Серая мышка тихонько притаилась на подоконнике приоткрытого окна, вжавшись всем тельцем в деревянную раму. Даже ее длинные тонкие усики не дрожали. Издали ее запросто можно было принять за крошечную серую деревянную фигурку.
Сквозь щель открывался отличный обзор на внутренности деревянной хижины.
Рейн и остальные только-только проснулись. Воротники рубах были помяты, волосы всклокочены, а на лицах еще читалась сонная тяжесть.
Увидев, что они едва поднялись с коек, Оуэн мысленно похолодел:
«Да ладно! Они что, уже всё рассказали?!»
Оуэн буквально расплющил свое ядро о световой экран, непрерывно бубня под нос:
«Хоть бы не успели, хоть бы не успели, хоть бы не успели... Умоляю, только бы они еще не начали!..»
И тут дверная ручка снаружи с щелчком опустилась.
Деревянная дверь распахнулась внутрь. Асар, придерживая створку локтем, бочком протиснулся в комнату, бережно удерживая обеими руками увесистый котелок с дымящейся похлебкой.
С каждым его шагом в воздух поднимались клубы пара, и комната мигом наполнилась теплым, густым овощным ароматом.
Все, кто секунду назад едва разлеплял заспанные глаза, замерли. В следующее мгновение каждый взгляд в хижине намертво приковало к котелку в руках Асара.
— Ого! Асар, ну ты и проглот! Ни свет ни заря уже за жратвой смотался?
— М-м-м, пахнет обалденно...
— Жрать охота...
— Тайрен, заткнись уже!
Голоса посыпались один за другим, и сонная комната вмиг оживилась.
Асар с предельной осторожностью водрузил котелок на стол. Тяжелое дно с глухим стуком опустилось на доски.
Лишь после этого он с вальяжным видом оправил воротник, чуть задрал подбородок и с преувеличенно высокомерной миной окинул Рейна и остальных презрительным взором:
— Ах, какая же вы беспросветно ленивая чернь!
Фразу Асар выдал нарочито манерным, гнусавым тоном, но не успели остальные возмутиться, как он сам же и раскололся — в уголках его губ проступила мягкая улыбка:
— Ладно вам. На улице собачий холод, так что миска горячей похлебки с утра как раз поможет согреть кости.
Тайрен еще даже не успел застегнуть воротник и болтал расстегнутым ремнем, но уже вовсю несся к столу.
Схватив половник, он от души зачерпнул себе полную миску похлебки, попутно подмигивая Асару:
— Асар, ты сейчас вылитый заносчивый дворянчик из дешевой книжки!
У Асара дернулась бровь. Он слегка прищурился, но улыбка на его лице стала лишь шире и еще слаще:
— Закрой рот, пока разливаешь. — Асар скосил глаза на миску в руках лучника и не спеша добавил: — Ты в котел слюнями брызжешь.
Рейн тем временем закончил приводить одежду в порядок.
Придерживая ладонью все еще ноющий бок, он подошел к столу, мимоходом пару раз взъерошил лохмы Тайрена и посмотрел на Асара:
— Спасибо за заботу. А чего ты вообще подорвался в такую рань?
Асар мотнул головой в сторону двери:
— Братец на рассвете вернулся в лагерь и без стука вперся ко мне в комнату, чтобы растолкать. — Он со вздохом плюхнулся на стул, подпер щеку кулаком и с трагическим видом воззрился на Рейна: — Сказал, мол, хочет проверить, продвинулся ли я в тренировках. Ага, как же! Просто поиздеваться захотел. Если так приспичило проверить мои навыки, не мог подождать, пока я сам глаза продеру? — Чем дольше Асар говорил, тем больше обиды звенело в его голосе, пока он наконец не пробурчал себе под нос: — Его просто взбесило, что я слишком сладко дрых...
Тайрен, с аппетитом хлебавший суп, оторвался от миски и небрежно бросил:
— Вы с братом вообще на аристократов не похожи.
Морщины на лбу Асара мгновенно разгладились, и даже взгляд, брошенный на Тайрена, заметно потеплел:
— Дариан ведет себя так только наедине со мной. А что до меня... я потому и подался в авантюристы, что терпеть не мог весь этот замшелый фамильный церемониал.
Вскоре к скромному завтраку подтянулись Серин и Бартон.
Серин налила себе лишь половинку миски. Прежде чем взять ложку, она коснулась эмблемы Чистой Белой Звезды на груди, тихо вознесла благодарственную молитву и лишь затем принялась не спеша смаковать похлебку.
Бартон же подобным изяществом не страдал вовсе.
Он даже ложку брать не стал: наполнив миску до краев, великан сгреб ее обеими лапищами, запрокинул голову и принялся вливать варево прямо в глотку. Обжигающий пар клубился вокруг его лица, но громила словно не чувствовал жара — за пару глотков миска опустела больше чем наполовину.
Сидевший рядом Тайрен уставился на него так завороженно, что выронил ложку из пальцев прямо на стол:
— ...Тебе глотку не обжигает, не?
Бартон опустил пустую посудину и издал утробный вздох облегчения, выдохнув клуб пара:
— Нормально.
Закончив с трапезой, отряд продолжал сидеть вокруг стола. Вставать никто не спешил.
Вчерашняя бойня в Грейвуде выжала из них все соки. Даже после целой ночи сна тело ломило от свинцовой усталости, и соваться обратно в подземелье никому решительно не хотелось.
Рейн давить на них не стал:
— Ближайшие три дня отдыхаем. — Он откинулся на спинку стула, потирая ноющий бок: — Как только более-менее придем в себя, продолжим зачистку.
В повисшей тишине Асар первым подал голос:
— Рейн, помнишь? Вчера ты обещал кое-что рассказать, когда мы соберемся все вместе.
Рейн уставился на него с озадаченным видом — он явно успел начисто выбросить это из головы.
Искорка предвкушения на лице Асара начала угасать. Лишь когда его губы сжались в ровную упрямую нить, до Рейна наконец дошло. Он неловко хлопнул себя ладонью по лбу:
— А-а... ты про ту историю. — Мечник виновато оглядел товарищей: — Вам правда так интересно? Там, честно говоря, ничего особенного.
Остальные переглянулись и, словно сговорившись, синхронно кивнули.
Рейн неловко почесал щеку, старательно избегая смотреть кому-либо в глаза. То он косился на дверь, то разглядывал пустой угол комнаты, явно не зная, с чего начать.
После короткой паузы он глубоко вздохнул:
— «Белый Волк»... вообще-то, это прозвище я сам себе тогда придумал.
Щеки Рейна слегка порозовели. Чтобы скрыть неловкость, он пригубил остывшую похлебку из миски:
— Молодой был, дурной. Зеленый, как Тайрен, а может, и того импульсивнее. Страха вообще не ведал. Мне тогда казалось, что в этом мире нет ничего, способного заставить меня отступить.
Рейн поставил миску на стол и продолжил:
— Вот я и подбил нескольких друзей из нашего городка, с которыми мы выросли вместе. Так мы и подались в авантюристы.
— Эй! — Тайрен аж подался вперед, возмущенно ткнув пальцем себе в грудь: — Борзая, с какого перепугу ты в собственной истории на меня стрелки переводишь?!
Оуэн, распластавший ядро по экрану, замер и перестал ерзать, жадно внимая каждому слову.
Рейн пропустил возмущение лучника мимо ушей и невозмутимо продолжил:
— Поначалу мы не совались дальше соседних городков. Большинство тамошних подземелий намеренно консервировали как тренировочные полигоны для новичков, так что мобы там были довольно хилыми. — Рейн медленно крутил миску пальцем. Его взгляд затуманился, словно он снова видел картины давно минувших дней: — Мы впятером носились вместе с самого детства. Знали друг друга как облупленных, так что со сыгранностью у нас было куда лучше, чем у большинства зеленых пати. Очень скоро мы сколотили себе неплохое имя среди местных новичков.
Здесь он снова опустил голову и сделал еще один глоток холодной жижи. Затем, будто вспомнив что-то невыносимо стыдное, издал горький смешок:
— Ну и у меня сорвало башню. Я нарек себя Белым Волком и на полном серьезе заставлял ребят звать меня Вожаком Стаи...
— Ого, да это нарциссизм какой-то неизлечимой стадии... Ай!
Не успел Тайрен договорить, как кулак Серин без тени жалости опустился ему на затылок.
Лучник зашипел, схватившись за ушибленное место. Увидев, что жрица всё еще держит кулак наготове, он торопливо зажал рот ладонью и замотал головой, показывая, что будет нем как рыба.
Рейн раздраженно зыркнул на него, повернулся к Асару и нехотя продолжил исповедь:
— В общем, талантом боги меня не обделили. Я взял ранг Темного Железа меньше чем за полгода после вступления в Гильдию. Остальные развивались медленнее и всё еще топтались на Среднем Белом Фарфоре. — Губы Рейна сжались в горькую складку: — И от этого я окончательно задрал нос.
Он опустил глаза на миску, бессознательно проводя большим пальцем по ее щербатому краю:
— Я начал требовать, чтобы все беспрекословно слушали моих приказов. Разумеется, когда я сталкивался с чем-то непонятным, я всё равно спрашивал их мнения. И они всегда мне отвечали...
Рейн резко замолчал.
Он продолжал сжимать глиняные бока миски, но его взгляд намертво пригвоздило к мутной жиже на самом дне. Пальцы побелели от напряжения, на тыльной стороне ладоней вздулись вены.
Прошло немало времени, прежде чем он снова заговорил.
— Но в тех ответах никогда не было их истинных мыслей, — голос Рейна стал едва слышным шепотом: — Они говорили лишь то, что я хотел услышать. Чтобы я продолжал тешить себя иллюзией собственной непогрешимости. — Он не поднимал головы, глядя в глиняное донышко: — Стоило мне задать вопрос — они тут же спешили ответить. Лишь в самом конце до меня наконец дошло: на самом деле это они всё это время нянчились со мной.
Руки мечника мелко задрожали:
— Я вел себя как избалованный ребенок. Принимал как должное, что они всегда прикроют мне спину, пока я творю любую дичь, не думая о последствиях. — Плечи Рейна заходили ходуном, а голос сорвался на хриплый, надсадный шепот: — И расплатой за мою слепую самонадеянность стало то, что эти четверо... больше никогда не смогли ответить ни на один мой вопрос.
Тайрен медленно убрал ладонь от рта.
Его губы дрогнули, а ладони неловко легли на колени. От прежней дурашливой ухмылки не осталось и следа. Спустя мгновение лучник виновато отвел взгляд, не смея смотреть командиру в глаза.
Раздражение на лице Серин тоже мгновенно растаяло.
Опустив голову, она коснулась эмблемы Чистой Белой Звезды на груди и зашевелила губами, вознося безмолвную молитву за души четверых авантюристов, сгинувших много лет назад.
Бартон сидел, скрестив руки на груди, но лицо его стало тяжелым, как гранит. Он ничего не сказал — лишь опустил подбородок и тяжело, протяжно выдохнул.
Асар осторожно отодвинул стул, обошел стол и мягко опустил ладонь на подрагивающее плечо капитана:
— Рейн, ты в порядке? — В голосе мечника не осталось и следа прежнего любопытства — лишь искренняя тревога: — Не заставляй себя. Если тяжело — не продолжай. — Асар помедлил, крепче сжав пальцы на его плече: — Прости... Мне не следовало ворошить это.
Рейн шумно выдохнул, и напряжение в его плечах постепенно спало.
Он накрыл ладонь Асара своей рукой и пару раз ободряюще похлопал по ней, давая понять, что всё в норме:
— Я в порядке. Садись.
Лишь когда Асар вернулся на место, Рейн снова взглянул на миску, и на его губах затеплилась вымученная улыбка:
— Честно говоря... когда выговоришься вслух, на душе становится куда легче, чем я думал.
Рейн запрокинул голову и одним махом допил остатки холодного супа.
Толкнув пустую посудину на середину стола, он наконец поднял взгляд и прямо, без утайки, посмотрел в глаза каждому из них:
— К тому же, я должен сказать спасибо вам всем, — его голос звучал ровно и предельно серьезно: — Даже после того, как по моей вине каждый из вас уже успел словить смерть... вы всё равно продолжаете мне доверять.
— Б-Борзая... ты чего это городишь?..
Тайрен резко вскинул голову. Слезы, которые он изо всех сил сдерживал, заблестели в уголках глаз, а нос смешно шмыгал от подступивших рыданий:
— Это я... это мы должны тебе спасибо говорить! — Он шмыгнул носом, вцепившись пальцами в штанины: — Это ты вечно терпишь мои сопли и косяки... Взять и вывалить такое на ровном месте — это вообще нечестно!..
Бартон ничего не ответил. Он молча поднялся из-за стола, подошел к Рейну во весь свой исполинский рост и протянул правую пятерню.
Рейн решил, что громила хочет просто пожать руку, и без колебаний вложил свою ладонь в его мозолистую клешню.
В следующее мгновение чудовищная сила дернула его вперед.
Прежде чем мечник успел сообразить, что происходит, Бартон одним рывком выдернул его со стула и сгреб в медвежьи объятия, прижав к каменной груди.
Пара пудовых хлопков по спине чуть не вышибла дух из Рейна.
Не успел командир прийти в себя, как Бартон разжал хватку и аккуратно усадил его обратно на стул.
Рейн ошарашенно захлопал глазами. Великан стоял перед ним с абсолютно непроницаемой каменной физиономией и молча показал большой палец.
После этого Бартон невозмутимо развернулся и поплелся на свое место, словно ничего не произошло.
Рейн остолбенело сверлил его взглядом добрых несколько секунд.
И словно по волшебству от этой неуклюжей мужицкой заботы давящий ком в груди наконец растаял. На лицо Рейна вернулась живая, естественная улыбка.
Серин в этот момент закончила молитву.
Она отпустила эмблему на груди, сначала сдержанно и уважительно поклонилась Рейну, отвечая на его благодарность, а затем перевела взгляд на Тайрена, чей нос окончательно раскраснелся от слез, и взъерошила ему макушку.
Впрочем, сквозь мягкую улыбку на ее лице отчетливо читалось: «Посмотрим, посмеешь ли ты теперь молоть языком почем зря».
Тайрен втянул голову в плечи, но руку жрицы сбрасывать не стал.
Глядя на эту перепалку, Рейн внезапно ощутил щемящее чувство дежавю:
В эту самую секунду Серин выглядела точь-в-точь как строгая мать, утешающая нашкодившего и зареванного сорванца.
◆ ◆ ◆
В Зале Ядра Оуэн уже давно перестал издавать хоть какие-то звуки.
Он так и остался висеть вплотную к световому экрану, но, вопреки обыкновению, не кувыркался и не сыпал комментариями.
Только сейчас до него окончательно дошло, почему Рейн так болезненно носится с безопасностью каждого члена отряда.
Из-за юношеской спеси и глупости он однажды уже навсегда потерял четверых самых близких друзей, с которыми делил хлеб с пеленок.
И пусть нынешние соратники могли безболезненно воскресать благодаря Пробному возврату, та старая шрамированная рана в душе Рейна не затянется еще очень долго.
«Вот почему в прошлый раз на Костоломе его так прорвало...»
Только теперь Оуэн по-настоящему осознал, почему капитан так вспылил во время той схватки.
Сердце щемило от сочувствия к Рейну. И все же сквозь эту грусть пробивалось странное, теплое чувство: по крайней мере, теперь он понимал этого человека чуточку лучше.
— Жаль, я не могу быть там, рядом с ними... и тоже поддержать его, — тихое бормотание Оуэна растаяло под сводами Зала Ядра.
Увы, он был всего лишь ядром, намертво прикованным к своему подземелью.
Тишина длилась долго, прежде чем Оуэн легонько качнулся и плавно отплыл от экрана.
Он переключил обзор обратно на коридоры каньона и принялся следить за продвижением претендентов с куда большим вниманием, чем прежде:
«Рейн прошел через такой кошмар, но шаг за шагом нашел в себе силы снова встать на ноги».
Оуэн посмотрел на собственное сияющее ядро:
«Пусть я всего лишь кусок разбитого булыжника, но есть вещи, которые под силу только мне!»
Волна бешеной мотивации захлестнула его, заставив немедленно взяться за дело:
«Раз уж я не могу стоять с вами плечом к плечу, я сделаю это подземелье лучшим местом на свете! Я помогу вам научиться встречать опасность лицом к лицу и стать сильнее! Чтобы в следующий раз, столкнувшись с настоящей бедой, у вас хватило сил защитить и себя, и тех, кто вам дорог!»
И ровно в тот миг, когда Оуэн дал себе эту клятву, входной портал снова засиял.
В Каньоне Грешников уже находилось восемнадцать человек, но на этот раз портал не стал выталкивать новичков наружу.
Члены группы шагнули в сияние просто на удачу — проверить, пустит ли. А когда свет рассеялся, они очутились вовсе не в тесной начальной зале, а прямо перед круглой площадью, которую охранял Кассандр!
Оуэн пригляделся и тут же их узнал:
Это была та самая пати Бронзового ранга, которая вчера уложила Шепчущего!
Как и группа Рейна, они уже полностью закрыли испытание Каньона Грешников, а потому ограничение в восемнадцать человек на них больше не распространялось!
— Ого! Нас реально пропустило!
Глядя на то, как авантюристы с восторгом и изумлением озираются по сторонам на круглой площади, Оуэн воспрял духом и азартно придвинул экран поближе:
— Новые претенденты для Грейвуда прибыли! Ну-ка, поглядим, как далеко вы сможете зайти!

Комментарии

Загрузка...