Когда авантюристы из Блэкстоуна наконец собрались вместе, Родерик без лишних предисловий вкратце обрисовал тварей, с которыми им предстояло столкнуться в недрах подземелья. Лица слушателей вытягивались на глазах, сменяясь мрачной тревогой.
Несколько бойцов даже подорвались с мест, явно намереваясь дать деру обратно, но едва паладин упомянул зачарованные обереги, способные сдерживать трупную скверну, нерешительно опустились обратно на бревна.
— Благословение защиты от скверны на плашках держится ровно два часа! По истечении этого срока — кровь из носу вернуться в лагерь на повторное освящение! — Родерик смерил ряды тяжелым, испытующим взглядом: — Если вас укусит или оцарапает один из этих гниющих мертвецов — не вздумайте хорохориться и терпеть. Есть возможность разорвать дистанцию — немедленно отходите назад! Окажется рядом паладин — сначала пусть выжжет заразу под корень, и лишь потом решайте, есть ли у вас силы двигаться вглубь.
Авантюристы тревожно переглянулись, и из задних рядов донесся хриплый голос:
— А если плашка расколется в драке или потеряется в суматохе?!
— Выходить наружу сию же секунду! — отрезал Родерик без тени сомнений: — На слепую удачу не уповать! Ваша жизнь всегда стоит на первом месте. Мы лезем в эту нору не ради наживы и редких трофеев: наша цель — выжечь под корень мутировавшее логово скверны. А посему требую от каждого: цените собственную шкуру превыше золота!
Следом со скамьи поднялся кряжистый, бородатый священник в белом стихаре. Отвесив Родерику сдержанный поклон, он негромко уточнил:
— Справляться с этой хворью способны лишь ваши святые стражи, или наши привычные очищающие молитвы тоже сгодятся?
— Сгодятся, вне всяких сомнений, — кивнул паладин: — Вот только эта чума въедается в плоть куда злее обычной скверны. Чем глубже она пустит корни, тем больше маны уйдет на ее истребление. Так что покуда есть возможность — доверьте эту заботу нашим братьям.
Родерик растолковал еще пару важных наставлений, строго-настрого наказав не уповать на деревянные обереги как на абсолютный щит: плашки лишь подавляли заразу и замедляли гниение, но полной брони от мора подарить не могли.
Когда трое наемников, наотрез отказавшихся лезть в чумное пекло, молча покинули круг, капитан наконец перешел к боевому расписанию:
В авангард первой волны назначили группы Рейна и Харлана. Им предстояло первыми шагнуть под своды лабиринта и на месте оценить обстановку. В качестве конвоя и полевого лекаря к ним приставили паладина Торрена: вмешиваться в схватки ему строго возбранялось, если только отряды не угодят в заведомо безнадежную мясорубку. Его единственной заботой оставалось выжигание заразы и спасение жизней в критический миг.
Перед самым выступлением Родерик еще раз напомнил командирам о цене беспечности и лично вручил Рейну и Харлану по паре стеклянных песочных часов, отмерявших ровно два часа пути.
Быстро раскидав пожитки по шатрам и затянув ремни свежих доспехов, сводный авангард под началом Родерика выдвинулся к запертым воротам укрепленного лагеря.
Завидев их приближение, дозорный Кором выдавил слабую, извиняющуюся улыбку:
— Паладин Родерик! Низкий вам поклон за помощь нашим раненым... — Воин скосил глаза на наглухо запертые дубовые створы заставы: — Прощения просим, но ворота запечатаны намертво, так что придется вам лезть по штурмовым лестницам вон там.
Делать нечего: Родерик повел колонну к приставным деревянным сходням у парапета.
— Дамы вперед, — Торрен первым подошел к тетиве лестницы и выразительно махнул остальным рукой: — Мужики, отвернулись на полминуты. Поднимутся девчата — полезем сами.
Лишь когда Серин и остальные девушки скрылись за зубцами стены, Торрен развернулся и вместе с Рейном и бойцами споро взбежал наверх.
Едва перемахнув через каменный бруствер, Рейн замер как вкопанный:
С высоты стены открывался вид на внутренний двор лагеря Зеленой Сосны, и вокруг царило противоестественное, кладбищенское безмолвие.
Поломанные палатки бесформенными кучами валялись вдоль обочин. Разграбленные сундуки и брошенные второпях вещи сиротливо мокли под дождем. Каменные стены бараков были сплошь иссечены глубокими следами когтей и вмятинами от чудовищных ударов, в окнах не уцелело ни единого стеклышка, а на утоптанной глине темнели засохшие бурые кляксы пролитой крови.
Дозорные на стенах судорожно сжимали заряженные самострелы, то и дело нервно косясь в дальний конец лагеря — туда, где зияла черная пасть подземного спуска.
— Выглядит куда поганее, чем я себе малевал... — вполголоса процедил Рейн сквозь зубы.
Брови Харлана сошлись в сплошную линию, а ладонь машинально накрыла навершие новенького клинка.
Когда последний боец перебрался через парапет, дежурные стражники дружно навалились на завалы из бревен и ощетинившихся кольями рогаток, намертво перекрывавших спуск во двор: даже внутреннюю лестницу цитадели превратили в последний рубеж обороны. Лишь расчистив узкий лаз, они позволили отряду спуститься на землю.
Торрен первым спрыгнул на мостовую. Вскинув ладонь, приказал ждать на месте, а сам неслышной поступью выдвинулся вперед на добрый десяток шагов. Лишь придирчиво обшарив взором руины, махнул рукой:
— Ухо востро. Гарнизон уже зачищал постройки, но кто поручится, что в щелях никто не затаился? Чем ближе к спуску — тем тише ступаем.
«Борзые» и бойцы Харлана синхронно обнажили сталь. Доро с Тессой споро взялись прочесывать темные закоулки и слепые зоны между бараками, выискивая притаившуюся нечисть.
Миновав добрую половину разоренного двора без единой стычки, наемники немного перевели дух: похоже, городская стража вымела бродячих тварей на совесть.
Вскоре Торрен вывел отряд к жерлу лабиринта:
Вход располагался в приземистом каменном строении, смутно напоминавшем городское отделение Гильдии. Одна из тяжелых дубовых створок была с мясом вырвана с петель и валялась на ступенях, а порог и стены густо покрывали царапины когтей вперемешку с запекшейся кровью.
— Судя по всему, прорыв начался прямо отсюда, — Торрен вскинул полуторный меч кверху: по граням лезвия пробежала чистая серебристо-белая искра, разошедшаяся по залу невидимой рябью святого поиска.
Спустя пару секунд паладин плавно опустил оружие:
— Внутри чисто. Нежити поблизости не чую.
Переступив порог, Рейн сразу приметил широкий арочный спуск в самом центре приемного зала, круто уходивший под землю. Оттуда тянуло промозглой сыростью и тонким, тошнотворным душком могильного тлена.
— Кажется, пришли, — Рейн поморщился, помахав ладонью перед носом: — Ну и амбре... Асар, у нас ветошь с собой найдется?
— Э-э... я как-то не подумал прихватить, — маг криво усмехнулся, вопросительно глянув на Бартона, Тайрена и Серин, но вся троица лишь синхронно развела руками.
— Держи, у меня запасной моток есть, — Доро выудила из подсумка рулон белого холста и без церемоний швырнула чародею прямо в грудь: — Свои люди, сочтемся.
Девушка нарочито отвернулась в сторону, избегая встретиться с ним взглядом, и буркнула себе под нос:
— Всё равно гроши стоит, не жалко.
Асар на миг опешил, а затем тихонько хмыкнул, победно подмигнул ошарашенному Харлану и ловко спрятал подарок за пазуху.
Вскоре бойцы обеих групп плотно замотали носы и рты белыми холщовыми повязками. Убедившись, что защита сидит плотно и не свалится при первом взмахе клинка, подали знак Торрену.
— Слушайте сюда, повторять не стану, — паладин коротко очертил правила: — На развилках я буду чертить вот такие метки.
Взмах клинка — и на влажных плитах пола робко вспыхнула белая четырехконечная звезда, слабо мерцающая во мраке:
— Прижмет к ногтю — идите по свету. С расстоянием след тает, так что сообразить, в какую сторону я ушел, труда не составит. Ясно?
Наемники дружно кивнули. Не тратя лишних слов, Торрен первым шагнул в зев катакомб.
Сначала воздух казался просто промозглым, но чем глубже спускались ступени, тем ниже падала температура — пар от дыхания тонкой дымкой оседал на шарфах.
Рейн высек искру на факеле и принялся на ходу зажигать настенные масляные плошки, попадавшиеся по пути.
В конце спуска коридор внезапно оборвался, распахнувшись в колоссальный подземный грот:
Вокруг высились дикие монолиты черной природной скалы — грубые, шершавые, не тронутые резцом каменщика. Массивные каменные столбы неправильной формы подпирали высоченные своды, терявшиеся во тьме под потолком. Со стороны казалось, будто отряд ступил под своды циклопической крепости, заживо погребенной в недрах земли.
Рейн с Харланом настороженно огляделись: признаков монстров вокруг не наблюдалось. Видать, местная фауна стянулась глубже в чертоги.
По периметру зала зияли черные зевы расходящихся тоннелей. Чтобы не разрывать дистанцию слишком сильно, командиры выбрали соседние рукава по левую руку: «Борзые» нырнули в крайний левый проход, люди Харлана — в коридор рядом, а Торрен пристроился в переход между двумя группами, готовый в любую секунду прийти на выручку обоим флангам.
Едва отряд Харлана растворился в соседней галерее, Рейн шумно набрал воздуха в грудь:
— С этой секунды — никакой самодеятельности! Это вам не Блэкстоун с его вечной страховкой! — Он обернулся к Бартону: великан уже опустил глухое забрало нового латного шлема, полностью скрыв лицо от мира, а массивный ростовой щит, усеянный рядами хищных кованых шипов, высился едва ли не вровень с богатырским ростом воина: — Бартон, идешь щитом вперед. Я страхую за правым плечом. Асар — держишь тыл Серин и Тайрена.
По мере продвижения дикий необработанный камень по сторонам мало-помалу сменился кладкой из иссиня-черного кирпича. Из любопытства Рейн коснулся шероховатой поверхности ладонью — и тут же судорожно отдернул руку: пальцы обожгло могильным, леденящим кости холодом!
— С этими стенами что-то нечисто!
— Зеленая Сосна испокон веков славилась засильем нежити, — Асар тоже прижал ладонь к черному камню, прикрыл веки и на секунду прислушался к току эфира: — Да... внутри пульсирует какая-то тяжелая, липкая скверна. Чувствую, как она исподволь подтачивает мой запас маны.
— Сильно жрет? — Рейн шагнул ближе и силой оторвал руку мага от кладки.
— Да нет... — чародей заглянул внутрь себя и покачал головой: — Скорее фоновая дрянь окружения. Мое естественное восстановление эфира с лихвой перекрывает эту утечку. — Асар нахмурился, вглядываясь в черную пасть коридора: — Вот только мы топчемся у самого входа. Бог весть, насколько эта дрянь наберет силу на нижних ярусах.
— Тогда голыми руками к камням больше не прикасаться, — отрезал капитан, строго зыркнув на мага: — Тебя в первую очередь касается, исследователь хренов! Кончай всё подряд пальцами щупать!
Не прошли они и сотни шагов, как тропа вывела их к первому коренному обитателю Зеленой Сосны:
Впереди на четвереньках скребся серый костяной остов. С первого взгляда он походил на обычного скелета, вот только сложен был по совершенно диким, богопротивным лекалам:
Из плеч и хребта твари торчало сразу несколько пар кривых костяных конечностей, оканчивавшихся тройными серповидными когтями, а по камням с сухим перестуком волочился длинный составной хвост из позвонков. Чудище казалось грубо слепленным из останков десятка разных мертвецов.
Впрочем, при всей своей гротескной жути в бою тварь оказалась сущей пустышкой: Рейн легко качнулся в сторону, пропуская мимо уха неуклюжий костяной выпад, первым взмахом срубил скелету верхнюю часть торса, а возвратным движением второго клинка чисто располовинил хребет по пояснице.
С сухим стуком на плиты выпал мутный багровый кристалл размером с фалангу мизинца да осколок серо-черной кости.
— Среднее Черное Железо от силы. Да и то — доходяга каких поискать, — Рейн присел, сгреб скудные трофеи в кошель и равнодушно покачал головой.
Лишние руки в бою твари только мешали: скелет лишь тупо молотил костяшками взад-вперед по одной и той же траектории, без малейшей выдумки. С таким недоразумением пара толковых новичков Фарфорового ранга разделалась бы без единой царапины.
Следом отряду попались еще несколько подобных костяных уродцев, но ни один из них не сумел навязать даже подобия серьезной схватки.
Рейн скосил глаза на поясные часы: песка в верхней колбе оставалось больше половины — времени для глубокой разведки хватало с головой.
Но ровно в этот миг из-за крутого поворота впереди потянуло такой густой, удушающей вонью гнилья, что у всех разом перехватило дух.
Бойцы синхронно нахмурились, вперив взоры в чернеющий угол галереи:
Из темноты тоннеля донеслось мерзкое, чавкающее хрустение — словно чьи-то челюсти с хлюпаньем рвали в клочья сырое мясо.
Рейн едва успел вскинуть кулак кверху, как чавканье впереди резко оборвалось.
Парень замер, стиснув пальцы: отряд мгновенно встал как вкопанный, лишь Бартон продолжал медленно и размеренно двигаться вперед, прикрывая друзей монолитом ростового щита.
— Бартон, тише... Чуть что — сразу назад, — шепотом выдохнул командир.
Из-за скального выступа медленно высунулась полусгнившая голова:
Два мутных, налитых желчью бельма тупо уставились на людей. Серая полуразложившаяся плоть лохмотьями свисала с челюсти, колыхаясь от каждого движения, словно готова была отвалиться прямо на камни.
С ее появлением смрад в коридоре сгустился до такой плотности, что хоть топор вешай!
В следующую секунду мертвец распахнул пасть в утробном, булькающем реве — и с немыслимой для гнилого трупа прытью метнулся в лобовую атаку!
— Тайрен! Сбей тварь!
По команде Рейна щитоносец едва заметно сдвинулся влево:
Черная молния стрелы со свистом распорола воздух, впившись чудовищу точно в правое плечо! Удар был такой силы, что отгнившую плоть оторвало вместе с куском кости, но тварь даже не пошатнулась — продолжала нестись вперед как заведенный механизм!
Следом хлестнула вторая тетива Тайрена:
На этот раз наконечник с хрустом раздробил голень монстра, разбрызгивая черную гниль во все стороны.
— Есть попада... Твою мать!
Рейн не успел даже улыбнуться, как глаза его полезли на лоб:
Потеряв половину ноги, гниющий мертвец даже не подумал сбавить ход! Он рыбкой рухнул на каменные плиты, впился длинными когтями в швы кладки и с пугающей, бешеной скоростью поволок изуродованное туловище прямо на отряд!
— Не спи! Тайрен, в череп бей!
Третья стрела с гулким треском пробила лобную кость насквозь. Лишь тогда чудовище наконец затихло.
Пару раз судорожно дернувшись, труп прямо на глазах рассыпался в горстку жирного черного пепла, оставив после себя сиротливый багровый кристалл. Вот только цвет в самой сердцевине камня показался Рейну подозрительно чужим.
Обойдя щит Бартона, капитан обмотал ладонь куском ткани и осторожно поднял трофей.
Снаружи — обычный красный кристалл подземелья. Но стоило приглядеться к граням на свету, как в самой глубине минерала обнаружился крошечный, еле различимый зеленоватый всполох ядовитого пламени.
— Это еще что за дрянь?.. Не к добру такой оттенок.
Серин подошла вплотную. Вглядевшись в самоцвет, жрица помрачнела, растеряв всю былую безмятежность:
— От этого камня... веет чем-то невыносимо мерзким.
Рейн обернулся к повороту, откуда выскочил мертвец, прикидывая проделанный путь:
Одной лишь бешеной прыти этой твари хватало с головой, чтобы понять: дело дрянь.
— Оно в корне отличается от тех безобидных скелетов у входа. Силы в нем чуть больше, но эта вонь... и то, с какой неестественной яростью оно ползло... — Рейна передернуло от отвращения: — Это явно одно из тех порождений, что полезли из Зеленой Сосны после мутации лабиринта.
Асар сквозь ткань повязки судорожно зажимал нос пальцами, отчаянно маша ладонью перед лицом:
— Я уже проклинаю тот миг, когда согласился на эту авантюру... Это же просто... — маг сглотнул подступивший к горлу ком: — Форменная блевотина!
— Да брось ты, Асар! Считай это боевым крещением! — бодро осклабился Тайрен: — Вдруг дальше полезут твари еще мерзопакостнее?!
Едва фраза сорвалась с языка, лучник обнаружил, что вся четверка сверлит его ледяными взглядами. И даже сквозь глухую сталь шлема Бартона явственно ощущалось стойкое желание придушить говоруна на месте.
— Захлопни варежку, язва ходячая, — Серин подошла и без церемоний ощутимо выкрутила ему ухо: — Сколько дней паинькой ходил, а стоило шагнуть в новую нору — и снова за свое карканье взялся!
И пока паренек жалобно вымаливал пощаду, из темных глубин коридора впереди донеслось раскатистое, хоровое утробное рычание:
Серин с Тайреном мгновенно отпрянули друг от друга, а Бартон пружиной выметнулся в авангард, с глухим стуком впечатав ростовой щит в каменные плиты пола.
Рейн медленно, до скрипа кожи перчаток сжал рукояти длинных клинков, вперив хищный взор в сгущающийся мрак галереи, и в уголках его рта заиграла дерзкая, злая усмешка:
— Чудесно. Похоже, здешние «хозяева» истосковались по гостям и жаждут устроить нам по-настоящему радушный прием.

Комментарии

Загрузка...