Эпизод 26 / Глава 4: Земля яростных битв (4)
Перевод: Цубак.
Редакция: Джулсмул.
День падения Эрин стал одновременно и концом Камелота.
В тот день все страны Эрин, включая Землю Тьмы, погибли в огненных бурях Сурта.
Там, где король не смог защитить свою страну и подданных, рыцари точно так же не смогли защитить короля.
Все они обратились в пепел и дым.
Или нет?
На самом деле среди пыли и пепла остались выжившие.
Если быть точным, всего один выживший.
Тэ Хо моргнул.
Аденмаха и Сири тоже, да и Ингрид, Брэки с Харабалом не стали исключением.
— Хе... Да?
Голос Тэ Хо звучал едва слышно. Всё дело было в женщине, что материализовалась перед ними сразу когда он высвободил свою сагу.
Шлем и доспехи были украшены крыльями.
Её безупречные волосы отливали рубиновым цветом.
На первый взгляд это была без сомнений Хеда; однако Тэ Хо быстро сообразил, что стоящая перед ним женщина — вовсе не та Хеда, которую он знал. Хотя её улыбка выглядела непривычно для той, кого призвали столь неожиданно, Тэ Хо понял это по другой причине.
[ [Валькирия Один]]
[ [Валькирия Идунн — Хеда]]
Перед его глазами над головой фальшивой Хеды спокойно висели слова, сияющие зелёным светом.
Кухулин тоже понял, что перед ними подделка, но другим способом. Во всей этой схожести можно было легко упустить одну деталь: аура от неё исходила куда более слабая, чем от настоящей Хеды. Назвать это жалким подобием было бы еще мягко сказано.
«Значит, это призыв... Нет, разве это не должно называться ангелом-хранителем?»
Стоявшая перед ними Хеда оказалась лишь копией, созданной силой саги.
Ингрид осознала правду чуть позже Кухулина.
С другой стороны, создание оружия с помощью саги не было чем-то неслыханным. Ингрид вспомнила историю о воине высшего ранга, который во время Великой Войны призвал целую армию с помощью мощи своей саги.
И всё же в это с трудом верилось.
Ингрид причмокнула губами, а затем поделилась своими догадками с остальными воинами.
Эта сага позволяла призывать валькирию.
Объяснив всё остальным, Ингрид и сама укрепилась в этой мысли.
Истоки любой саги коренились в легенде, на которой она строилась.
Судя по всему, суть саги Тэ Хо заключалась в самом факте встречи с валькирией, а не в личности конкретной воительницы.
Самим фактом того, что он призвал ангела-хранителя вместо настоящей валькирии, это и подтверждалось.
С другой стороны, Тэ Хо сомневающимся взглядом уставился на зелёные слова над головой фальшивой Хеды.
«Почему она зовется Валькирией Один?»
Если есть «один», разве не должна быть и «двойка»?
Тэ Хо сосредоточил разум на новообретённой саге. Понимание собственной истории, начавшей перерастать в легенду, вскоре вырвалось на свободу.
[Валькирия Два]
[Валькирия Ньёрда — Ингрид]
Без предупреждения рядом с фальшивой Хедой появилась новая валькирия. Ингрид, прервавшая свои объяснения, вдруг вытаращила глаза так, будто они сейчас выпадут из орбит. Харабал и остальные тоже выглядели потрясенными.
«О боги! Ты что, собираешь целый отряд валькирий?»
Кухулин недоверчиво завопил, заметив, как ослепительная улыбка фальшивой валькирии разительно контрастирует с лицом настоящей Ингрид.
Воин, повстречавший валькирию.
Предположительно, он мог зарегистрировать до девяти валькирий.
В то же время он предполагал, что по мере роста его сил будет увеличиваться и количество призываемых валькирий. И всё же...
«Она определенно не похожа на Хеду».
Копии Хеды и Ингрид полупрозрачными призраками расплывались в воздухе, а их аура казалась слишком слабой.
«Количество встреч и благословений... Или привязанность... В общем, неужели всё это влияет на результат?»
Он вдруг понял, почему не мог призвать Расгрид или Гандур. Ни одна из них никогда не была ему.
— Воин Тэ Хо, что это?
Глаза Ингрид были прикованы к ее двойнику, а голос звучал растерянно. Судя по блеску в её взгляде, она уже догадалась обо всём, но никак не желала принимать этот вывод.
Не только она. Брэки и Харабал тоже требовательно и умоляюще смотрели на него, ожидая разъяснений, поэтому Тэ Хо решил вдаться в подробности.
Это была сага, позволявшая создавать слабые копии валькирий, с которыми у него была связь.
Он мог призвать максимум девять валькирий, причем допускался даже одновременный призыв нескольких из них.
— О небеса.
Харабал отсутствующим взглядом уставился на фальшивых Хеду и Ингрид. Рядом с ним Брэки явно пришел в сильнейшее воодушевление.
— Повелитель валькирий!
Это было забавное звание, которое Брэки выпалил сгоряча, но оно на редкость подходило Тэ Хо. Брэки от собственной идеи явно пришел в восторг, взмахнул кулаком и воскликнул.
— Верно! Тэ Хо, отныне ты — Повелитель валькирий! Ты отправишься в странствие, чтобы собрать всех валькирий Вальхаллы... Кхм!
— П-прости! Это вышло на рефлексе.
Ингрид подсекла Брэки, ухватив за щиколотки, и тут же растерянно извинилась. Судя по ее поведению, она поступила так исключительно по привычке.
— Это... Поразительно во многих смыслах.
— отметила Сири холодным взглядом. Затем Аденмаха ущипнула за щеку фальшивую Хеду и спросила.
— А меня ты призвать не можешь?
— Ты же говорила, что не валькирия.
— Верно, но...
Аденмаха запнулась, ее лицо странным образом покривилось, и она отступила.
Сири усмехнулась, глядя на Аденмаху, после чего повернулась к Тэ Хо.
— У них есть боевые способности?
— Да, пожалуй.
Копия Хеды восстанавливалась быстрее всех. Ей хотелось испытать ее боевую мощь и проверить способность к самоконтролю.
— Завидно.
— Я тоже хочу их создавать...
Харабал и Брэки невольно простонали, высказав то, что думали. На лицах остальных воинов смертного мира читалось глубочайшее уважение.
Но в тот же миг...
— Господин?!
Кислая минна Аденмахи испарилась, и она испуганно вскрикнула. Без всякого предупреждения из Уннира, висевшего на поясе Тэ Хо, вырвался ослепительный свет.
Но это было еще не всё. Непостижимым образом Тэ Хо почувствовал, как осколок Неизвестного меча занесло в ножнах и он задрожал от ярости. Он испытал точно такое же ощущение, когда впервые обнаружил Гаэ Болг.
Тэ Хо торопливо приоткрыл устье Уннира и к своему величайшему изумлению осознал, что находившиеся внутри Либератусы буквально трещали по швам от переполнявшей их энергии.
Ингрид рефлексивно схватилась за меч, но Аденмаха тут же ее остановила.
— Стой! Это сила Эрин. Она нам не враг!
Аура сияла невероятно ярко. Эта энергия казалась способной выжечь всю темноту во всем мире. Спутников охватило странное чувство.
Впрочем, длилось это недолго. Спустя мгновение свет угас, и Либератусы вернулись в прежнее состояние.
«Мерлин»,...
сказал Кухулин. Аденмаха лихорадочно закивала, словно каким-то образом услышала его, и заговорила.
— Я уверена, что это Мерлин, ведь именно он создал те Либератусы! Господин... Ним, он наверняка понял, что кто-то забрал Либератут из Катарона. Точно! Иначе и быть не может. Мерлин... Он идет сюда, чтобы найти вас, господин!
От возбуждения ее слова путались, но все прекрасно поняли, что она имела в виду.
Кухулин тоже согласился.
«Все так, как сказала Аденмаха. Мерлин несомненно ищет тебя».
Ингрид в растерянности склонила голову, и Сири отвела ее в сторону, чтобы вкратце объяснить, что произошло в Нидавеллире. Вскоре на лице валькирии проступило понимание.
Тэ Хо глубоко вздохнул и развеял двух двойников-валькирий. Он схватился за Либератут и попытался унять волнение, хотя сделать это оказалось непросто.
Это был Мерлин! Сам Мерлин из Камелота! Из всех людей на свете именно он сейчас мчался к ним навстречу.
Тэ Хо вгляделся в Либератут, и его глаза вспыхнули от предвкушения.
Рыцари Камелота не смогли защитить своего короля.
Рыцари Круглого Стола, верные защитники Камелота, не были исключением.
В день падения Эрин большая часть Рыцарей Круглого Стола была наголову разгромлена и пала вместе со своим королем.
Что же до тех немногих, кому едва удалось спастись, их попытки защитить Асгард продлились недолго.
Лишившись короля, своего народа и даже королевства, которое они поклялись защищать, они продолжали сражаться — подобно рыцарям Красной Ветви, не щадя собственной жизни. Терзаемые скорбью, они один за другим пали в финальных битвах долгой войны.
Так угасли последние души Рыцарей Круглого Стола.
После их гибели от некогда великих рыцарей почти ничего не осталось в этом мире.
Но правда заключалась в другом, ведь один из них все же уцелел.
Остался лишь один-единственный выживший рыцарь, и дух Камелота продолжал жить, ярко пылая в глубине его души.
Группа Тэ Хо решила отложить продолжение пути.
Все из-за того, что они поняли, как близко подошел Мерлин — свет Либератуса стал необычайно ярким и интенсивным.
Брэки, хорошо знавший географию Мидгарда, предположил, что Мерлин вполне мог путешествовать по водному каналу, соединяющемуся с Катароном.
Поскольку направление, почувствованное Аденмахой, примерно совпадало с путем на Катарон, догадка Брэки заслуживала полного доверия.
Осознав это, Ингрид без промедления отправила воронов известить Расгрид и Калдею об отсрочке. Затем она послала еще одну птицу в Катарон, чтобы оценить обстановку.
К третьему дню Ингрид уже не сомневалась в скором прибытии Мерлина, хотя вестей от ворона так и не поступило.
За последние дни Либератус превратился в некое подобие компаса: он ярко сиял в определенном направлении и, казалось, почти пульсировал со все возрастающей силой.
Тут нечего было гадать — Мерлин приближался.
Вероятность того, что их пути пересекутся, была высока, поэтому отряд Тэ Хо не предпринимал опрометдивых шагов. Они держались ближе к реке и терпеливо ждали Мерлина.
Наконец, на пятый день ожидания Мерлина...
Ворон Ингрид сообщил, что на речном судне показался старик.
Чувства одинокого рыцаря к Камелоту были сильнее любых других.
Из-за этой любви каждый день после уничтожения Эрин безжалостно врезался в его душу.
Пребывая в отчаянии, он невольно заметил свет, способный выжечь всю темноту этого мира. Просто не мог.
Ведомый своей страстью, рыцарь продвигался вперед день и ночь, чтобы вновь вернуть былое величие Камелоту.
Высоко над ними бесшумно рассекал воздух темный ворон. В кромешной тьме заметить парящую птицу обычно было бы непросто, но только не для Мерлина. Для него темнота была ясна как день.
Лицо Мерлина озарила яркая улыбка, и он легко взмахнул посохом. Ветер, не утихавший все пять дней, многократно усилился, еще сильнее подгоняя их судно.
— Я вижу корабль!...
крикнул Бултан. Хельга вцепилась в мачту и вгляделась вдаль. На лице появилась широкая улыбка, способная поспорить с улыбкой самого Мерлина, ведь она прекрасно помнила летающий пиратский корабль, некогда бороздивший просторы Катарона.
— Воин-ним Идун!...
Хельга замахала рукой и рассмеялась. Бултан покачал головой, словно ее поведение задевало его воинскую гордость, а Мерлин тихо усмехнулся и раскурил трубку. И хотя он давно разучился выражать радость так бурно, как Хельга, в душе он был невероятно взволнован.
Преемник Эрин.
Кто он такой? Откуда у него этот титул?
Судя по словам и Хельги, и воинов Катарона, он вовсе не казался плохим парнем. Нет, на самом деле Мерлину этот мужчина даже пришелся по душе.
Тем временем летающий пиратский корабль тоже заметил их.
Рот Мерлина изумленно приоткрылся. Все дело было в том, что рядом с мужчиной, которого считали воином Идун, находилась богиня из племени Дану.
Она не была могущественной богиней, способной соперничать с верховными божествами, но однако оставалась истинной богиней племени Дану.
Лицо Мерлина вспыхнуло. Его сердце забилось так яростно, как не билось со времен гибели Эрин.
Именно из-за этих переполнявших его чувств он не смог вовремя распознать опасность.
К тому моменту, как он заметил угрозу, было уже слишком поздно. Даже воины Вальхаллы почувствовали ее раньше.
— Хельга!!...
Зычный крик Тэ Хо расколол тишину подобно раскату грома. Он с силой оттолкнулся от воздуха и ринулся вперед, а Аденмаха взревела, превращаясь в свирепого морского змея. Брэки и Харабал сорвались с места, а Сири торопливо вставила болт в арбалет.
Хельга слишком поздно повернула голову: откуда ни возьмись на судно обрушился чудовищный удар. К ужасу всех присутствующих, свирепая атака единым плавным движением надвое рассекла и корабль, и реку под ним. Нападавший, кем бы он ни был, обладал ужасающей силой.
Обреченный корабль забился в предсмертных судорогах, а Хельга подавила крик, тяжело покачнувшись от внезапного нападения.
Их нападавший; он был тем, кто давным-давно растворился во тьме.
Тем, кто теперь казался самой воплощенной ночью.
На нем были черные как смоль доспехи и шлем, полностью скрываввший лицо, однако Мерлин мгновенно узнал его.
Да и как он мог не узнать, ведь меч, который тот держал в руке, говорил сам за себя.
Рыцарь с легкостью отбросил летящий снаряд Сири, приземлился на землю и тут же взмахнул мечом во второй раз.
Глаза Мерлина наполнились слезами; он разжал рот и в муках разразился проклятиями.
Диким голосом он выкрикнул имя рыцаря. Голос этот тонул в ярости, скорби и бесчисленных других чувствах.
О подвигах одинокого рыцаря большинство уже позабыло.
В день гибели Эрин он встал на сторону великанов. Он поднял меч-сокровище Кларент и поверг короля Артура.
Пожалуй, хуже всего было то, что он оказался первым и последним Рыцарем Круглого Стола, предавшим Камелот.
Имя этого рыцаря... Было Мордред.
Конец.
—.

Комментарии

Загрузка...