Эпизод 29, глава 1.
Эпизод 29 / Глава 1: Командир Идунн (1)
Перевод: Цубак.
Редактура: Юльсмуль.
Царь богов, Один, ежедневно подолгу сиживал у озера Мимира.
Из-за этого многие важные вопросы, касавшиеся Асгарда и Вальхаллы, решались прямо на месте, хотя Один никогда не отличался склонностью прислушиваться к чужим мнениям.
Он погружался в глубокие раздумья, устроившись прямо там, свернувшись калачиком между корнями.
Мимир, ставший после смерти бездушным и пустым, превратился в его единственного советчика. Три сестры порой беседовали с Одином, но мнениями не обменивались. Их разговоры служили лишь для того, чтобы передать Одину сопрятённую ими нить судьбы.
После Великой войны в Асгарде многое изменилось.
Нрав Одина претерпел схожую метаморфозу.
Он далеко не всегда принимал все решения в одиночку. Его верховное слово было законом, но когда-то он регулярно советовался с другими и консультировался со множеством советников.
Великая война изменила его.
Теперь Один хранил куда больше секретов, чем прежде.
Кроме Тора и ещё пары исключений, боги вообще не могли встретиться с Одином.
Вместо этого боги и валькирии общались с ним через воронов — Хугина и Мунина.
Пожалуй, перемены в характере Одина поддавались объяснению.
Великая война отняла у Одина слишком многое.
Жизнь жены Одина и его самого надежного союзника, Фригг, оборвалась посреди этого конфликта.
Бывший советник и друг Одина, Локи, предал Асгард и встал на сторону великанов.
Фригг была не единственным богом, потерявшим жизнь. Из этого мира исчезло немало тех, кого Один любил и дорожил ими.
Над Асгардом заходило солнце.
Любуясь прекрасным закатом, Один поднялся, чтобы уйти. Покинув озеро Мимира, он направился к крепости Хеймдалля — мосту между Мидгардом и Асгардом, истоку Бифроста.
Хеймдалль, главный страж ворот Асгарда, возвестивший всех о Великой войне с помощью Гьяллархорна, не покидал свою крепость ни на единый день.
Её оборона была его священным долгом и задачей.
Даже Одину, царю богов, приходилось лично навещать крепость, чтобы поговорить с ним.
— За Асгард и Девять миров.
— За Асгард и Девять миров.
Хеймдалль встретил Одина в самой глубокой и тайной комнате своей крепости. Его тело, казавшееся твёрдым и неподвижным, словно скала и сталь, напоминало живую железную башню.
В ответ на приветствие Хеймдалля Один дважды ударил себя в грудь, а затем свернулся калачиком в углу. Хеймдалль не шутил. Он просто стоял у противоположной стены комнаты и ждал прибытия следующих гостей.
— Я прибыл.
Следующим появился Тор. Он дважды ударил себя в грудь вместе с Хеймдаллем, а затем опустился рядом с Одином.
Один молча дважды легко похлопал Тора по плечам, выражая отцовские чувства. Тор ответил ему улыбкой.
Последней прибыла Фрея. Богиня красоты и магии скрыла голову под большим капюшоном.
Войдя в комнату, она тотчас приветствовала Хеймдалля по всем правилам этикета, однако нахмурилась, заметив Одина, примостившегося в углу.
— Ты же царь, неужели тебе обязательно сиживать вот так? И ты тоже, Тор. Мог бы и остановить его, а ты, Хеймдалль, мог бы подготовить сиденья.
— Для тебя я приготовил.
На суровом лице Хеймдалля промелькнула улыбка. Туда, куда указывал его палец, стояло удобное, изящное кресло.
Фрея замялась на мгновение, но затем тяжело вздохнула и сказала честно.
— Спасибо, но ведь ты прекрасно понимаешь, что я говорила вовсе не о кресле для себя?
— Разумеется.
Хеймдалль тоже находил неприятным, что Царь Богов предпочитает сжаться в углу комнаты.
Фрейя уловила сочувствие в голосе Хеймдаля и состроила сочувствующую минцу, будто и сама страдала, после чего опустилась на стул. Торыч, наблюдавший за ними со своего места, одарил их улыбкой в духе «рада видеть».
— Ты всё ещё милашка.
— Торич, тебе не стоит так улыбаться. Даже с таким смазливым лицом ты всё равно кажешься дураком. Как было бы здорово, если бы ты явил крутое и величественное лицо, как у Хеймдаля.
Торич вновь рассмеялся, пока Фрейя ворчала сладким голоском.
— Спасибо, что назвала «смазливым», а Хеймдаля, я вижу, аж перекосило от самодовольства. Неужели даже великий Хеймдалль растроган комплиментом от Фрейи?
— Не стану отрицать.
— коротко бросил Хеймдалль, и Торич рассмеялся ещё громче.
Фрейя пару покачала головой, словно оба они были безнадежны, а затем сняла капюшон. Её яркие голубые волосы, цветом напоминающие небесную гладь, естественным водопадом рассыпались по плечам.
Её бледно-белое лицо иначе как несравненно прекрасным и не назовешь. Любые слова лести здесь не будут преувеличением.
Богиня Магии и Красоты, Фрейя.
Та, кого прославляли как красивейшую богиню Асгарда, принадлежала к расе ванов, некогда оспаривавших у асов право на власть над Асгардом.
Она прибыла в Асгард как заложницы после поражения, но всё это осталось в прошлом.
Она была незаменимую для Асгарда фигуру и командовала валькириями, что правили Вальхаллой вместе с Одином.
Стоило Фрейе явить свою красоту, как рот Торича бессознательно приоткрылся. Лицо Хеймдаля не изменилось, но черты его и глаза слегка напряглись.
— У тебя снова этот взгляд. Я расскажу об этом систре СИФ.
Резко бросила Фрейя, но каждый понял, что она шутит.
Однако Торичу это показалось вполне серьезной угрозой. Он торопливо отвел взгляд, а Хеймдалль коротко хмыкнул и проговорил.
— Ты так говоришь, но, похоже, тебе это нравится.
— Ну, на свете нет женщины, которой не нравилось бы слышать, что она красива.
Фрейя пожала плечами и сказала это так, будто иного быть не могло, а челюсть Торича снова отвисла — хотя на этот раз он вроде бы владел собой лучше прежнего.
Эта встреча была собранием сильнейших богов Асгарда, но атмосфера вовсе не казалась тяжелой.
Вообще-то, Фрейя предпочла не упоминать, что намеренно смягчила обстановку. С самого окончания Великой Войны она изо всех сил старалась оживить и развеять атмосферу, пусть даже для этого приходилось вести себя мило.
— Тогда давайте начнем.
— тихо сказал Один, и обстановка в комнате сделалась нейтральной.
Первым заговорил Торич.
— Осколки души Гарма совсем не удается обнаружить. Мы закончили прочесывать весь Асгард и Свартальвхейм, но ничего не нашли.
Также Торич доложил о передвижениях великанов на передовой. Стоявшие там гиганты четко заявляли о своем присутствии то крупными, то мелкими провокациями.
Когда отчет Торича подошел к концу, Фрейя слегка нахмурилась и взяла слово.
— Из Ванахейма и Альфхейма тоже нет вестей. Остаются Нидавеллир и Нифльхейм, но... Места там особые, искать трудно, а вероятность обнаружения мала.
Нидавеллир лежал глубоко под землей, а Нифльхейм был землей мертвых. Сложность поисков не шла ни в какое сравнение с другими мирами.
К тому же здесь оставалось куда меньше следов Великой Войны, чем в иных краях. Поскольку осколки души Гарма обычно находили вблизи старых руин той войны, в Нидавеллире и Нифльхейме шансов отыскать их было меньше.
Когда Фрейя умолкла, следующим заговорил Хеймдалль.
— Точной уверенности нет, но мы обнаружили следы того, что один осколок души уже подобрали. Если фоморы или гиганты и впрямь отыскали его, значит, четвертый осколок забрали в Мидгарде.
Асгард собрал и уничтожил пять осколков, а вдобавок еще три обнаружили в Мидгарде.
Как и говорил Хеймдалль, если четвертый осколок объявился в Мидгарде, то велика вероятность обнаружить там же пятый и шестой.
— Странновато, что они так сосредоточены в Мидгарде, но... Раз уж после Великой Войны возвели Великий Барьер, исключать этого нельзя.
К тому же Один и Фрейя были не в своем уме, когда создавали Великий Барьер.
Мысли Одина были отягощены смертью Фригг, предательством Локи и гибелью бесчисленных богов. Фрейе тоже пришлось тяжело из-за гибели брата Фрейра.
Они действовали спешно, чтобы отразить вторую атаку гигантов, а потому Один и Фрейя упустили из виду то, что происходило сразу после Великой Войны и прямо перед возведением барьера.
Битва между воинами Вальгаллы и Бресса стала примером их невмешательства.
— Полагаю, само собой разумеется, что нам придется сосредоточить больше сил на Мидгарде.
Тор повернулся к Одину и сказал эти слова.
После установки Великого Барьера в Мидгарде царил показной мир около сотни лет.
К настоящему моменту правда об утаиваемых там волнениях уже раскрылась.
Великанам было трудно искать в Мидгарде из-за Великого Барьера, но даже при этом богам не стоило затягивать с выполнением этой задачи.
— Эм... Но, Тор?
Когда они заговорили о том, что их войскам придется сосредоточиться на Мидгарде, Фрейя посмотрела на Тора и осторожно окликнула его.
Тор обернулся с пытливым выражением лица, а Фрейя пару раз причмокнула губами и вперила взгляд в Тора, задав вопрос.
— Как там... Локи?
Тор и Локи сошлись лицом к лицу во время их недавней битвы.
Нет, назвать это «столкновением» было бы преуменьшением. Они напали друг на друга.
Фрейя прекрасно знала об отношениях между Одином, Тором и Локи.
Наконец, её тоже связывали с ним приятельские отношения.
Из-за этого в её голосе прозвучало лишь несколько отчетливых эмоций.
Тор крепко зажмурился, а затем заговорил тяжелым голосом.
— Этот парень... Нет, этот ублюдок — наш враг.
Убедить его разговорами было невозможно. Как и вернуться в прошлое, когда всё было лучше.
Тор на мгновение умолк, после чего открыл глаза и продолжил.
— Это я во всем виноват, что наш план рухнул.
Если бы он просто ожидал появления Локи.
Если бы он отбросил его с большим упорством.
Фрейя поспешно повысила голос в ответ на самоуничижение Тора.
— Твоей вины тут нет, это всё Локи. Если ты собираешься говорить в таком ключе, то справедливо будет заметить, что и я оказалась не готова к его вмешательству. Виноват не только ты, так что не падай духом, ладно?
Фрейя сама того не заметив, перешла на уговоры.
Когда Тор с усилием разгладил лицо, Фрейя вновь заговорила довольно звонким голосом.
— Я планирую наградить всех валькирий и воинов Вальгаллы, которые внесли свой вклад на этот раз. Наш бюджет сильно пострадает, так что готовься потрудиться, Тор, хорошо?
— Обязательно.
— Отлично. Вот это правильный настрой. Как я слышала, воин Идунн на этот раз показал себя несравненно, верно?
Фрейя сменила тему и посмотрела на Хеймдалля.
Хеймдалль кивнул и согласился.
— Мягко говоря, это было впечатляющее зрелище. Если бы не он, жертв среди наших воинов оказалось бы куда больше.
Нет. Пожалуй, они вообще не смогли бы победить его. Сила Бресса возросла со времени его нападения на Эрин. Будь у него больше времени, он бы полностью разрушил печать валькирий.
Пока Хеймдалль вещал взволнованным голосом, совсем ему не свойственным, глаза Фрейи загорелись от любопытства.
— Хм-м. Хочу взглянуть на него хоть раз. Валькирия нашего легиона тоже говорила, что не прочь заполучить его, ведь парень выдающийся. Этот «малец» не разозлится, если я пойду с ним повидаться?
Тор цокнул языком, услышав, как Фрейя упоминает Идунн вместо её собственного воина.
— Спустя столько времени у неё наконец-то появился воин, а ты нацелилась забрать его? Какая же ты сердобольная...
— Кто сказал, что я намерен уводить его у неё? Я просто сказала, что намерен с ним встретиться.
Но, конечно же, она вовсе не планировала останавливать воина Идунн, если он вдруг западет ей в душу и заявит, что сам переходит в её легион.
Фрейя фыркнула, но тут тихим голосом вмешался Хеймдалль.
— Всё равно толку не будет, даже если ты явишься к нему с такими намерениями, ведь его всё равно не возьмут.
— О чём ты говоришь?
Фрейя слегка раздражилась от его слов.
Однако Хеймдалль вдаваться в подробности не стал. Он не стал упоминать самые яркие моменты недавней номинации.
— Ну, кое-что я могу и угадать.
Тор усмехнулся, а Фрейя нахмурилась, чувствуя себя исключённой из какого-то тайного сговора.
Когда тяжёлая атмосфера до некоторой степени разрядилась, молча наблюдавний за всем Один заговорил снова.
— Победа над тираном Брессом — поистине великое дело. Нам нужно достойно вознаградить воина Идун. Как бы то ни было... Хеймдалль, как идут сражения с оставшимися фоморами?
— Хотя фоморы лишились предводителя после гибели своего короля, они продолжают появляться поодиночке. Мы постепенно выясняем их местонахождение, так что надеемся разобраться с ними после завершения отбора командира Идун.
— Валькирия Расгрид окажет содействие на отборе.
— поспешно добавила Фрейя.
Изначально валькириям полагалось руководить стратегией, но теперь у них был воин высшего ранга и командующий легионом.
Само собой, в отборе должны были помогать не только Расгрид, но и вообще все валькирии, отправившиеся в Мидгард.
— Рагнар смотрел на него так далеко не случайно. Кажется, не за горами тот день, когда мы плечом к плечу встанем на поле боя.
Когда Тор заговорил в приподнятом настроении, Хеймдалль тоже кивнул.
Заметив реакцию этих двоих богов, Фрейя, которая никогда не встречала и даже в глаза не видела воина Идун — Тхэ Хо, надула губы, чувствуя себя тревожно.
— Если вы и дальше будете так говорить, мне действительно придётся отправиться к нему. Неужели мне придётся вызывать валькирию из собственного легиона?
Даже если дело обстояло иначе, валькирия Хильдегарда, похоже, очень хотела с ним встретиться.
Пока боги обменивались лёгкими шутками, Один установил мысленную связь с Хугином, находившимся очень далеко.
Он отправил Хугина вслед за Расгрид ещё утром, так что, несмотря на разницу во времени из-за барьера, он сможет наблюдать и за воином Идун, и за остальными в Мидгарде.
Ворон Хугин передал Одину свои воспоминания.
На лице Одинов появилась горькая улыбка.
— Идун! Хеда! Идун! Хеда!
— Что ты делаешь?
— Я защищаю покой своего семейства... То есть мира в своей обители.
Конец.
Эпизод 29, Глава 2.
Эпизод 29 / Глава 2: Командир Идун (2)
Редактура: Цубак.
Редактура: Редактура.
— Идун! Хеда! Идун! Хеда!
— Что ты делаешь?
— Я защищаю покой своего семейства... То есть мира в своей обители.
Тхэ Хо ответил на вопрос Брэки с очень серьёзным лицом.
Само собой, лицо Брэки исказилось от неверия, и он переспросил.
— Какую чушь ты несёшь?
Каким вообще образом поочерёдное выкрикивание имени богини и валькирии связано с защитой мира в его доме?
Сомнения Брэки были вполне логичны, а Сири, загоравшая неподалёку, склонила голову, выглядя столь же озадаченной.
Было вполне естественно, что они оба ничего не знали о домашних тяготах Тхэ Хо.
Сири никогда не встречалась с Идун, а Брэки и вовсе был человеком, который никогда не заглядывал в обитель Идун.
Тхэ Хо скрестил руки на груди и на мгновение задумался.
Стоило ли вообще вдаваться в подробности перед этими двумя?
Откровенно говоря, ему казалось, что ему хотя бы раз требовался толковый совет со стороны.
«Если говорить о Брэки и капитане Сири...»
Они были лучшими боевыми товарищами, воинами, прошедшими с ним через множество испытаний. К тому же Брэки состоял в браке и воспитывал нескольких жен, а Сири была женщиной.
По крайней мере, в делах сердечных они разбирались куда лучше него самого.
«Хотя она не просто женщина, но ещё и богиня».
Идун всегда уверяла, будто всё это «просто шутка» и она вовсе не настолько мелочна, чтобы из-за этого переживать, однако Тхэ Хо всё равно чувствовал себя не в своей тарелке.
«С этими двумя всё будет в порядке».
Если он попросит, они сохранят его секрет.
Решимость пересилила осторожность, и Тхэ Хо знаком поманил Брэки и Сири подойти ближе.
— Ну, тут такое дело...
Тхэ Хо рассказал о том, что произошло за это короткое, но сладкое время. Когда он закончил, первым заговорил Брэки, не сдерживая восхищения.
— Надо же, к тебе даже сама богиня пожаловала. Страшный ты ублюдок.
Формально это было послание с божественной волей, но на деле — самая настоящая встреча.
Сири тоже кивнула с очень удивленным лицом.
— Короче говоря, проблема в том, что... Идун-ним... Обиделась?
Сири сказала это, тщательно подбирая слова. Тхэ Хо кивнул, а Брэки усмехнулся.
— И правда, Богиня Молодости. Какая прелесть.
— Брэки, ты проявляешь неуважение.
Сири испепелила Брэки взглядом за его легкомысленное замечание. Тхэ Хоть бы хны: он примирительно поднял ладони, словно призывая её успокоиться, а затем повернулся к Тхэ Хо.
— В общем, раз проблема в этом, разве её нельзя легко решить?
— О? Кажется, у тебя появилась идея?
— Да нет... Ты же можешь выкрикивать имя Идун-ним в решающие моменты. Взять меня, например: я всегда молюсь Тору.
Так было каждый раз, когда он взмахивал молотом, призывал молнию или даже просто пускал в ход кулаки.
— Я тоже так думал. К тому же подумай, сколько раз Идун-ним уже по... То есть, сколько хлопот ей это доставило.
Слова обоих воинов звучали разумно, ведь для бойцов Вальхаллы прославлять почитаемое ими божество было делом привычным.
Однако Тхэ Хо неловко почесал в затылке и заговорил.
— Эй, да что я могу поделать? Оно само срывается с языка?.. Я просто случайно выкрикиваю имя Хеды вместо Идун-ним.
Наконец, это придавало ему сил.
— Это серьезно. Но вообще-то тебе повезло. Отличная пора.
Брэки цокнул языком, а затем снова рассмеялся.
— Но послушай, если ты будешь метаться между именами Идун-ним и Хеды, то иногда всё равно будешь сперва называть Идун-ним. Разве Хеда тогда тоже не обидится?
Он ведь говорил её имя после имени Идун.
Тхэ Хо вздрогнул от слов Брэки, которые, казалось, пронзили его душу насквозь. В голове тут же пронеслась мысльная симуляция.
Если рассуждать здраво, у Хеды, в отличие от Идун, не было ни малейшего способа узнать, чьё имя Тхэ Хо выкрикнул первым, так что переживать было не о чем. К несчастью, Тхэ Хо уже давным-давно растерял всю способность мыслить рационально, когда дело касалось столь щекотливых тем.
Идун ведь могла в любой момент рассказать всё Хеде.
— Э-э, м-м, да не должна ведь?
Как бы то ни было, Хеда оставалась валькирией Идун.
Было бы странно обижаться из-за того, что имя Идун сказали раньше.
Загрузка главы...

Комментарии

Загрузка...