Раз уж это рекламный ход к открытию, прилагаемые экзаменационные задания не обязаны были отличаться качеством бумаги или практичностью вёрстки. Чжоу Чжэн переверстал варианты и сделал их похожими на рекламные листовки из супермаркета. Образец он принёс показать Линь Шуан.
Тогда Линь Шуан просто загорелась идеей и не продумала деталей. Она попросила у Чжоу Чжэна электронную версию, собираясь распечатать несколько сотен копий в ближайшей типографии и вкладывать по одной в каждый заказ. Но она забыла, что обычная бумага А4 слишком большая и мягкая, доставать её неудобно и некрасиво, а ещё пришлось бы тратить силы на дополнительную упаковку.
– Спасибо, я об этом даже не подумала, – Линь Шуан взяла листы в руки и восхитилась. – Как красиво сделано.
Чистая белая бумага, чёрный текст, аккуратная и компактная вёрстка. В углу – логотип чайной и цветные ярлычки по предметам: сразу видно, какой перед тобой экзамен. Удобно отличникам собирать полный комплект.
– Спасибо, – искренне поблагодарила Линь Шуан. – Не ожидала, что вы такой внимательный. Я вас затруднила.
– Пустяки. Для уроков часто делаю презентации и вёрстку, так что подправить было несложно.
Он помолчал и записал номер телефона:
– Если решите, что подходит, можете сразу связаться с этой типографией. У них своя печатная машина, выйдет намного дешевле, чем в копировальном центре.
– Разве типография возьмётся за такой маленький заказ? – спросила Линь Шуан.
Чжоу Чжэн сжал губы:
– Просто назовите моё имя. Это мой знакомый.
Линь Шуан понимающе кивнула и с улыбкой сказала:
– Всё равно спасибо вам, учитель Чжоу.
Она хотела ещё что-то добавить, но в чайную вошли посетители. Чжоу Чжэн слегка кивнул ей, повернулся и вышел.
Линь Шуан видела, как его фигура замерла у дерева на улице – одинокая, посреди потока машин, как остановившийся кадр из фильма. А в следующий миг он уже исчез.
Она набрала номер типографии, оставленный Чжоу Чжэном. На том конце ответил мужчина с деревенским выговором:
– А, вы та самая знакомая учителя Чжоу! Образцы у меня есть. Сколько вам нужно? Завтра привезу.
Линь Шуан заказала несколько сотен экземпляров. Цена и правда оказалась низкой. Из-за небольшой суммы у неё даже не взяли предоплату, и на следующий день курьер привёз заказ прямо к двери. Рассчитываясь, Линь Шуан упомянула об этом.
– С учителем Чжоу как с поручителем чего переживать? – отмахнулся курьер. – Мы в основном школьные заказы печатаем. Если бы не учитель Чжоу, за такую мелочь и не взялись бы.
Линь Шуан несколько раз поклонилась:
– Спасибо за беспокойство.
---
Если спросить, кто из учителей летом занят и устаёт больше всех, так это учитель физкультуры.
За месяц до выпускных экзаменов Чжан Фань под «заботой» коллег-предметников, ссылаясь на «слабое здоровье», просил у класса больничный. Зато с началом каникул он каждое утро в шесть часов, бодрый как огурчик, приезжал в школу гонять спортивный класс на стадионе. Утром мучил спортсменов, а днём вместе с управлением образования и полицией патрулировал мелководье, следя, чтобы никто не купался.
Несколько дней подряд стояла жара. Чжан Фань каждый день заходил за клубничным милкшейком и болтал с Линь Шуан.
– Учитель Чжан тоже любит чай? – спрашивала она.
– Да нет, это коллеге. Она любит такой вкус.
– Учительнице Се?
– Откуда вы знаете? – Чжан Фань опешил. – Ну вы даёте, хозяйка, даже людей знаете.
Учителя в школе тоже делились на группы. Старшие – с опытом и авторитетом – отчитали уроки и ушли, ни во что не вмешиваясь. У среднего возраста – семья и куча домашних дел. Молодые – полны сил и энтузиазма, в школе пашут как лошади, а в свободное время держатся вместе.
По крайней мере, по наблюдениям Линь Шуан, летом на дежурствах оставались в основном молодые учителя. Учительницы после обеда заходили к ней за чаем, болтали, жаловались на жизнь.
– Учительница Се заходила раза три, и каждый раз брала этот вкус: меньше льда, больше молочного мусса, добавить желе. Всё как у вас.
Красавицы к красавицам всегда втайне присматриваются и запоминают друг друга лучше других.
Чжан Фань и Се Сяомэн жили недалеко друг от друга. Каждый день он по пути домой покупал чай и оставлял у её подъезда. Вот только принимала ли его угощения учительница Се – это отдельный вопрос.
– Эх. – Чжан Фань почесал затылок, собираясь что-то объяснить, как зазвонил телефон в кармане.
Звонил Чжоу Чжэн и просил зайти в архив и переслать ему один школьный документ.
– Ладно-ладно, понял. Днём сделаю. Не забуду, что угодно забуду, а твою просьбу никогда, не волнуйся.
Линь Шуан протянула ему упакованный чай, и в её глазах мелькнула улыбка.
Чжан Фань заметил её выразительный взгляд и смущённо помахал телефоном:
– Это другой коллега. Учитель математики, просил помочь.
– Учитель Чжоу? – Линь Шуан вскинула бровь.
– Ага, Чжоу Чжэн. – Чжан Фань машинально ответил. – Хозяйка тоже знакома с Чжоу Чжэном?
– Учитель Чжоу же часто дежурит в школе.
Линь Шуан вдруг вспомнила, что видела Чжоу Чжэна в последний раз в день отъезда мистера Поло, и с тех пор он не появлялся.
– Чжоу Чжэн уехал в провинциальный центр на курсы повышения квалификации для молодых учителей. Вернётся через несколько дней.
Вот оно что.
Закончив обучение в Ваньчэне, Чжоу Чжэн вернулся в Бэйцюань вместе с Чжоу Сюэ. Он высадил её у чайной Линь Шуан:
– Зайди пока, выпей чего-нибудь. Я схожу домой, и поедем в деревню.
– Брат, я с тобой.
– Жарко. Не ходи со мной. У меня дома беспорядок. Подожди меня здесь. – Его съёмная квартира была маленькой, гостей принимать неудобно.
Чжоу Сюэ кивнула и вошла в чайную «Чанлюшань».
Рыжеволосая продавщица в белой рубашке и зелёном фартуке протирала стойку. Увидев гостью, пошла мыть руки.
– Мне, пожалуйста, таро с шариками.
– Секунду.
В углу сидела девушка с красивым цветом волос, опустив голову, она играла в телефон и неторопливо ела рисовую лапшу в глиняном горшочке.
Чжоу Сюэ скользнула взглядом и заметила, что на ней такая же белая рубашка, как у продавщицы, только на одну пуговицу расстёгнутая больше: открыты длинная шея и полоска плеча, в ушах изящные жемчужные серьги-нити. Обычная рубашка на ней смотрелась чуть небрежно и кокетливо.
Линь Шуан почувствовала на себе взгляд, обернулась и улыбнулась Чжоу Сюэ, красиво прищурив глаза.
Чжоу Сюэ только окончила первый курс и недавно под влиянием соседок по общежитию училась краситься. Сначала ей показалось, что макияж у той слишком яркий. Потом, что лежит он очень ровно и естественно.
Держа в руках чай, она ждала Чжоу Чжэна и слышала, как эта яркая девушка тихо разговаривает по телефону, голос мягкий, томный, как у соседки по комнате, которая любит флиртовать с парнями.
Чжоу Сюэ поёжилась, скривила губы, и симпатии к незнакомке у неё не осталось.
Чжоу Чжэн собрал дома кое-что из одежды. Лекарства для бабушки, которые он купил в больнице в прошлый раз, тоже надо было отвезти.
Когда он подошёл, Линь Шуан как раз повесила трубку, собрала со стола обед и понесла глиняный горшочек в соседнюю закусочную в нескольких метрах от чайной.
Было три часа дня. Взгляд Чжоу Чжэна скользнул с горшочка в её руке на лицо, и он удивлённо спросил:
– Только обедаете?
– Вернулись?
– Две недели был на курсах в Ваньчэне, приехал в полдень. – Он внимательно посмотрел на неё. – Так поздно есть вредно для желудка.
Линь Шуан улыбнулась:
– Знаю.
– Брат! – Чжоу Сюэ выглянула из лавки.
Линь Шуан обернулась:
– Ваша сестра?
Чжоу Чжэн кивнул:
– Двоюродная. Учится в Ваньчэне, приехала на несколько дней.
– Понятно. Общайтесь.
Она вышла, перекинулась парой слов с хозяином закусочной и, когда вернулась, Чжоу Сюэ и Чжоу Чжэна уже не было.
– Хозяйка, – Нана указала на стойку, – учитель Чжоу кое-что оставил. Сказал, купил по дороге, для вас.
Это была маленькая пухлая манэки-нэко кремового цвета, сидящая на задних лапах. Она идеально подходила к цветовой гамме интерьера. Одна лапка кошки была свёрнута в колечко. Линь Шуан глянула, вытащила цветную трубочку в форме сердечка и вставила её в кошачью лапку – получился милый рыцарь с мечом.
– Миленькая, – она тронула кошку за ухо.
Раньше Чжоу Чжэн и Чжоу Сюэ добирались из школы Бэйцюань до деревни так: сначала на автобусе до автостанции, потом междугородним рейсом. Деревня Хэтан была слишком маленькой, и рейсовый автобус до неё не доезжал, останавливаясь в соседнем большом селе, откуда ещё полчаса пешком.
За последние годы в городе стало больше такси, появились приложения для вызова машин. В деревне тоже прижились чартеры и совместные поездки, доставляли прямо к дому, удобнее автобуса.
У Шуньцзая на сегодня всё было расписано, поэтому Чжоу Чжэн с Чжоу Сюэ заказали другую машину.
В машине ехали и другие пассажиры. Брат с сестрой сидели сзади, между ними лежали рюкзак и сумка.
Сначала в машине переговаривались, потом, по мере того как машина набирала скорость, разговоры стихли. Чжоу Сюэ заметила, что брат долго смотрел в окно, а потом достал телефон и стал отвечать на сообщения.
Она была глазастой. Когда Чжоу Чжэн закончил отвечать, его телефон остался открытым на WeChat. На главном экране был закреплённый диалог – серый, пустой.
Чжоу Сюэ прищурилась и увидела, как палец брата замер, а потом он открыл этот закреплённый чат. В нём было пусто.
Может, Чжоу Чжэн стёр переписку с этим человеком. А может, они вовсе никогда не переписывались.
Он вышел из диалога, вернулся на главный экран, потом снова зашёл туда – и так несколько раз. Наконец открыл аватар собеседника.
Чжоу Сюэ резко подалась вперёд, у девушки на аватарке был очень броский цвет волос, кажется, та самая яркая красотка из чайной.
Её брат только что подарил этой самой чайной какой-то сувенир, о котором Чжоу Сюэ ничего не знала.
Чжоу Чжэн вздрогнул от её резкого движения, и телефон хлопнулся на пол.
– Брат, кто это?
– Просто знакомая, – спокойно ответил Чжоу Чжэн, наклоняясь за телефоном.
– Какая знакомая? Дай посмотреть! – Чжоу Сюэ разобрало любопытство.
– Обычная знакомая.
– Не верю! – Она потянулась к телефону и заканючила: – Брат, ну покажи!
В машине были посторонние. Чжоу Чжэн торопливо спрятал телефон, отстранил её за плечо и нахмурился:
– Перестань.
Он не рассчитал силу, и голос прозвучал резковато:
– Пристегнись и сиди спокойно.
Плечо Чжоу Сюэ заныло. Она поморщилась, отпустила руку, лицо её изменилось, на душе стало горько. Она послушно откинулась на своё место.
Она была младше Чжоу Чжэна на шесть лет и, можно сказать, выросла у него за спиной. Брат с сестрой всегда были очень близки. Когда родители Чжоу Чжэна умерли, он плакал, обнимая её, а она, маленькая, как взрослая, вытирала ему слёзы и утешала.
Потом Чжоу Чжэн окончил университет и вернулся преподавать в школу Бэйцюань, а она как раз поступила в старшую школу. Все эти годы он заботился о ней до мелочей.
Этого двоюродного брата она и уважала, и обожала, ставила выше родного брата и считала, что между ними нет секретов.
И вот из-за какого-то фото Чжоу Чжэн сделал ей больно и накричал.
Они вышли у въезда в деревню. Чжоу Чжэн заметил, что Чжоу Сюэ надулась, и понял, что был груб:
– Я сделал тебе больно? Прости, Сяосюэ, я не нарочно.
– А я и не знала, что братцу нравятся такие вульгарные красотки: макияж в три слоя, одежда вызывающая, с виду ничего хорошего. – Чжоу Сюэ скривилась с презрением. – У неё парень есть. По телефону воркует – нежности, любезности, того гляди из трубки выпрыгнут и обнимутся. Где уж ей заметить других.
Выплеснув обиду, она, не поднимая головы, побежала домой.
Чжоу Чжэн смотрел вслед сестре, слегка нахмурился, потёр переносицу и длинно выдохнул.
Он поднял брошенные Чжоу Сюэ рюкзак и сумку и отнёс их в дом второго дяди.
Выпускники вот-вот должны были вернуться в школу. Учителей вызвали на неделю раньше, в школе устраивали общее собрание, распределяли дежурства и учебный план.
Чжоу Чжэн и в этом году оставался в выпускном потоке, и нагрузка у него была даже больше прошлогодней, один сильный класс естественно-научного профиля, один класс гуманитарного профиля для второгодников, плюс классное руководство в естественно-научном классе, руководство методическим объединением математиков и должность куратора воспитательной работы в параллели.
Старшеклассники устают, но классному руководителю тяжелее всех, особенно в выпускном классе, в семь утра быть в школе на утренней самоподготовке, в одиннадцать вечера проверять общежитие, в любое время обходить классы и уроки, плюс куча административной писанины, а ещё следить за психологическим состоянием учеников, их влюблённостями и безопасностью. И всё это за надбавку в семьсот юаней в месяц.
Такие неженатые молодые учителя, как Чжоу Чжэн, были для школы объектом беспощадной эксплуатации.
В перерыве учителя переговаривались:
– Со всей этой воспитательной кампанией с утра до ночи следи и контролируй нас же в мыло загонят.
Сосед по ряду хлопнул Чжоу Чжэна по плечу:
– Слышал в администрации на городское звание «опорный учитель» в этом году почти наверняка подадут тебя. Отлично, учитель Чжоу.
– Ну что вы, – скромно ответил Чжоу Чжэн. – Учитель Шэ столько лет отличник, мне ещё у вас учиться и учиться.
Школа Бэйцюань с годами набирала известность и стремительно росла. Учителей становилось всё больше, а званий на всех не хватало. Народу – толпа, мест – кот наплакал, и за каждое звание приходилось драться.
Кто-то вставил:
– В прошлом году класс учителя Чжоу показал лучший результат в школе. Успеваемость отличная, начальство его ценит, сам завуч Дин его продвигает. Куда уж нам. Конечно, учителю Чжоу и карты в руки.
Чжоу Чжэн когда-то учился у Дин Яня. Потом, когда Дин Янь стал заместителем директора, он по программе «привлечения талантов» пригласил Чжоу Чжэна в школу Бэйцюань. Через пару лет школа поддержала его поступление на заочную магистратуру по педагогике, после выпуска ему сразу присвоили первую категорию, потом дали звания «молодой» и «выдающийся». Теперь и звание «опорного учителя», видимо, должно было достаться ему. За спиной коллеги часто называли его «ставленником директора Дина».
Чжоу Чжэн сохранял на лице доброжелательную улыбку, но взгляд стал тяжёлым, и голос прозвучал сухо:
– Директор Дин курирует учебную часть, а не административную. Обращаться к нему за советом по преподаванию уместно, а вот для всего прочего – это лишнее.
Коллега, услышав его непривычно колкий тон, усмехнулся и перевёл разговор на другое.
В полдень у входа в столовую Чжоу Чжэн встретил наставника.
– Директор Дин.
– Чжоу Чжэн, иди-ка сюда! Пойдём вместе, пообедаем наверху, – Дин Янь только вернулся из заграничного путешествия и, улыбаясь, разводил руками. – Мы с твоей наставницей привезли вот такой хамон! Приходи в выходные на обед, попрошу её сварить «яньдусянь».
Чжоу Чжэн вздрогнул при упоминании жены наставника:
– На следующей неделе возвращаются ученики, надо готовить коллективное планирование... Я как-нибудь просто зайду проведать её.
Тут Дин Янь вспомнил о школьных делах:
– В этом году выпуск сдали так себе. И по естественным, и по гуманитарным наукам взяли только звание лучших в городе. Слышал, утром директор Лю собрал вас? Ну что, он опять стучал по столу?
Чжоу Чжэн потёр нос.
– Какие классы тебе дали?
Чжоу Чжэн рассказал о своей нагрузке и невольно потянулся к горлу, оно снова ныло.
– Классы большие. Нелегко. Но у тебя подача строится на логике и концепциях, это как раз для таких учеников. – Дин Янь похлопал его по плечу. – Молодым полезно закаляться. В наши годы у каждого учителя было по двадцать с лишним уроков в неделю, плюс вечерние самоподготовки. Вот так потихоньку и поднимали уровень школы...
– Вы правы.
Дин Янь хлопнул его по плечу:
– Ну, договорились. В выходные приходи на обед. Я позвоню жене, пусть готовит заранее.
Чжоу Чжэн опешил:
– А?
Собрания шли два дня. Вернувшись в кабинет, все охрипли. Соседки из кабинета английского решили заказать чай и заглянули к математикам:
– Кто будет чай? Угощает завуч. Такое не каждый день, налетайте!
Математики сидели в большой общей комнате, в основном мужчины разного возраста и несколько женщин. У англичанок было принято пить кофе и чай, у математиков – заваривать листовой чай в глиняных чайниках. Как раз сейчас рабочий менял фильтр в кулере в коридоре, и несколько учителей с кружками стояли в очереди:
– Чай – тоже чай. Мне тоже возьмите.
– Какой?
– Любой.
Заказали в «Чанлюшань» напротив школы. Заведение было новое, некоторые учителя уже пробовали: вкусно и красиво.
Через полчаса Нана и охранник принесли сорок стаканов. Чжоу Чжэн стоял внизу и, увидев их, забрал у Наны пакет:
– Давайте я.
Англичанки заказали самые разные напитки, а математикам взяли два вида чистого чая. Нана знала Чжоу Чжэна и указала на другой пакет:
– Здесь зелёный чай и сычуньский улун для кабинета математики. А ещё наша хозяйка передала лимонный чёрный чай.
Лимонный чай был один. Нана пояснила:
– Хозяйка сделала лишний.
Он взял ледяной стакан лимонного чая, опустил глаза, кадык дёрнулся:
– Спасибо.
После работы, проходя мимо чайной, Чжоу Чжэн подумал и всё же зашёл.
Внутри играла музыка. Линь Шуан, стоя за стойкой, болтала с кудрявой круглолицей девушкой, сидевшей за столиком. Они смеялись и о чём-то увлечённо говорили.
– Учитель Чжоу. – Похоже, настроение у неё было отличное, вся она была расслабленная и радостная, как распустившаяся в вазе роза. – С работы?
Чжоу Чжэн кивнул. Линь Шуан представила:
– Это моя школьная подруга, Ло Вэй.
Ло Вэй училась с Линь Шуан в одном классе два года, они были в одной учебной группе и неплохо ладили. После экзаменов Линь Шуан уехала в Ваньчэн, а Ло Вэй – в университет на юго-запад. В студенчестве связь оборвалась.
После выпуска Ло Вэй вернулась в Бэйцюань сдавать экзамен на госслужащего и получила распределение в поселковую администрацию. Работала до изнеможения. Случайно листая «Моменты» друзей, она увидела новую чайную у школы – и вдруг обнаружила, что её хозяйка Линь Шуан. Так они снова нашлись, и Ло Вэй приехала повидать старую подругу.
– Это Чжоу Чжэн, учитель школы Бэйцюань. Сам тоже из неё выпускался, так что мы все однокашники.
Ло Вэй была общительной и жизнерадостной.
– Ух ты! Учитель Чжоу, вы окончили школу и вернулись сюда преподавать? Как интересно!
– Да ничего особенного.
– А каково это – работать с учителями, которые сами тебя учили? Не давит? Или, наоборот, очень уважительно? А с учениками вы хорошо ладите?
Вопросов было так много, что Чжоу Чжэн не успевал отвечать.
Линь Шуан улыбнулась, указала на стул напротив Ло Вэй и кивнула Чжоу Чжэну: садись, мол, поговорите, а сама занялась делами за стойкой.
– Учитель Чжоу, какой предмет вы ведёте?
– Математику.
– В каких классах?
– В выпускных.
– Ого, как круто! А вы классный руководитель?
– Да.
Ло Вэй с детства отличалась лёгкостью в общении: о чём бы ни говорили, она восклицала «ух ты!», «боже!», «как здорово!» с полной отдачей.
Она то и дело ахала:
– Так вы с нами одного года выпуска! Какое совпадение!
– Мы с Линь Шуан гуманитарии. А вы, учитель Чжоу, значит, естественник?
– Да.
– Тогда понятно, почему мы не были знакомы. Но всё равно – как удивительно познакомиться спустя столько лет после школы!
Линь Шуан освободилась, сделала два чая и подала. Ло Вэй и Чжоу Чжэн уже перешли к новой теме.
– Учитель Чжоу, какой университет вы оканчивали?
– Я учился в Линьцзяне, в Линьцзянском педагогическом.
– Как здорово! – Ло Вэй с преувеличенным восторгом захлопала. – Вы, наверное, отлично учились! Это же лучший педагогический вуз страны.
– Да вроде неплохо... – Чжоу Чжэн не выдерживал потока похвал и уже потёр нос, собираясь уходить.
– В наш год на экзамене был один выпускник, набравший высший балл по математике, – поступил как раз в Линьцзянский педагогический. В тот год математика была ужасно сложная, полных баллов по всей провинции – по пальцам пересчитать, и один из них – из нашей школы. – Ло Вэй вспоминала. – У него имя было такое запоминающееся... М-м... кажется, тоже Чжоу...
Она вытаращила глаза, вскочила и взвизгнула:
– Боже! Это же вы! Тот самый стобалльник по математике, гений!
Чжоу Чжэн подумал, что даже в тот год, когда у въезда в деревню вывесили список отличившихся, а перед его домом били барабаны, такого конфуза не было.
Каждый год после выпускных экзаменов на стенде у ворот школы Бэйцюань появлялись списки: успехи школы, процент поступивших, лучшие по естественным и гуманитарным направлениям, призёры олимпиад, зачисленные в престижные вузы, лучшие по каждому предмету. Красное с чёрным, строгий шрифт – свидетельство уровня школы.
В самые удачные годы школа даже заказывала праздничные машины, чтобы провезти имена этих баловней судьбы по улицам города, вдохновляя всех учеников.
Чжоу Чжэн сдался:
– Это был я...
– И вы вернулись преподавать математику! – глаза Ло Вэй сияли. – Учитель Чжоу, вы вернулись, чтобы осчастливить младших!
Чжоу Чжэн не нашёлся что ответить и поднялся, собираясь уходить.
– Линь Шуан, Линь Шуан! – закричала Ло Вэй. – Учитель Чжоу – наш главный математический гений!
– Слышу, – Линь Шуан стояла спиной и мыла стаканы. Она тихонько цокнула языком. В тот год по математике она набрала чуть больше семидесяти.
Загрузка главы...

Комментарии

Загрузка...