребного зрелища и отвела взгляд, а Афина гневно вскричала:
— Мерзкая змея, выбирай выражения! Ты стоишь перед госпожой Гестией!
В ее голосе звучала неприкрытая враждебность, но Ехидна лишь усмехнулась и картинно, нарочито низко поклонилась:
— Да-да, непременно. Как скажешь.
Взгляд Афины стал ледяным от столь явного издевательства. Ехидна же не отрываясь смотрела ей прямо в глаза, всем видом бросая вызов: «Ну давай, попробуй тронь».
— Афина.
Гестия мягко взяла Афину за руки и тепло улыбнулась. Эта кроткая улыбка, стоившая тысячи слов, помогла воительнице успокоиться и перевести дух.
И в этот самый миг...
[Это и впрямь пора-зительно... Трево- немного...]
[Аполлон?]
Голос Аполлона прозвучал через Сивиллу, вышедшую навстречу Афине и Гестие. Речь богов слышала лишь Афина, однако фразы прерывались помехами, а сам голос звучал глухо и неразборчиво.
[Сила... Тифона... Связь... Нестабильна...]
Судя по всему, окутавшая все вокруг мощь Тифона глушила божественную силу Аполлона. До сих пор связь не давала сбоев, из-за чего легко было забыть, что Аполлон заперся в своем укрытии и не мог покинуть его.
Афина не знала, насколько далеко они находятся друг от друга и не встало ли между ними нечто иное, глушащее зов, поэтому могла винить лишь силу Тифона.
Как бы то ни было, Афина решила сосредоточиться на главном.
[Аполлон, о чем ты? Что тебя тревожит?]
[Война — ты лучше меня знаешь — он — часть Олимпа — покорить — если — оплошность — Олимп — весь.]
От этих отрывистых слов мороз пробегал по коже. Афина на мгновение вздрогнула, но тут же твердо возразила:
[Этого не может быть.]
Пусть недолго, но она наблюдала за воином Идун, владыкой Асгарда. Он явился сюда, чтобы спасти Олимп, а не поработить его.
[Но — вероятность — высока. Подумай сама. Впредь его божественная сила — будет шириться — возможностей предостаточно — и сверх того, мы сами обязаны ему помогать. Чтобы победить, ему необходимо — расширять свою божественную силу. И когда мы опомнимся, то можем оказаться в ситуации, откуда уже не будет возврата.]
Обстоятельства порой оказывались сильнее любых благих намерений, а взгляды неизбежно менялись под давлением ситуации.
[Он владыка Асгарда, а боги Асгарда — боги войны. Этот коварный старик Один вполне мог воспылать алчностью, увидев, как их святость пускает корни на Олимпе. Что мы будем делать, если войско Асгарда хлынет сюда под предлогом нашего же освобождения?]
Голос Аполлона окреп и очистился от помех: как и подобало богу вестей и прорицаний, он сумел преодолеть скверну Тифона.
[Афина, ты богиня войны и должна понимать это лучше меня. Рассуди здраво. Он больше не просто воин или смертный герой. Он правитель Асгарда и наследник Эрина. Тот, кто сумел возродить Эрин прямо посреди Олимпа. К тому же за ним стоит грозная армия драконов. Без всякого преувеличения, по силе он уже превзошел нас.]
Каждое его слово было чистой правдой.
Афина верила Тэ Хо. То, что он вызволил ее из плена, внушало глубокое доверие.
Но Одину она доверять не могла.
К тому же, пусть Тэ Хо и считался владыкой Асгарда, никто не знал, какие узы и договоренности на самом деле связывали его со Всеотцом.
Что, если Один замыслил прибрать Олимп к рукам? Что, если кровожадные скандинавские боги войны возжелают их земли?
Сумеет ли Тэ Хо обуздать их всех? Или поддастся их уговорам и в итоге покорит Олимп? Ведь он, помимо прочего, был еще и Богом Завоеваний.
[Но у нас нет иного выхода.]
Голос Афины звучал бессильно. Услышав ее растерянность, Аполлон — бог разума и света — горько ответил:
[Верно, нам остается лишь помогать ему. Остается надеяться, что он не слеплен из того же теста, что Один. Но мы обязаны быть настороже. Нельзя позволить одурачить себя среди бела дня.]
Аполлон не был безумцем. Он не призывал к безрассудству — не требовал строить Тэ Хо козни или нападать на союзника в разгар проигрываемой войны.
Он лишь не позволял себе слепого доверия. И не собирался ослаблять бдительность.
[Я поняла твою мысль и приму ее к сведению. Но поверь мне, Аполлон: владыка Асгарда — тот, на кого мы действительно можем положиться.]
«Во имя Асгарда и Девяти миров».
Асгард не бросит Олимп на растерзание.
Дело было не в одном лишь Тэ Хо. В боевых кличах валькирий и воинов Вальхаллы не звучало ни капли фальши.
[Я и сам надеюсь, что эта вера себя оправдает.]
На этом мысленный разговор с Аполлоном оборвался. Афина вновь посмотрела вперед и невольно вздрогнула.
Ехидна все так же пристально и не моргая буравила ее взглядом.
— О чем это вы так усердно шепчетесь? Боитесь, что я услышу лишнее?
Безмолвная речь богов струилась быстрее обычных слов, но обмануть зоркие глаза Ехидны было невозможно.
Пусть эта земля обратилась в Эрин и перешла во владение Тэ Хо, Ехидна оставалась полновластной владычицей города. Подслушать божественный зов она не могла, но сразу поняла, что за ее спиной велся тайный разговор.
Поэтому Афина невозмутимо отчеканила логичный предлог:
— Какая еще тайна? Влияние Тифона настолько велико, что божественное откровение прерывалось, и нам пришлось на миг перейти на глас богов.
— Положение дел... Само по себе... Не из легких... Воистину тяжело...
Попытался поддержать Афину Аполлон устами Сивиллы. Ехидна прищурилась, вслушиваясь в доносящиеся с явным трудом слова, но затем насмешливо фыркнула:
— Хм, ну ладно. Тогда и говорить с тобой не стану.
Ее слова предназначались Аполлону, однако хищный взгляд по-прежнему был прикован к Афине. Не в силах больше терпеть эту перепалку, вмешалась Гестия.
— Ехидна, мы на вашей стороне. Давайте же объединим наши силы и сердца.
Голос и улыбка Гестии грели, подобно домашнему очагу. Перед этой кротостью, лишенной и тени корысти, Ехидне волей-неволей пришлось отступить.
— Что ж... Постараемся обе. Если усердствовать будет лишь одна сторона, ничего путного не выйдет.
Впрочем, удержаться от колкости она все равно не смогла.
Наконец Аденмаха, которой тоже стало не по себе от нависшего напряжения, воззвала к Ехидне с помощью чар:
[Ехидна, зачем ты вечно задираешься?]
[Бесстыдница, ты правда думаешь, я ничего не заметила? Этот Аполлон замышляет совсем другое. У Афины светлая голова, но актриса из нее никудышная.]
Именно поэтому Ехидна противилась тому, чтобы призывать олимпийцев в Новый Эрин. Она заранее знала: увидев эти земли своими глазами, те непременно переменятся в мыслях.
Аденмаха украдкой покосилась на Сивиллу и надула губы:
[Ты же обещала больше не называть меня бесстыдницей.]
[Хозяину вовсе не обязательно об этом знать. Не так ли, распутница?]
[Спорить с тобой — себе дороже. Но все же держи себя в руках. Госпожа Гестия права: сейчас мы обязаны объединить усилия.]
Голос Аденмахи звучал искренне. За эту душевную чистоту Ехидна ее и любила, но эта же наивность порой невероятно раздражала.
[Слишком мягкотелая. Надави на тебя — и раздавишься. Ты совсем не знаешь олимпийских богов, глупая. Они готовы вонзить клинок в спину когда и где угодно. Они будут улыбаться тебе в лицо, подсыпая яд в твой кубок.]
Ехидна никогда не покидала пределов Олимпа, но знала это наверняка.
Не существовало созданий более коварных и порочных, чем боги Олимпа. Сколь бы суровыми ни слыли боги других миров или Эрина, им было далеко до олимпийцев.
[Эм... Но ты ведь знаешь, что и сама принадлежишь к олимпийским богам?]
Ведь она почиталась как божество драконов.
В ответ на замечание Аденмахи Ехидна лишь горделиво хмыкнула:
[Именно поэтому хозяин покорил меня столь грубо и властно. Моя душа и тело принадлежат ему, так что я никогда его не предам.]
[Эй, да кто тебя грубо покорял?! Хватит говорить двусмысленности, тебя же превратно поймут!]
[Ты бы лучше за своим лицом следила. Афина и Гестия смотрят на тебя как на умалишенную.]
— Аденмаха, тебе нездоровится?
Очень кстати обеспокоенно спросила Гестия. Смутившись под ее заботливым взглядом, Аденмаха с трудом выдавила:
— Просто... Легкая слабость... Спасибо за заботу.
Она попыталась замять неловкость улыбкой, но вышло донельзя натянуто. Ехидна даже цокнула языком, всем видом показывая, что притворщица из нее никакая.
— Как бы то ни было, теперь у нас есть надежная база и войско, а значит, мы можем дать достойный отпор, — привлекла к себе всеобщее внимание Афина. — К тому же врагу пока неизвестно об этой твердыне, что открывает отличную возможность для внезапного удара.
Ехидна тоже не стала попусту нагнетать вражду и, закурив тонкую трубку, согласно кивнула:
— Основа такой тактики — нанести удар и отступить. Но одной партизанщиной войну не выиграть. Ты ведь и сама это понимаешь?
У набегов был свой предел. Мало просто разбивать вражеские отряды — необходимо отвоевывать земли. Если весь Олимп, кроме Нового Эрина, падет к ногам противника, то сколько бы тактических побед они ни одержали, исход все равно будет плачевным.
Афина прекрасно это осознавала. Стратегия всегда берет верх над сиюминутной тактикой.
— Мы должны восстановить наши священные владения и сформировать единый фронт. Первоочередная цель — вернуть святость Аполлона.
Афина верила Тэ Хо. Искренне хотела верить. Но и в предостережениях Аполлона крылась доля истины: вместо того чтобы бесконечно раздувать влияние Эрина, разумнее было укрепить мощь ее самой и Аполлона как законных членов Двенадцати олимпийцев.
Разумеется, в ее словах не было эгоизма. Со стратегической точки зрения куда выгоднее было обезопасить уцелевшие полисы Аполлона и нарастить общие силы.
— Это само собой, но что ты думаешь о Протогонах?
Афина нахмурилась при неожиданном вопросе Ехидны.
— Вероятность существует, но у меня нет уверенности. Считаю, что сейчас в приоритете разгром врагов перед нашими глазами и перелом текущей ситуации.
— Что ж, не поспоришь. Классический маневр строго по военному учебнику.
В первую очередь следовало разобраться с теми, кто стоял прямо перед ними.
Услышав этот язвительный ответ, Аденмаха снова вздохнула и воззвала к ней через ментальную связь:
[Ты много рассуждала о предательстве и заговорах, но... Признайся, тебе ведь просто не нравится госпожа Афина?]
[Да, именно так. Терпеть ее не могу.]
Ехидна отрезала столь прямо, что Аденмахе оставалось лишь обреченно покачать головой.
«Впрочем, чему удивляться?»
Это была встреча богини и чудовища, чья вековая вражда уходила корнями в глубокую древность. Такую пропасть нельзя преодолеть в одночасье, пусть даже обе стороны желали спасти мир от гибели.
Не зная, как унять начавшуюся между Афиной и Ехидной дуэль взглядов, Аденмаха посмотрела на Гестию. Та, разделяя ее мысли, мягко кивнула и взяла слово, сглаживая обстановку:
— Думаю, подробности нам лучше обсудить, когда прибудет владыка Асгарда.
— Верно подмечено. А вот, кажется, и он. И Гермес с ним.
Ехидна подняла взгляд к сводам залы. И действительно: вскоре в чертогах появились Тэ Хо и Гермес.
— Ого, это и вправду Эрин. Самый настоящий воздух Эрина!
Гермес с упоением втянул носом воздух, искренне поражаясь переменам. Глядя на его непосредственность, Гестия с облегчением опустила плечи и тепло улыбнулась.
Она была искренне рада возвращению Гермеса, ведь из-за неловкой атмосферы между Афиной и Афиной всем было не по себе.
— Гермес, ты цел и невредим. Какая радость.
— Вернулся в целости благодаря вашей заботе.
Пока Гермес лучезарно улыбался, Ехидна и Аденмаха поспешили поприветствовать Тэ Хо.
— Мой господин тоже славно потрудился.
— Дорога прошла благополучно?
Ехидна пропела это с томной, обволакивающей соблазнительностью, тогда как Аденмаха радостно сияла от того, что Тэ Хо благополучно вернулся.
Оценив столь непохожие приветствия, Тэ Хо с улыбкой кивнул и сел рядом с Аденмахой.
Едва все расселись по местам, Афина спросила:
— Гермес, что слышно снаружи? Удалось ли что-нибудь разузнать о Деметре и Гефесте?
Благодаря своим крылатым сандалиям — талариям — Гермес мог беспрепятственно и быстро перемещаться по всему Олимпу.
Именно поэтому он прибыл в Новый Эрин позже Гестии и Афины — все это время вестник богов вел разведку.
На вопрос Афины Гермес нахмурился и озадаченно почесал затылок:
— Есть вести добрые, а есть и дурные. Лучше выложить все разом, так что созовите всех, кому положено это услышать.
Тэ Хо кивнул, и Аденмаха поспешила собрать остальных.
К счастью, все находились поблизости, и совет собрался в считаные минуты.
Гермес с изумлением уставился на Гидру, уютно свернувшуюся в объятиях Нидхёгг, но вскоре взял себя в руки и заговорил:
— Начнем с того... Что следов Гефеста мне обнаружить так и не удалось. Однако к счастью, о местонахождении Деметры я разузнал кое-какие сведения.
— Ты знаешь, где она?
— поспешно спросил дракон Исмений. Зная о его преданности Деметре, Гермес сочувственно помрачнел и ответил:
— Похоже, ее пленил Посейдон.
Лицо Исмения исказилось от боли. Афина тоже помрачнела.
— Если подробнее... После гибели Ареса спартанцы очнулись от наваждения, верно? Придя в чувство, они тут же освободили Деметру. А она, вместо того чтобы вымещать на них гнев, взяла сирот под крыло, ведь те в миг лишились своего бога-покровителя. Можно сказать, у них просто сменился вожак.
— И в тот же миг ударил Посейдон?
Гермес подтвердил догадку Афины кивком:
— Кажется, он явился лично. Этот старик и в здравом-то уме не давал Деметре прохода.
Афина прикрыла глаза и тяжело вздохнула. Гермес был прав: Посейдон вожделел Деметру даже тогда, когда рассудок его был чист.
Когда-то он силой овладел Деметрой, обезумевшей от горя после исчезновения Персефоны. Что уж говорить теперь, когда морской владыка обратился в чудовище, жаждущее погибели мира.
— Что со Спартой?
— Там творится сущий хаос. И это подводит нас к главному.
Гермес перевел дыхание, обвел присутствующих взглядом и продолжил:
— Арес пал, но среди врагов осталось еще пятеро олимпийцев из великой дюжины. Господин Зевс хранит молчание на вершине Олимпа, но вот остальные четверо сидеть сложа руки не стали. И скажу очевидную вещь... Они невероятно сильны.
Двенадцать олимпийцев были сильнейшими богами этого мира. И они не были настолько беспомощны, чтобы после гибели Ареса покорно ждать, пока их перебьют поодиночке.
— Началось настоящее контрнаступление. Судя по тому, как слаженно они выступили, пока мы переводили дух, враги наконец установили связь между собой.
До сих пор длилось смутное время. Каждый из них поддался зову скверны и встал на путь разрушения в разное время, из-за чего они долго не поняли, кто именно переметнулся на сторону погибели.
Теперь же все изменилось. Разрозненные разрушители мира начали стягивать силы в единый кулак.
— Посейдон смел прибрежные поселения и бросил морские орды на сушу. Он намерен стереть с лица земли все уцелевшие города Афины, Деметры и Гефеста. Под удар попадут даже низшие божества и нимфы, сохранившие верность миру.
Лицо Афины потемнело. Боль от падения ее ненаглядных Афин вновь раскаленным железом полоснула по сердцу.
— Артемида, доселе выжидавшая, снова повела свои полчища вперед. И к ней, судя по всему, примкнул Дионис.
— Они идут за мной.
Голос Аполлона эхом сорвался с уст Сивиллы. Гермес кивнул:
— Так и есть. С чудовищами Диониса их рать стала поистине колоссальной.
Дело было не только в безумной одержимости Артемиды братом. Сосредоточенный сокрушительный удар по полисам Аполлона позволял выкорчевать его святость под корень, что было куда выгоднее распыления сил.
— Афродита тоже выступила. Похоже, она спешит занять брешь, оставшуюся после Ареса. Пустив в ход чары обольщения, богиня с пугающей скоростью подминает под себя его священные земли.
— А что господин Зевс?
— Господин Зевс пока двигает лишь смертных героев. Почти все они выставлены на Вратах Соединения, чтобы перекрыть проход, но часть героев уже примкнула к Посейдону и Артемиде.
Враг и впрямь обрушился неодолимыми волнами, как и предупреждал Гермес.
Афина, слушавшая донесения с мрачным лицом, закусила губу и подвела итог:
— Подведем итог. Деметра пленена Посейдоном; войско владыки морей осаждает оставшиеся полисы; Артемида и Дионис жаждут окончательно уничтожить святость Аполлона; Афродита захватывает владения Ареса, а воины господина Зевса удерживают путь сообщения.
— Как бы то ни было, нам тоже пора выступать, — заключил Гермес. — Бездействие загонит нас в могилу.
Договорив, Гермес обратил взор на Тэ Хо. Вслед за ним на владыку Асгарда устремились взгляды всех собравшихся.
«Решать тебе, парень».
Раздался голос Кухулина. Именно Тэ Хо предстояло определить дальнейший путь, как и сказал герой.
Разорваться между всеми пятью угрозами было невозможно. Приходилось выбирать что-то одно.
Куда направить войско? Кого спасать в первую очередь и с кем вступить в смертный бой?
Раздумья Тэ Хо продлились недолго.
< Эпизод 58. Богиня Луны (3) > Конец

Комментарии

Загрузка...