— Ты долго думал, прежде чем прийти к такому решению?
— Да. Всё именно так.
Отец, скрестив руки на груди, медленно прикрыл глаза.
Селена, искоса поглядывавшая на меня, перевела взгляд на отца, а встревоженная Селин нервно теребила пальцы.
— Я уважаю твой выбор. В конце концов, желание самого человека превыше всего. Селена, а что думаешь ты?
— Я...
Место главы рода было мечтой всей её жизни.
Однако добиться этого подобным образом — вовсе не то, о чём она грезила.
Доказать, что из трёх детей именно она подходит лучше всего, и завоевать право на главенство — таков был путь Селены.
Поколебавшись и нервно шевеля губами, Селена наконец заговорила, прерывисто выдохнув:
— Я тоже считаю, что в одиночку мне не справиться. Но если, как и сказал Астин, он будет рядом...
Тыльной стороны моей ладони коснулась нежная кожа: Селена кончиками пальцев едва заметно провела по моей руке.
— Я хочу стать главой рода. И буду преданно исполнять все возложенные на меня обязанности.
Всю жизнь сестра боролась с клеймом бастарда и пыталась добиться всего сама, без чьей-либо помощи.
И вот теперь она признала собственные слабости и протянула мне руку.
С её лица исчезла прежняя ядовитая колкость, сменившись выражением облегчения. Я по-настоящему ощутил, что финал, который я помнил по первой жизни, окончательно изменился.
— ...Вот как.
В голосе отца сквозило неприкрытое сожаление. Казалось, он всем сердцем желал поставить во главе рода именно меня.
Впрочем, это ненадолго. Увидев, как Селена справляется со своими обязанностями, ему придётся признать её способности.
— Кто бы из вас двоих ни занял это место, никто не посмеет возразить. Значит, будет правильно поступить согласно вашему желанию.
Отец сделал пару шагов вперёд. Пройдя мимо нас с Селин, он остановился перед Селеной.
*Хвать.*
Он ободряюще крепко сжал её плечи:
— Селена. Ты готова?
— Да, отец.
— С завтрашнего дня забот у тебя значительно прибавится. Освободи своё расписание.
На губах отца появилась довольная улыбка.
Обхватив нас с Селеной за плечи, он притянул нас друг к другу, и наши плечи вплотную соприкоснулись.
Лежащие на нас ладони отца были грубыми и мозолистыми.
Железнокровный глава, который всю жизнь подавлял чувства ради процветания рода.
Казалось, с его лица спала хотя бы малая толика этого неподъёмного груза ответственности.
— Отрадно видеть.
Для отца это зрелище наверняка было непривычным.
Ведь до сих пор наши отношения с Селеной мало чем отличались от кровной вражды.
Когда брат и сестра, бывшие заклятыми врагами, вдруг сблизились за один день, отцу это явно грело душу.
— Селена. Внимательно прислушивайся к советам младшего брата.
— Да.
— Астин. Помогай своей сестре во всём.
— Слушаюсь.
Напоследок взгляд отца сместился на Селин.
*Клац!*
Селин с напряжённым лицом вытянулась по струнке. Дисциплине в её позе позавидовали бы даже мы, рыцари.
— Селин.
— Да!
— Продолжай в том же духе.
— ...!
— Облегчай тяготы сестры и брата. Твоя роль — быть для них надёжной тихой гаванью.
Я был с ним полностью согласен.
Селена, будучи главой рода, займётся внутренними делами, а я, став клинком главы, буду пресекать любые внешние угрозы.
А Селин пусть просто остаётся безумно милой младшей сестрёнкой. Для душевного исцеления.
Само собой, не забывая усердно упражняться в магии.
— Справишься?
— Д-да! Я обязательно справлюсь!
Селин решительно сжала свои крохотные кулачки. То, как она при этом поджала губы, выглядело чертовски умилительно.
Не удержавшись, я опустил ладонь ей на макушку.
Селин на мгновение замерла, а затем, словно щенок, доверчиво потянулась навстречу ласке.
«?..»
Вдруг мою голову окутало мягкое тепло, и я тут же повернулся вбок.
Точно так же, как я гладил Селин, Селена теперь мягко перебирала мои волосы.
И снова я убедился: любовь к младшим в этой семье передаётся по цепочке.
Движения её руки были чересчур осторожными и неуклюжими.
Хоть эти неловкие прикосновения и казались непривычными, я не стал отстраняться.
Неужели такое же чувство защищённости испытывала и Селин рядом со мной? Ощущение было приятным.
— Ха-ха...
Глядя на нас, отец не сдержал смешка.
Мы впервые видели, как он смеётся, поэтому все трое разом уставились на него.
Отец смущённо кашлянул в кулак:
— На этом всё. Селена, Селин, ступайте. Мне нужно поговорить с Астином с глазу на глаз.
— Слушаюсь.
— Да!
Селена поклонилась отцу и развернулась. Селин повторила её жест и засеменила следом.
— Астин.
Перед уходом Селена негромко обронила:
— Я зайду к тебе в комнату позже. Нужно поговорить.
— Я только за.
— Я тоже приду, братец!
— Ладно-ладно. Приготовлю к вашему приходу сладостей.
*Скри-и-п.*
Обе девушки покинули кабинет, и дверь за ними закрылась.
В комнате остались только мы с отцом.
Взгляд его тёмных глаз сосредоточился исключительно на мне.
— Я хочу знать истинную причину, по которой ты отказался от титула главы.
«Так и знал, что он не оставит эту мысль». Мне отчего-то вспомнилась Хранительница священного меча.
В своём стремлении спихнуть на меня колоссальную ответственность они ничем друг от друга не отличались.
— Разве я только что всё не объяснил? Мне не подходят обязанности главы.
Хищные глаза отца опасно сузились.
— До меня дошли отчёты о твоих битвах в Пепельном лесу. Не думаю, что ты столь мелок духом, чтобы сдаться из-за какого-то «не подходит». Должно быть, ты просто решил уступить сестре.
— Да ни за что.
Говорю же, нет у меня никаких скрытых мотивов. Что Селена, что отец — оба круто заблуждались на мой счёт.
Отец хотел что-то возразить, но плотно сомкнул губы.
Похоже, он понимал, что дальнейшие расспросы лишь утомят нас обоих.
— Как твоё самочувствие?
— Всё в порядке, я цел и невредим. Хоть сейчас готов отправиться на передовую.
— Это радует. Признаться... за всё это время я испытал немало сожалений, — прежде чем продолжить, отец тяжело вздохнул: — Род Карденос выковывается на обоюдоостром клинке. Я и сам возвращался живым из бесчисленных смертельных схваток. Именно порог гибели привёл меня на это место.
Сгинуть в пасти смерти или закалиться.
Таков был до жути беспощадный завет Карденосов.
Для носителя крови Карденос существовало лишь два пути: умереть или стать сильнее. Иного выбора не давалось.
— Однако тебе выпало слишком жестокое испытание. Хоть это и был твой выбор, который я уважил, я не раз раскаивался в содеянном. Особенно в те пять дней, пока ты лежал без сознания.
— ...
— Я счастлив, что ты вернулся живым. Сын мой, ты — моя величайшая гордость.
— Ох, ну к чему такие нежности?
Лицо у него оставалось каменным, но говорил он предельно искренне. У меня даже возник лёгкий когнитивный диссонанс.
Где-то в глубине души разлилось щемящее тепло, но я не стал предаваться сантиментам.
Отец отвёл от меня взгляд и посмотрел в окно. В его глазах тоже больше не осталось следа от нахлынувших чувств.
— Род Розенталь начал действовать.
— Ну, этого следовало ожидать.
Я догадывался, что Розентали попытаются испортить всеобщее праздничное настроение.
Точнее, именно потому, что все праздновали, они будут усердствовать ещё сильнее.
— Они настраивают общественное мнение, называя твои достижения дешёвым обманом.
— До самого конца ведут себя грязно.
— Твой подвиг кажется столь невероятным, что им легко этим воспользоваться.
Впрочем, даже на мой взгляд всё это звучало неправдоподобно.
А там, где теплится недоверие, манипулировать толпой проще простого.
— Магическо-боевой турнир. Прежде он был лишь дружеским состязанием меча и магии, но теперь всё иначе. На кону стоит судьба Карденоса и Розенталя. В ближайшее время сосредоточься на освоении Пепельного леса и грядущем турнире.
Я охотно кивнул: мне это было только на руку.
Я сплёл четыре кольца и унаследовал ману пепла.
Грядущий турнир я расценивал исключительно как прекрасную возможность преподать Розенталям жестокий урок.
— И последнее.
*Шурх.*
Отец выдвинул ящик письменного стола и что-то достал.
На столешницу мягко опустился свиток.
Это был пергамент, скреплённый золотистой сургучной печатью императорского дома.
— Указ, прибывший из императорского дворца только сегодня, — отец постучал пальцем по свитку. — В награду за твои боевые заслуги состоится церемония награждения, и ради тебя распахнут императорскую сокровищницу.
Открытие императорской сокровищницы.
Для двадцатилетнего юнца это было беспрецедентное, поистине невероятное признание заслуг.
Я сохранил бесстрастное выражение лица, не выдав изумления, но в душе возликовал.
Если у Люсии был Священный меч, то для меня предназначалось другое оружие.
То самое, что веками пылилось в императорской сокровищнице.
— Астин. Ты ведь до сих пор не прошёл официального посвящения в рыцари.
— Да, в общем-то.
Я вспомнил о факте, который совсем вылетел у меня из головы.
Я успешно провёл экспедицию в Пепельный лес и в конце концов сокрушил владыку демонов.
И всё же из-за суматохи с ликвидацией последствий похода посвятить меня в рыцари так и не успели.
Разумеется, моей воинской доблести и заслуг уже давно хватало с избытком.
— Гордись. Его Величество передал, что в день награждения лично проведёт обряд твоего посвящения.
Посвящение из рук самого императора.
Бесконечная честь, которой большинство аристократов и рыцарей не смогли бы удостоиться за всю свою жизнь.
Для рыцаря империи вряд ли нашлась бы радость больше этой.
Казалось бы, следовало склонить голову в благоговейном восторге, но...
Я не принял указ и отодвинул свиток обратно.
— Честь великая, не спорю. Однако я не желаю принимать посвящение от Его Величества.
Во взгляде отца отразилось глубокое недоумение. Сквозь сжатые губы вырвался сдавленный вздох.
Вскоре он коротко кивнул:
— Тебе незачем испытывать неловкость или страх перед такой ответственностью. Твои подвиги подтверждены экспедиционным корпусом и Хранительницей священного меча. Ты сполна заслужил это, да и сам Его Величество сочтёт за честь.
— Дело вовсе не в робости или давлении. Я искренне этого не хочу.
— ...Что это значит?
Глаза отца распахнулись и вспыхнули, точно два факела. Буря эмоций на его лице была куда сильнее, чем когда я отказался от места главы.
— Астин.
— Да.
— Никогда больше не произноси подобного вслух. Эти слова могут счесть оскорблением императорского величества.
— ...
— Я передам Его Величеству, что ты с благодарностью принял предложение. Так тому и быть.
— Я же сказал, что отказываюсь.
— Ха-а... — отец прижал ладонь ко лбу и протяжно вздохнул: — Сын мой. Ну почему ты вечно терзаешь отцовское сердце?
Он посмотрел на меня с невыразимым укором.
Я собственными ногами отталкивал величайшую для рыцаря почесть, так что неудивительно, что у него сдавали нервы.
— Простите, отец.
Этого нельзя было отрицать. Всё это время я и вправду причинял ему немало боли.
В его некогда пышных, словно грива льва, чёрных волосах уже проглядывала седина.
Возле суровых глаз морщины, оставленные временем, залегли глубже любых боевых шрамов.
Широкие плечи, вечно нёсшие на себе судьбу подданных, заметно поникли под бременем прожитых лет.
— Но я уже всё решил. И не изменю своего решения, что бы ни случилось.
Отец старел день ото дня под непосильной тяжестью забот о семье и роде.
И в его увядании немалую роль сыграла моя собственная карма тех времён, когда я вёл себя как последний мерзавец.
В первой жизни я этого не понимал. Вернее, понимал, но упорно отрицал.
«И только сейчас...»
Как член этого рода, как сын.
Я лучше кого бы то ни было знал, сколько трудов вложил отец, и глубоко понимал все страдания, через которые прошёл железнокровный глава рода.
И насколько я когда-то пытался спасти этот мир, настолько же отец жертвовал собственной жизнью, стремясь уберечь род и семью.
— Я хочу принять посвящение от вас, отец.
— ...Что?
Я не мог отдать эту честь кому-либо другому.
В этом заключался мой сыновний долг и моя искренняя суть как рыцаря.
Ярость в глазах отца угасла.
Напротив меня застыло его лицо, на котором проступила едва уловимая дрожь.
Это ошеломлённое выражение напомнило мне тот самый день: воспоминание с тренировочной площадки сразу после моего возвращения во времени.
С моих губ невольно сорвался смешок.
— Для меня это посвящение станет поводом для величайшей гордости.
***
Переводил и редактировал — Afmos

Комментарии

Загрузка...