— Тётушка, я сегодня переночую у одноклассника... Да, у того самого, про которого рассказывал. Угу... Понимаю, не волнуйся. Хорошо. Да, всё, давай... Пока-пока...
— Тётушка, я сегодня переночую у одноклассника... Да, у того самого, про которого рассказывал. Угу... Понимаю, не волнуйся. Хорошо. Да, всё, давай... Пока-пока...
Шэнь Яо опустил на рычаг ролик розовой трубки и тяжело перевёл дух. Стационарный аппарат в кабинете Цяо Юньсюэ отличался редкой увесистостью — словно его чугуном залили, в руке лежал громоздко и неудобно.
Шэнь Яо опустил на рычаг ролик розовой трубки и тяжело перевёл дух. Стационарный аппарат в кабинете Цяо Юньсюэ отличался редкой увесистостью — словно его чугуном залили, в руке лежал громоздко и неудобно.
Рядом уплетала мороженое Цяо Юньсюэ. Кажется, это был «Хэген-Дазс» — Шэнь Яо не слишком разбирался в подобных тонкостях, но смутно помнил, будто вся местная элита предпочитает именно эту марку.
Рядом уплетала мороженое Цяо Юньсюэ. Кажется, это был «Хэген-Дазс» — Шэнь Яо не слишком разбирался в подобных тонкостях, но смутно помнил, будто вся местная элита предпочитает именно эту марку.
— Ну и нудная у тебя тётка, — безо всякого стеснения бросила девушка.
— Ну и нудная у тебя тётка, — безо всякого стеснения бросила девушка.
Никакого уважения к старшим у неё не водилось и в помине. Заметив выжидательный взгляд парня, она покачала стаканчиком:
Никакого уважения к старшим у неё не водилось и в помине. Заметив выжидательный взгляд парня, она покачала стаканчиком:
— Будешь?
— Будешь?
— Куда уж бедному студенту, — отрезал Шэнь Яо.
— Куда уж бедному студенту, — отрезал Шэнь Яо.
— Да это обычный трёхцветный стаканчик от «Света», ты чего возомнил? — Она прыснула, язвительно хихикнув: — Вот уж деревенщина...
— Да это обычный трёхцветный стаканчик от «Света», ты чего возомнил? — Она прыснула, язвительно хихикнув: — Вот уж деревенщина...
Шэнь Яо дал себе зарок: впредь с ней в перепалки не вступать. Эта девчонка словно задалась целью портить людям настроение по поводу и без.
Шэнь Яо дал себе зарок: впредь с ней в перепалки не вступать. Эта девчонка словно задалась целью портить людям настроение по поводу и без.
Опустив голову, он занялся сверкой времени на наручных часах и стенном циферблате. Семь вечера, семь минут. Разгар лета затягивал приход сумерек: небосвод наливался пьянящим сиреневым бархатом, а причудливые гряды дальних облаков напоминали хмельного поэта, заснувшего прямо на горизонте.
Опустив голову, он занялся сверкой времени на наручных часах и стенном циферблате. Семь вечера, семь минут. Разгар лета затягивал приход сумерек: небосвод наливался пьянящим сиреневым бархатом, а причудливые гряды дальних облаков напоминали хмельного поэта, заснувшего прямо на горизонте.
До ночного кошмара оставалось чуть меньше пяти часов.
До ночного кошмара оставалось чуть меньше пяти часов.
Достав мобильник, парень взглянул на индикатор сети. Вдруг ему кое-что пришло в голову. Он обернулся к Цяо Юньсюэ, вальяжно развалившейся в кресле с ногой на ногу. Из-под подвёрнутых штанин виднелись её стопы в плотных чёрных носках; сквозь ворсистую ткань слегка просвечивала кожа.
Достав мобильник, парень взглянул на индикатор сети. Вдруг ему кое-что пришло в голову. Он обернулся к Цяо Юньсюэ, вальяжно развалившейся в кресле с ногой на ногу. Из-под подвёрнутых штанин виднелись её стопы в плотных чёрных носках; сквозь ворсистую ткань слегка просвечивала кожа.
«Стоит жарища, а она напялила такую плотную шерсть, — невольно подумал Шэнь Яо. — Не будь здесь кондиционера, ноги у неё мигом бы сопрели».
«Стоит жарища, а она напялила такую плотную шерсть, — невольно подумал Шэнь Яо. — Не будь здесь кондиционера, ноги у неё мигом бы сопрели».
— Эй, Цяо Юньсюэ, не знаешь, как зарегистрироваться в QQ?
— Эй, Цяо Юньсюэ, не знаешь, как зарегистрироваться в QQ?
— В «Ку-ку»? — поморщилась та. — Кто вообще этой дешёвкой пользуется? В моей международной школе все сидели исключительно через MSN.
— В «Ку-ку»? — поморщилась та. — Кто вообще этой дешёвкой пользуется? В моей международной школе все сидели исключительно через MSN.
Впрочем, ворчание не помешало ей подкатить на кожаном кресле прямо к нему:
Впрочем, ворчание не помешало ей подкатить на кожаном кресле прямо к нему:
— Ладно, давай помогу.
— Ладно, давай помогу.
Шэнь Яо послушно отошёл в сторонку, наблюдая, как пальцы хозяйки дома порхают по клавиатуре, отправляя SMS и вбивая коды. Наконец она вскинула голову:
Шэнь Яо послушно отошёл в сторонку, наблюдая, как пальцы хозяйки дома порхают по клавиатуре, отправляя SMS и вбивая коды. Наконец она вскинула голову:
— Какое имя ставить?
— Какое имя ставить?
— Никнейм?
— Никнейм?
— Сетевое имя, дурень.
— Сетевое имя, дурень.
Шэнь Яо задумчиво почесал подбородок:
Шэнь Яо задумчиво почесал подбородок:
— Как насчёт «Юноша, мчащийся по ветру»?
— Как насчёт «Юноша, мчащийся по ветру»?
Юньсюэ состряпала гримасу и высунула язык:
Юньсюэ состряпала гримасу и высунула язык:
— Ужасная безвкусица. Придумай что-нибудь получше.
— Ужасная безвкусица. Придумай что-нибудь получше.
— «Солнечная мельница»? — буркнул он, недоумевая, какое ей вообще дело до его ника.
— «Солнечная мельница»? — буркнул он, недоумевая, какое ей вообще дело до его ника.
— Ой, всё, забудь, — вздохнула девушка. — Я сама напишу. И сразу добавлю себя в контакты.
— Ой, всё, забудь, — вздохнула девушка. — Я сама напишу. И сразу добавлю себя в контакты.
Она хитро ухмыльнулась:
Она хитро ухмыльнулась:
— Зато буду у тебя первым и единственным другом.
— Зато буду у тебя первым и единственным другом.
Протянув ему сотовый, она сдала работу. Вглядевшись в экран, Шэнь Яо обнаружил на аватарке синего пса, а под ним странную надпись: Heim Haus. Напрягши все свои познания в английском, он так и не смог расшифровать этот набор букв.
Протянув ему сотовый, она сдала работу. Вглядевшись в экран, Шэнь Яо обнаружил на аватарке синего пса, а под ним странную надпись: Heim Haus. Напрягши все свои познания в английском, он так и не смог расшифровать этот набор букв.
— Это что, по-английски?
— Это что, по-английски?
— Немецкий. Читай как «Хольм Ханс». На сленге означает простого пехотинца, обычного вояку. — Девушка явно гордилась собственной задумкой. — Так что старайся лучше: вот дослужишься до приставки «-рих», тогда и поговорим о величии. Раньше немецкие феодалы именно так жаловали титулы своим безродным рыцарям.
— Немецкий. Читай как «Хольм Ханс». На сленге означает простого пехотинца, обычного вояку. — Девушка явно гордилась собственной задумкой. — Так что старайся лучше: вот дослужишься до приставки «-рих», тогда и поговорим о величии. Раньше немецкие феодалы именно так жаловали титулы своим безродным рыцарям.
Кличка Шэнь Яо не понравилась, однако сменить её на ходу он не умел. Создавалось впечатление, будто Цяо Юньсюэ и впрямь возомнила его своим верным оруженосцем.
Кличка Шэнь Яо не понравилась, однако сменить её на ходу он не умел. Создавалось впечатление, будто Цяо Юньсюэ и впрямь возомнила его своим верным оруженосцем.
В списке контактов красовалась единственная запись — аватарка с изображением девушки с закрытыми глазами, ником Estelle и пометкой в графе имени: «Босс».
В списке контактов красовалась единственная запись — аватарка с изображением девушки с закрытыми глазами, ником Estelle и пометкой в графе имени: «Босс».
Само собой, под этим именем пряталась сама Цяо Юньсюэ. В нарциссизме ей точно нельзя было отказать.
Само собой, под этим именем пряталась сама Цяо Юньсюэ. В нарциссизме ей точно нельзя было отказать.
— А входить как?
— А входить как?
— Номер твоего аккаунта... а пароль — день моего рождения.
— Номер твоего аккаунта... а пароль — день моего рождения.
У Шэнь Яо едва волосы дыбом не встали:
У Шэнь Яо едва волосы дыбом не встали:
— С какой стати ты поставила мой пароль на свою дату рождения?!
— С какой стати ты поставила мой пароль на свою дату рождения?!
— Я регистрировала, мне и решать. К тому же сам телефон куплен на мои деньги.
— Я регистрировала, мне и решать. К тому же сам телефон куплен на мои деньги.
Парень мгновенно сдулся. Ладно, чёрт с ней, потом сам всё переделает.
Парень мгновенно сдулся. Ладно, чёрт с ней, потом сам всё переделает.
Потыкав пальцами в кнопки без особого успеха, он махнул рукой. В конце концов, мессенджер интересовал его лишь по одной причине: воображение упорно рисовало образ Чэн Чэн. Какой же у неё номер?
Потыкав пальцами в кнопки без особого успеха, он махнул рукой. В конце концов, мессенджер интересовал его лишь по одной причине: воображение упорно рисовало образ Чэн Чэн. Какой же у неё номер?
Не успел он закончить мысль, как телефон пискнул. На экране высветилось входящее от Estelle:
Не успел он закончить мысль, как телефон пискнул. На экране высветилось входящее от Estelle:
«Почти закончил? Мне пора ставить ловушки».
«Почти закончил? Мне пора ставить ловушки».
— Мы сидим в одной комнате, на кой чёрт ты мне пишешь? — вслух спросил Шэнь Яо.
— Мы сидим в одной комнате, на кой чёрт ты мне пишешь? — вслух спросил Шэнь Яо.
Девушка даже ухом не повела.
Девушка даже ухом не повела.
На экране её мобильного отобразился ответ от Heim Haus:
На экране её мобильного отобразился ответ от Heim Haus:
«Принято».
«Принято».
Цяо Юньсюэ довольно прыснула, спрятала сотовый и поднялась во весь свой немалый рост.
Цяо Юньсюэ довольно прыснула, спрятала сотовый и поднялась во весь свой немалый рост.
— Не переживай, в этот раз всё под контролем. Я сгребла всех заклинателей, до кого смогла дотянуться, да ещё и сплела огромную клеть из защитных талисманов.
— Не переживай, в этот раз всё под контролем. Я сгребла всех заклинателей, до кого смогла дотянуться, да ещё и сплела огромную клеть из защитных талисманов.
Шэнь Яо не разделял её шального оптимизма:
Шэнь Яо не разделял её шального оптимизма:
— Держи линию открытой. Чуть что не так — сразу подавай сигнал, чтобы я сбросил вызов.
— Держи линию открытой. Чуть что не так — сразу подавай сигнал, чтобы я сбросил вызов.
— Ладно, — буркнула она и уже у самой двери обернулась: — Если тётушка спросит, скажи, что я пошла проветриться. Она обычно укладывается в одиннадцать, так что после одиннадцати сиди тихо, как мышь.
— Ладно, — буркнула она и уже у самой двери обернулась: — Если тётушка спросит, скажи, что я пошла проветриться. Она обычно укладывается в одиннадцать, так что после одиннадцати сиди тихо, как мышь.
— Понял.
— Понял.
Едва за ней захлопнулась дверь, Шэнь Яо глубоко вздохнул и опустился в мягкое кожаное кресло. Сиденье ещё сохраняло девичье тепло. Мать в детстве часто твердила ему: не усаживайся на чужое разогретое место, не то задница отвалится.
Едва за ней захлопнулась дверь, Шэнь Яо глубоко вздохнул и опустился в мягкое кожаное кресло. Сиденье ещё сохраняло девичье тепло. Мать в детстве часто твердила ему: не усаживайся на чужое разогретое место, не то задница отвалится.
Обведя комнату медленным взглядом, он остановил взор на шкафу в углу. Это оставалось единственным неисследованным уголком в кабинете.
Обведя комнату медленным взглядом, он остановил взор на шкафу в углу. Это оставалось единственным неисследованным уголком в кабинете.
Помявшись пару секунд, Шэнь Яо всё же потянул дверцу на себя. Внутри ютился всякий хлам да огромный дорожный чемодан с так и не сорванными багажными бирками.
Помявшись пару секунд, Шэнь Яо всё же потянул дверцу на себя. Внутри ютился всякий хлам да огромный дорожный чемодан с так и не сорванными багажными бирками.
Замок на чемодане предполагал шифр, однако хозяйка оказалась слишком беспечной: защёлка поддалась от простого нажатия.
Замок на чемодане предполагал шифр, однако хозяйка оказалась слишком беспечной: защёлка поддалась от простого нажатия.
—...
—...
Хватило беглого взгляда, чтобы парень с треском захлопнул крышку.
Хватило беглого взгляда, чтобы парень с треском захлопнул крышку.
Излишняя мнительность до добра не доводит.
Излишняя мнительность до добра не доводит.
В багаже покоилось исключительно девичье нижнее бельё — по всей видимости, её вещи, привезённые при переезде в город Яогуан.
В багаже покоилось исключительно девичье нижнее бельё — по всей видимости, её вещи, привезённые при переезде в город Яогуан.
В этот момент телефон в кармане задрожал. На дисплее снова высветилось имя Цяо Юньсюэ. Наскоро подсоединив гарнитуру, Шэнь Яо вставил один наушник.
В этот момент телефон в кармане задрожал. На дисплее снова высветилось имя Цяо Юньсюэ. Наскоро подсоединив гарнитуру, Шэнь Яо вставил один наушник.
— Алло! Ты чего там копаешься? — Голос в динамике звучал глуховато, с лёгким шуршанием помех.
— Алло! Ты чего там копаешься? — Голос в динамике звучал глуховато, с лёгким шуршанием помех.
— Наушник искал, — сослался на уважительную причину Шэнь Яо.
— Наушник искал, — сослался на уважительную причину Шэнь Яо.
— Хм? А чего голос так дрожит? Замышляешь без моего ведома какую-нибудь пакость?
— Хм? А чего голос так дрожит? Замышляешь без моего ведома какую-нибудь пакость?
— Да с чего ты взяла...
— Да с чего ты взяла...
К счастью, раздувать подозрения девушка не стала:
К счастью, раздувать подозрения девушка не стала:
— Я уже на Северной улице. Прохожих почти нет, мои люди рассредоточились по позициям. Держим связь в таком режиме, понял?
— Я уже на Северной улице. Прохожих почти нет, мои люди рассредоточились по позициям. Держим связь в таком режиме, понял?
Поправив провод, Шэнь Яо пододвинулся к рабочему столу и ткнул кнопку питания ПК:
Поправив провод, Шэнь Яо пододвинулся к рабочему столу и ткнул кнопку питания ПК:
— Понял. Я воспользуюсь твоим компьютером? Хочу поднять кое-какие сведения.
— Понял. Я воспользуюсь твоим компьютером? Хочу поднять кое-какие сведения.
— А ты хотя бы включать-то его умеешь?
— А ты хотя бы включать-то его умеешь?
— У нас вообще-то были уроки информатики, да и классухе я постоянно помогал документы верстать. Справиться с базовыми функциями ума хватит.
— У нас вообще-то были уроки информатики, да и классухе я постоянно помогал документы верстать. Справиться с базовыми функциями ума хватит.
— Ну, делай что хочешь.
— Ну, делай что хочешь.
В динамике воцарилась затяжная тишина. Сквозь лёгкое поскрипывание эфира до Шэнь Яо долетал гудёж редких автомобилей, далёкий шум улицы и ровное, мерное дыхание девушки.
В динамике воцарилась затяжная тишина. Сквозь лёгкое поскрипывание эфира до Шэнь Яо долетал гудёж редких автомобилей, далёкий шум улицы и ровное, мерное дыхание девушки.
В свою очередь, Цяо Юньсюэ отчётливо слышала стук клавиш на другом конце провода.
В свою очередь, Цяо Юньсюэ отчётливо слышала стук клавиш на другом конце провода.
Непрерывный радиоканал словно связал их невидимой нитью: каждое движение, каждый шорох мгновенно отзывались в ухе партнёра. Цяо Юньсюэ внезапно поймала себя на странной мысли — казалось, будто в этот миг они стали единым целым.
Непрерывный радиоканал словно связал их невидимой нитью: каждое движение, каждый шорох мгновенно отзывались в ухе партнёра. Цяо Юньсюэ внезапно поймала себя на странной мысли — казалось, будто в этот миг они стали единым целым.
Ощущение, что за твоей спиной стоит кто-то, на кого можно свалить половину тяжести, оказалось для неё совершенно новым...
Ощущение, что за твоей спиной стоит кто-то, на кого можно свалить половину тяжести, оказалось для неё совершенно новым...
— Эй, Шэнь Яо.
— Эй, Шэнь Яо.
— А?
— А?
— Чтобы я твоего носа не видела в моём браузере! И в историю посещений не смей заглядывать, иначе прибью!
— Чтобы я твоего носа не видела в моём браузере! И в историю посещений не смей заглядывать, иначе прибью!
— Уже дрожу от страха, — усмехнулся парень.
— Уже дрожу от страха, — усмехнулся парень.
— Я абсолютно серьёзно!
— Я абсолютно серьёзно!
— Да понял я, понял.
— Да понял я, понял.
Поколебавшись пару секунд, она снова подала голос:
Поколебавшись пару секунд, она снова подала голос:
— Клянись.
— Клянись.
— Клянусь.
— Клянусь.
— Невпечатляюще. Без души говоришь.
— Невпечатляюще. Без души говоришь.
Спустя минуту томительного ожидания ей, видимо, стало совсем скучно:
Спустя минуту томительного ожидания ей, видимо, стало совсем скучно:
— Эй, Шэнь Яо — именно так.
— Эй, Шэнь Яо — именно так.
— На связи.
— На связи.
—... Да так, ничего. Проверяла, насколько оперативно отвечает моя шестёрка.
—... Да так, ничего. Проверяла, насколько оперативно отвечает моя шестёрка.
—...
—...
— Эй, Шэнь Яо-о-о...
— Эй, Шэнь Яо-о-о...

Комментарии

Загрузка...