Оуэн лежал плашмя на каменном постаменте, боясь шевельнуться даже на волосок.
«Просто притворись мертвым! Сделай вид, что никакого голоса не слышал. Ничего не было. Да-да, я сплю крепким сном! А всё остальное мне просто почудилось!»
— М-м?
Ласковый голос вновь зазвучал в его сознании — на этот раз с отчетливыми нотками теплой, озорной усмешки:
— Какой непослушный ребенок. Притворяться неживым бесполезно, милый. Ну же, поднимайся и расскажи мне. Какая стряслась беда, раз ты решил разбудить меня столь внезапно?
Под умиротворяющим влиянием этих слов липкая тревога внутри кристалла мало-помалу начала отступать.
Может... всё не так безнадежно, как он себе напридумывал?
Оуэн медленно оторвался от каменной плиты и выровнялся в воздухе. Серо-пепельная мертвенность на его гранях постепенно сменилась привычным лазурным сиянием.
— Эм-м... вы...
— О? А ты весьма необычный малыш, не правда ли?
Не успел он закончить фразу, как мягкая, невесомая сила бережно спеленала все грани ядра.
Никакой угрозы от нее не исходило, но от неожиданности Оуэн всё равно оцепенел, замерев на месте и боясь вздохнуть.
Прошло несколько долгих секунд, прежде чем таинственная гостья заговорила вновь:
— Батюшки мои... Откуда в кристалле подземелья взялась человеческая душа?
В ее голосе отчетливо прозвучало искреннее изумление:
— Дитя мое, неужели ты разбудил меня лишь затем, чтобы сбросить эти оковы?
«Точно... А зачем я вообще полез ее будить?»
Едва невидимое прикосновение растаяло, как Оуэн пару раз нервно подпрыгнул в воздухе:
— Вовсе нет! У меня просто... накопилась куча вопросов!
В его мыслях раздался мягкий, переливчатый смешок:
— Выходит, ты потревожил мой сон ради обычных расспросов? Хотя для такого повода будить именно меня — пожалуй, явный перебор.
Впрочем, в словах Эларис не слышалось даже тени недовольства — напротив, в ее тоне сквозила теплая материнская улыбка:
— Ну что ж, спрашивай. И духи подземелий, и смертные люди — все вы наши дети. Задавай любые вопросы. Я спала так долго, что проснуться и размяться даже приятно.
Тут в ее голосе проскользнуло легкое замешательство:
— Кстати говоря... А сколько же веков я провела во сне?
Оуэн неловко качнулся из стороны в сторону:
— Эм... Госпожа Богиня! Я хотел узнать...
Он долго мялся, не решаясь облечь крутящуюся мысль в слова. Лишь собравшись с духом, он наконец выпалил:
— Зачем вообще боги создали подземелья?
Ответа не последовало. В Зале Ядра повисла короткая тишина, после чего Эларис озадаченно переспросила:
— М-м? Малыш, а где же старшие духи, которым надлежало тебя воспитать? Разве они не направляли тебя с первых дней?
Казалось, с каждой секундой ее недоумение лишь росло:
— Даже если они не поняли, почему в твоем кристалле поселилась душа человека, они всё равно были обязаны вырастить тебя и растолковать самые прописные истины. — Богиня выдержала паузу: — Почему же ты спрашиваешь об этом меня?
— ...Погодите, какие еще старшие? И кто вообще такие эти ваши духи? Вы про эльфов? Ну, тех самых, с длинными ушами?
— Ах, бедный мой ребенок... Так ты и вправду ничегошеньки не знаешь?
В ее вздохе сквозило неподдельное сочувствие:
— Ничего страшного. Я всё растолкую тебе не спеша, не тревожься.
Лишь после долгих и мягких пояснений Эларис до Оуэна наконец дошло: те, кого она называла «духами», на системном языке значились духами-хранителями подземелий.
Раньше он считал, что это просто условная должность в интерфейсе. Ему и в голову не приходило, что духи — это отдельный древний народ, а природные ядра лабиринтов — по сути, такие же его представители, только пока еще не вылупившиеся.
Но куда сильнее поражала поразительная простота настоящей богини: она без малейшей тени спеси готова была тратить время на бестолкового собеседника, не знавшего базовых вещей.
— Не нужно думать обо мне со страхом, дитя!
Голос Эларис мягким эхом отозвался в его мыслях:
— Забота о вас — наш прямой долг. Со временем моим братьям и сестрам наскучил этот мир, их обуяло любопытство, и они один за другим покинули эти края. Но раз я решила остаться здесь, то и бремя присмотра за оставшимися детьми легло на мои плечи.
Оуэн едва не подавился собственным кристальным телом.
Что-о-о?!
Братья и сестры? Покинули этот мир?!
«Погодите... Я что, только что ненароком вскрыл величайшую тайну мироздания?!»
— Ха-ха, именно так, малыш.
Эларис даже не думала отпираться. Ее тихий смех звучал совершенно естественно:
— Этот край им приелся, вот они и отправились на поиски новых диковин в бескрайние дали! А я создание старое, дальние странствия меня никогда особо не манили, вот я и осталась коротать дни здесь. Позже мне и самой стало тоскливо, и я решила немного вздремнуть. Кто же знал, что мой сон затянется до тех пор, пока ты не постучишься в мои чертоги?
В ее тоне вдруг промелькнула капризная нотка:
— Право слово, этот Лалу... Лалу ведь твердо обещал будить меня хотя бы раз в столетие! Сколько же лет пролетело мимо? Божественная Сила, оставленная мной на хранение, почти иссякла без следа...
— Эм... А кто такой Лалу?
— Батюшки! Ты не знаешь даже Лалу?!
Удивление богини перешагнуло все мыслимые границы:
— Лалу — верховный хранитель, мой первый наместник. Если говорить на человеческий лад, он подобен первосвященнику. В былые времена он держал ответ за все мои лабиринты и говорил от моего имени. — Богиня выдержала паузу: — Словом, мой главный управляющий.
«Господи помилуй... Откуда берутся всё новые и новые загадки?!»
От лавины свалившихся сведений у Оуэна мысли завязались в тугой, неразрешимый узел. На мгновение он напрочь забыл, за какую ниточку дергать первой.
И тут знакомая теплая волна вновь коснулась граней кристалла.
Смятение внутри улеглось, мысли прояснились, и дыхание выровнялось:
— Ну-ну, не спеши, маленький мой, — мягко ободрила его Эларис. — Спрашивай по порядку. Я внимательно слушаю.
Оуэн мысленно перевел дух и собрал остатки самообладания. Раз уж выпал такой шанс, стоило начать с главного:
— Значит... подземелья действительно создали боги? — он запнулся: — Но... зачем они вам вообще понадобились?
Эларис не спешила с ответом.
— «Госпожа Богиня» звучит уж чересчур чопорно!
В ее голосе послышалось шутливое ворчание, больше похожее на легкую дружескую обиду:
— Зови меня просто Эла! Так меня кликали все детишки в прежние времена.
Оуэн стушевался. На лазурных гранях кристалла от смущения проступил розоватый румянец:
— Г-госпожа Эла...
— Ну вот опять «госпожа»! Давай без чинов. Просто Эла. Ведь совсем не трудно, правда?
— Эла...
— Чуть бодрее, милый!
— Эла!
— Вот умница! Когда вы полны задора, вы куда милее!
Богиня довольно рассмеялась, после чего вернулась к сути вопроса:
— А что до подземелий... Изначально боги возводили их ради простой забавы! Но со временем, когда общение между духами и людьми стало теснее, лабиринты сами собой превратились в места встреч, где дети могли играть вместе, состязаться в ловкости и проходить закалку духа.
«Чего-о-о?!»
Кристалл Оуэна озадаченно накренился набок:
«Постойте... То есть подземелья строились вовсе не для того, чтобы пачками истреблять род людской?!»
Не успела мысль оформиться, как весь Зал Ядра мелко вздрогнул.
— Дитя мое, с чего в твоей голове родились столь жуткие мысли?
Голос Элы оставался мягким, но в нем прорезалась суровая, строгая нотка:
— Неужели... ты уже успел столкнуться с теми непослушными детьми?
Оуэн обомлел. Он прекрасно понимал, что для древней богини его мысли — открытая книга, и от страха взболтнуть лишнего окончательно онемел, прижавшись к постаменту.
И тут деревянный ящик на полу у подножия пьедестала дрогнул.
В следующее мгновение незримая сила плавно оторвала тяжелый сундук от плит и подтянула его прямо к каменному ложу:
— ...Дитя.
Голос Элы упал почти до шепота:
— Откуда у тебя столько Кристаллов Резни?
Оуэн похолодел. В бесконечно ласковом тоне богини впервые зазвучала глубокая, щемящая сердце скорбь:
— Неужели... ты тоже случайно свернул на эту кривую дорожку?
— Нет! Они не мои! — в панике заверещал он, заметавшись над плитой: — Я добыл их вместе с авантюристами, когда мы разрушили чужое злое подземелье!
С этими словами Оуэн лихорадочно вывел на экран трансляцию случайного отряда, бродившего по залам Блэкстоуна:
На экране боец как раз ловким ударом рассек плечо монстру, и стоило телу твари растаять, как на плиты со звоном выпал прозрачный лазурный кристалл.
— Глядите! В моем лабиринте падают исключительно голубые кристаллы!
Эла умолкла.
Оуэну показалось, будто в тишине прозвучал тихий, облегченный вздох. Лишь спустя минуту мягкий голос прозвучал вновь:
— Прости меня, малыш. Я дурно о тебе подумала.
Незримая сила плавно оттолкнула ящик в дальний угол:
— Но запомни накрепко: никогда не смей поглощать эту дрянь напрямую. — Ее тон вновь стал предельно строгим: — В них запечатана неизбывная ненависть и предсмертные муки сотен живых существ. Чем больше ты впитаешь этой отравы, тем глубже она пустит корни в твоем естестве. Рано или поздно эта скверна сожрет тебя без остатка.
— Да я от одного их вида чуть не вывернулся наизнанку, так что не переживайте! Ни в жизнь к ним не притронусь! — выпалил Оуэн без тени сомнений.
Но стоило словам сорваться с языка, как внутри заскребли голодные кошки.
«Мои денежки... Мои кровные богатства... Стоп! Отставить панику! Их же можно отдать старику Гриру на очистку! Переплавят в нормальные голубые самоцветы — и пущу в дело как миленькие!»
Оуэн мгновенно воспрял духом.
Хе-хе-хе... Очищенные минералы он уже поглощал не раз, и никаких побочных эффектов за этим не последовало.
Но секундой позже в сознании вновь раздался голос богини:
— Погоди-ка, дитя...
Безмятежность из ее тона испарилась окончательно:
— Ты только что подумал... что уже поглощал «очищенные» Кристаллы Резни? — повисла тяжелая пауза: — Неужели в этом мире они стали обычным товаром?
— ...Эла, а вы в гневе очень страшная?
— Вообще-то я редко вмешиваюсь в подобные мирские дрязги. Обычно вершить суд я поручаю Лалу. — Голос Элы оставался ровным, но в нем проступила давящая тяжесть: — Но... на моей памяти Кристаллы Резни никогда не водились в таком изобилии, чтобы ими торговали на базарах.
Оуэн невольно сжался в комок:
— За все долгие эпохи моего бодрствования отбившиеся от рук дети попадались мне от силы раз сто. Неужели...
Ее голос затих.
Оуэн прекрасно понимал: пожалуй, не ему следовало произносить столь страшную правду вслух. И все же, собравшись с духом, он пискнул:
— Эм... Похоже, сейчас снаружи не осталось вообще никаких духов, кроме тех самых «непослушных детей»...
В Зале Ядра повисла мертвая тишина.
— Как такое могло произойти?.. Этого просто не может быть!
В голосе богини зазвенела неприкрытая тревога:
— Малыш, есть ли поблизости хоть один дух, с которым ты можешь связаться? Мне нужно немедленно выяснить, что стряслось с этим миром!
Оуэн лишь беспомощно качнул гранями.
Затем подлетел к краю постамента и завис над осколками расколотого ядра Рокспринга, из которого ранее вытянул остатки силы:
— Вот всё, что осталось от того духа, которого мы упокоили. Только благодаря этим обломкам мне и удалось дозваться до тебя, Эла.
В следующий миг невидимый вихрь плавно поднял каменное крошево в воздух.
Оуэн зачарованно наблюдал, как из глубины осколков тонкими струйками вытягивается бледно-розовая дымка, собираясь в аккуратный сгусток. По мере того как скверна покидала минерал, осколки теряли мутный оттенок, пока не сделались прозрачными как горный хрусталь.
Вытянутый багровый пар закружился в воздухе, словно живой.
— Этот малыш даже повзрослеть не успел... Как же его угораздило докатиться до такой мерзости?
Едва отзвучали эти слова, как весь зал сотряс глухой удар:
— За этим кто-то стоит!
В голосе богини впервые зазвучал неподдельный, праведный гнев:
— Лалу... Лалу... — она словно говорила сама с собой, и тон ее становился всё мрачнее: — Неужели... ты намеренно решил не будить меня?
После короткого молчания она тихо спросила:
— Что здесь стряслось?
— А разве ты не можешь просто прочесть прошлое с помощью Божественной Силы?
Оуэн отчетливо услышал тяжелый вздох:
— Не могу, милый. — В ее словах сквозило горькое бессилие: — Тех крупиц силы, что остались при мне, едва хватает на поддержание собственного сознания. С таким запасом я даже не способна покинуть пределы твоего лабиринта. — Она снова протяжно вздохнула: — Боюсь... мой сон продлился сотни, если не тысячи лет. Иначе божественная благодать никогда не истощилась бы до столь плачевного состояния.
— Я тут как-то раз случайно подключился к общей духовной связи хранителей... — вспомнил Оуэн: — Но там творился такой неописуемый кошмар, что я выдернул шнур в ту же секунду! Хотя пара тварей меня всё-таки засекла.
Тут в памяти всплыли предсмертные хрипы того самого ядра из Рокспринга:
— Ах да! Тот дух из Рокспринга... мне кажется, он и сам не по своей воле стал таким чудовищем. Он твердил, что его убьют, если он ослушается приказов, и без конца называл людей заклятыми врагами. — Чем больше Оуэн сопоставлял факты, тем гаже становилось на душе: — Такое чувство, будто им с самого зарождения промывают мозги какой-то дичью, поэтому они и ненавидят род людской на чистых рефлексах!
Лазурное ядро несколько раз взволнованно качнулось:
— Мое ядро в тот момент было повреждено, я не подрубился к их каналу на старте. Наверное, потому эта зараза до меня и не добралась!
В мыслях повисла долгая, давящая пауза. Наконец Эларис заговорила вновь:
— Ах... Даже не знаю, с чего начать. Пожалуй, мне вовсе не следовало погружаться в этот проклятый сон.
— А разве никто, кроме духов-хранителей, не мог тебя разбудить?
В сознании Оуэна прозвучал тихий, полный самоиронии смешок:
— Я не люблю лишней суеты, дитя мое. — В голосе Элы послышалось искреннее смущение: — А маленькие смертные испокон веков славились талантом устраивать переполох на пустом месте. Поэтому я никогда не давала людям ключей от своих чертогов, доверив эту обязанность Лалу и еще нескольким старшим детям. — Ее тон снова упал: — Судя по всему... с теми детьми стряслась беда, и они больше не могут прийти на зов. Либо же... кто-то из них меня предал.
— И что нам теперь делать? Во внешнем мире, похоже, кругом одни «непослушные дети». Эла! Я хочу помочь людям выжить. Ты поможешь мне?
— О, милое мое дитя, разумеется! Я сделаю всё, что в моих скромных силах, чтобы поддержать тебя.
Оуэн не успел даже мысленно станцевать победный танец, как богиня невозмутимо добавила:
— Вот только есть одна загвоздка: любое мое вмешательство требует затрат Божественной Силы. Так что тебе придется регулярно делиться со мной своей Энергией Душ, чтобы я могла переплавлять ее в божественную благодать. Лишь тогда от меня будет реальный прок.
«...»
«Постойте-ка... Я что, только что собственными руками разбудил еще одного прожорливого нахлебника, который сожрет весь мой бюджет?!»
В ту же секунду в голове Оуэна раздался слегка обиженный женский голос:
— Малыш, вообще-то я прекрасно слышу твои мысли...

Комментарии

Загрузка...